Unplugged

— Что, ты говоришь, тебе снилось? Мэйбл сидела в баре у брата. Знаете те сны, после которых остаётся липкое и противное чувство? Чувство некой безысходности и страха. Будто, ты сам себе противоречишь. Сон Пайнс был чудесным и лёгким, но сознание, будто хотя открыть ей глаза, изменило всё в худшую сторону. А если и вправду её любимый Билл и есть тот Билл Сайфер. Билл Сайфер, что устроил Странногедон. Билл Сайфер, что чуть-ли не убил их в районе двенадцати лет. Билл Сайфер, что на века был заточен в камень. Кто же тот Билл, которого она знает? Блондин с треугольной повязкой. Мальчик, кушающий таблетки, запивающий их алкоголем? Бандит? Наёмник? Кто он, черт возьми? Эти вопросы мучают девушку с самого утра. А уже, на минутку, без двадцати три. Где он? Почему не берёт трубку? И что это за чёртово дерево? Вновь вопросы, и на этот раз она решительно настроена рассказать всё брату. Ту ночь, когда они катались на угнанной машине. Когда она ушла в неизвестном направлении и нашла дерево с треугольником. Как тату на спине Сайфера. Свой сон. Всё, что беспокоило её.  — Я начну, пожалуй, не со сна, — Мэйбл села напротив брата и, опустив взгляд вниз, начала рассказ про ночь. Про причину, почему она стала жить с Биллом. Ну и про сон. Она рассказала всё так, как помнила. Показала полароидные фото дерева. И всё как в детстве. Как в Гравити Фолз. Какие-то загадки, непонятки, головоломки. Но есть одно различие — им восемнадцать, и знание о существовании сверхъестественного никак не помогает. Это действительно кажется бредом и сказкой, несмотря на то, что они лично с этим боролись. Парень не знал, что ответить. Сказал лишь: «Если твой обожаемый Билли — Сайфер, не переживай. Мы одолели его раньше, одолеем и сейчас.» Мэйбл нужно было лишь как-то это понять. *** Девушка вернулась домой, так как брату всё же нужно работать. Густав — начальник неплохой, но уволить может. Вернувшись домой, Билла так же не было, но было острое чувство, что что-то не так. Будто кто-то следит. И ещё кое-что: На столе появилась записка с надписью: «Завтра. Наше место. Половина шестого вечера» Их место — смотровая площадка в парке. И почему-то Мэйбл очень не хотелось туда идти.

***

 — Ты с самого утра тут торчишь, — монотонно и скучно произнес Густав, смотря на Сайфера, — Ладно, если бы действительно торчал, а так трезвый. Квартира Густава всегда была неким укрытием для Билла. Место, где проходило много вечеринок, оргий и даже вызов Сатаны. Ну как тут не почувствовать лёгкость такому, как Сайфер? А ведь действительно, с самого утра он сидит у друга, не зная, что ему делать. Не зная, почему ушёл. Не понимая, почему не хочет отвечать на звонки Мэйбл. Не понимает ничего. Ощущение, будто в шахматах. Когда патовая ситуация, и ты просто не знаешь куда двигаться дальше. Ходов просто нет. Что он получил за то время, пока в теле человека? Милую мордашку, кучу беспорядочных половых связей и влюбленную по уши в него Мэйбл Пайнс. И что дальше? Всё что ему было нужно для исполнения плана, — всё он получил. Доверие, любовь, постоянно рядом крутящуюся Мэйбл. Просто напои чем-нибудь, вколи дозу, что сможет вызвать передозировку. И ты вроде не причем, вроде несчастный случай. Есть и много других вариантов. Например, как-то заставить написать предсмертную записку и сбросить с крыши. Самоубийство. Ничего криминального. Так ведь? А насчёт Диппера? То же самое. Но отчего этого не хочется? Жил мечтой убить их, а сам этого вроде даже и не хочет? Странно, до одури безумно, но парню нравится в теле человека. Нравится чувствовать лёгкую боль, когда режешь руки. Нравится употреблять что-нибудь запрещённое. Нравится заниматься сексом. Нравиться чуть-ли не всё. Сколько фильмов о любви он пересмотрел, чтобы понять, ошибается он или нет? Он, как демон, никогда не любил. И почему-то странное чувство эйфории рядом с ней, так называемые «бабочки в животе» и желание слезть с таблеток лишь по её просьбе, говорили про любовь. Но он не может любить. Не может чувствовать такое банальное и заезженное чувство. Чувство, что вызывает дикую боль и разрывает ребра. Ломает кости в мелкое стекло, которым хочется кашлять по ночам, смотря на звёзды будучи в хлам пьяным. Да, такой как есть, он не умеет по другому жить. Кормить Мэйбл и себя лишь старыми стихами. Такой как есть, и не может он любить. «Не могу. Не могу. Не могу», — повторял Сайфер сам себе ночи напролёт. А сам облокотившись на дверь ведущую в комнату Мэйбл, слушал ровное дыхание девушки. Любил слушать как она спала, тихо пела в душе, говорила с братом по телефону или проклинала календарь и женский пол. Любил смотреть на их совместные фото, сделанные девушкой. На всех у него такое недовольное или недоумённое лицо, но смотрел он далеко не на себя. За то время «фальшивых» отношений, он ей ни разу не изменил. Хотя, по сути, ему вообще должно быть всё равно. Эти отношения лишь интересная игра для него, но игра, которую не хочется закончить. Но всё равно. Страх не волнует. Он помнит, как она была пьяной. И помнит, как весело было ему. И пусть Сайфер неоднократно думал о том, что видит в Мэйбл ту самую маленькую девочку из Гравити Фолз, понял, что ошибался. Она изменилась. И он изменился. И наконец осознание того, что, возможно, он её любит. Нехотя объяснять что-либо Густаву, он идёт домой. Но Мэйбл там не оказывается. Оставляя записку со временем и местом, он снова куда-то уходит. И что творится у него в голове? Действительно-ли он хочет любить спустя столько веков, что не ощущал этого чувства? Вопросов слишком много.