Unplugged

Темнота. Полный мрак. Но такой привычный и знакомый, что мысли начали разбегаться даже у демона разума. Он стал собой. Сгусток чистейшей энергии, и никакой мешок с костями не станет больше препятствием. Но отчего чувство, будто он в кандалах, не исчезло? Почему он до сих чувствует блядскую грусть и любовь, хоть и должен не чувствовать ничего? — Что она со мной сделала? — тихо и с ноткой отчаяния задал вопрос Сайфер, обращаясь то ли к самому себе, то ли в темноту. К слову, её здесь быть не должно. Это определенно его мир, но он не был такими. Стоило лишь об этом подумать, как на него упал яркий свет, как будто из прожектора, а из мглы показались уродливые лица верховных, наполовину скрываемые капюшоном. На тонких руках образовалось подобие наручников, а ноги уже на самом деле были скованы кандалами. Это всё вводило Билла в недоумение и даже начало казаться, что для него уже нигде нет места. Людской мир потерял интерес после слов той, которую он так сильно успел полюбить, а этот мир очень недоброжелательно встретил. Даже у демонов есть свои правила. — Билл Сайфер, — наконец произнёс низкий голос, — Немедленно объясни причину убийства своей физической оболочки! Эти слова позабавили демона, так как звучали, словно мать отчитывает своего ребёнка за то, что он вовремя не явился домой. — Мне там надоело, — недовольно буркнул треугольный, прежним металлическим голосом, — Вы запихнули меня к людишкам, чтобы я исправился, ведь так? — Сайфер говорил значительно громче и более зло, но, увы, это не вызывало никаких эмоций на лицах «судей», — Ну вот я и… — от чего-то не смог нормально это выговорить и невольно заикнулся, — Изменился. И это было действительно заметно. Верховные хотели услышать это от него самого, ведь собственное осознание намного важнее, нежели взгляд со стороны. Они отпускают Сайфера. *** Уже неделю она старалась выкинуть из головы образ этих зелёных глаз, но ничего не получалось. Мэйбл почти не выходила из своей комнаты, пытаясь всё переосмыслить и отвлечься с помощью сериалов. Но почти везде мистика, загадки, ложь и разбитое сердце — всё то, что так напоминало обо всём. Диппер переживал за сестру. Она так и не сказала брату ничего, а тот лишь думал, что Мэй переживает из-за очередного разрыва. Но на этот раз как-то долго и по-особенному грустно. Пайнс хотел помочь девушке выбраться из грустной ямы, но мог, по сути, только пытаться подбодрить словами и покупать ей разные вкусности и, по её частым просьбам, вино. Красное полусладкое, которое она так обожала. Вернувшись домой с очередной смены в баре, Диппер почти сразу постучал в дверь, ведущую в комнату Мэйбл. Раньше она никогда не запиралась. — Мэй, может хватит убиваться? — совсем не весело говорил парень, — Я уже начинаю за тебя волноваться. Из-за двери слышались голоса персонажей какого-то фильма и хруст очередной пачки чипсов. Что не делай, а тонкие стены прекрасно пропускают звук. — Всё хорошо, Диппер, — девушка говорила весело, но кто, если не родной сможет распознать все маски. — Знаешь, — начал парень, присаживаясь возле двери, — Густав — начальник, сегодня говорил про своего друга, — почему-то упоминание «друга» заставило Мэйбл поставить на паузу. Она как будто заранее знала, про кого пойдет рассказ, — Он так же грустил, а потом, — Пайнс сделал небольшую паузу, после чего добавил: — Застрелился у себя дома. Буквально вчера вечером. Так что я не позволю тебе и дальше… Диппер не успел договорить, как дверь резко отворилась, из-за которой показалась Мэйбл со спутанными волосами и укутанная в плед. В её глазах стояла тревога, а губы от чего-то дрожали. — Ты случайно не знаешь про какого именно «друга» шла речь? — спросила девушка, смотря на брата. — Если так интересно, можешь посмотреть в интернете, — ответил брат, — Там инфа и фото, наверное, тоже есть. *** Посмотрев новости Сиэтла, Мэйбл ужаснулась. Он действительно это сделал. Зачем? Конечно, она понимала, что, вероятно, он снова стал демоном, но что, если нет? Что, если он просто умер, пошёл по дороге в один конец? Безвозвратно? И от этой мысли становилось плохо. Как-то неосознанно она открыла вкладку с майл и тут же узрела плюс одно сообщение. От Сайфера. Глаза бегали по электронным строчкам и как-то неосознанно начали слезиться. Сейчас она уже была готова простить все, наплевав на гордость. Но остался ли шанс? Хоть одна возможность? Вновь усевшись на кровать, девушка заплакала. Снова из глаз текут эти, уже так надоевшие, солёные ручьи. Дышать было сложно и успокоиться, казалось, уже не представлялось возможным. Но рано или поздно нужно брать себя в руки, и Пайнс старается успокоиться. Она уже и жалела, что сказала ему не подходить к ней. И эту просьбу он выполнил. Может быть, если бы не её слова, Билл хотя бы попрощался лично, а не дурацким письмом, из-за которого хотелось разбить монитор. В голову приходит безумная идея. Такая же безумная, как когда-то был Сайфер. Но это единственное, что сразу приходит на ум. Перерыв интернет и множество закрытых сайтов, Пайнс все-таки находит вызов, более всего похожий на тот, который таился в дневнике.