Unplugged

Теплый вечерний ветер легко лохматил волосы, заставляя девушку невольно улыбнуться. Сегодня действительно замечательный вечер, хоть ещё вчера она не хотела сюда идти. Скажем так, перенервничала. Сегодня она уж точно готова расспросить Билла обо всём. Да, она хотела сделать это ранее, но как-то не было подходящего момента. Её любимая отмазка. Но она точно знала, что сегодня всё узнает. Чего бы это ей не стоило. Какая пафосная фраза, должно быть. До назначенного времени было ещё около девяти минут, а зная Сайфера, он придёт минута в минуту. Поэтому у девушки осталось немного времени на размышления и нахождения правильных слов. Что если все её подозрения — лишь подозрения, и Билл, на самом деле, простой парень. Расспрашивая о демонах и так далее, она вполне сможет сойти за умалишенную. Может потерять классного парня. Хотя, если опасения подтвердятся, она все равно его потеряет. И что тогда? Тогда ничего. А что если бы они поженились? Как бы это было? Обычно, или же как-то своеобразно? «Наверное, у нас были бы красивые дети, — подумала Мэйбл, отвлекаясь от главного, — Милые и добрые, как я, но в тоже время по-хорошему странные, как Билл». Пайнс как можно скорее отогнала мысли о светлом будущем. Но разве нельзя надеяться на лучшее? Верить в хорошее? Что вообще у заблудившегося человека может остаться кроме веры? Мэйбл задумалась и уставилась на такой знакомый, ставший привычным, вид. Они с Диппером не прогадали, когда выбрали именно Сиэтл. Такой прекрасный и, почему-то, отдающий чем-то синим.  — Где ты был? — неожиданно сказала девушка, заметив боковым зрением знакомую фигуру. Она даже и не посмотрела на него. Лишь легко улыбнулась его присутствию, ведь уже совсем скоро она выпытает правду. И ей станет намного легче. В его зубах дымилась уже седьмая сигарета за пятнадцать минут, отдавая чем-то горьким в горле. Он курил одну за одной пока шёл к парку. Никак не мог полностью понять, что с ним. Никак не мог осознать, что это за семейка Пайнс, так сводящая его с ума. Сайфер понял, почему именно это «наказание» выбрали для него «верховные». Чтобы он стал хоть чуть-чуть человечнее. И у них получилось. Но сам Билл перестарался.  — Сидел у Густава, думая о неизбежном, — он подошёл ближе и легко обнял Мэйбл за талию, — Почему не брал трубку, ты, должно быть, хочешь спросить? — докурив и выкинув окурок в урну, предположил парень, — Я не знаю. И тут дело не в тебе. Просто я мудак. Он говорил так спокойно и тихо, что, казалось, его голос мог убаюкать весь мир. Но не Мэйбл. Мэйбл уже давно привыкла. Сайфер разу начал подозревать что-то неладное. Уж не так, как всегда вела себя его звёздочка. Понял, что снова время врать. Или же сдаться. Рассказать правду и будь что будет. Да, его самые страшные подозрения сбылись. Он к ней привязался, влюбился в неё. И убивать уж тем более не хочет.  — Я знаю, что ты хочешь что-то спросить, — он смотрел на слегка растрепанные волосы девушки, — Спрашивай, — тяжёлый выдох, — Я мало кому говорил правду… Но ты будешь исключением. Обещаю. Пайнс перевела на него взгляд, заглядывая в зелёные глаза. Перевела взгляд на ровный нос, дальше проколотые в нескольких местах уши, скулы. И наконец губы. Бледные, еле розоватые тонкие губы. Она оставляет на них лёгкий поцелуй, после говоря: «Чтобы ты уж точно не смог соврать.» И они оба понимаю, что это та ситуация, когда ложь уж точно будет неуместна. И девушка начинает свой расспрос:  — Что это за дерево? — она достает из рюкзака фото.  — Бухали как-то с одним чуваком. Он тату мастер, и решил «набить», хотя, скорее вырезать, на дереве мою тату, — выдох, — Не знаю, что им двигало. Но это действительно так. Не врать оказалось проще, чем он думал, но это только начало. Какая абсурдная ситуация заставляла её ломать голову. Не спать ночами. А ведь он почти забыл про этот случай. Как забавно.  — Что значат эти твои символы на спине? Действительно иллюминаты?  — Эти символы, Звёздочка, удерживают мою силу в этом теле. И, увы, она бесполезна. Они оба молчат, стараясь даже не дышать. Она всё поняла. Но настолько не хочет в это верить, что снова задаёт нелепый вопрос:  — Ты — Сайфер?  — Как ещё можно объяснить все мои странности? — он разворачивает плечи к некогда красивому виду и понимает, что скоро и у Мэйбл всё будет не таким красивым. Будут лишь развалины. Ведь когда до тебя доходит осознание чего-то важного, мир буквально рушиться внутри тебя. Он увидел «руины», осознав, что любит. Она увидит это, когда он расскажет всё. С самого начала. И именно это он собирается сделать, — Помню те времена, когда выбрался из камня. Грязный, разбитый, потерянный. Не умеющий быть «человеком». И жил я лишь одной мечтой: — найти Диппера и Мэйбл Пайнс, чтобы убить. Заставить заплатить за долгое моральное гниение. Ведь когда, по-сути, сидишь в тёмной комнате, словно в Аду, можешь только думать. Мыслить. Осмысливать. И от этого в голове заседает «гангрена», — её глаза начинают слезиться, а дыхание становиться прерывистым. Она уже хочет ударить его за всю ту боль и ложь, что он принёс ей, и бежать со всех ног. Но в тоже время она хочет дослушать до конца, — Я долго колесил по Америке, в поисках вас. И нашёл. Начал втираться в доверие, и каково было моё удивление, когда именно ты постоянно замечала меня. Именно ты не доверяла дольше всех. Потом общение. Ты призналась мне в любви, — на его лице заиграла улыбка от воспоминаний о том дне, и он невольно начал жалеть обо всём, — Мы были парой совсем недолго, но этого хватило, чтобы я привязался к тебе и… К Дипперу. Жили вместе совсем недолго, но и этого хватило, чтобы я влюбился в тебя. Я никогда не влюблялся за всё своё долгое существование и много чего понял, — впервые на его глазах начали появляться слезы. Их было совсем мало, но Сайфер прекрасно их чувствовал. И с мыслью о собственной слабости, он продолжил:  — Я уже не хочу ничьей смерти. Может, своей. Я понимаю, что ты меня не простишь и не захочешь видеть… Я много о чём жалею, хоть ранее этого не мог чувствовать. Совершал много ошибок, и желание мести было именно той ошибкой, которую я презираю. Я стал слишком человечным… Я не надеюсь, что ты меня простишь, но если есть хоть один шанс… Я всё сделаю. Это правда. Он закончил. Она молчит, чуть ли не захлёбываясь в слезах, но не издаёт ни звука. Она не знает, что делать. И не знает, что говорить. Они смотрят в глаза друг-другу. Он — в её серые заплаканные. Она — в его неестественно-зелёные. Мэйбл кажется, что это лишь плохой сон, от которого она не может проснуться. Но это не так. Внезапно она набирается смелости, подходит к нему и даёт сильную пощечину, след от которой остаётся «огненной» ладошкой на белоснежной коже. Конечно, ему и раньше так влетало, но не так сильно. У Пайнс был хороший удар. И Сайфер целиком и полностью понимал, что заслужил это.  — Я бы пожелала тебе смерти, но уверенна, что твоя треугольная сущность бессмертна, — она говорит это ему на ухо, оставляя по телу кучу мурашек, — Я не хочу тебя больше видеть. Так же со слезами на глазах она уходит в противоположную ему сторону, оставляя его сидеть на асфальте держась за голову и думать, что лучше бы он реально смог умереть.