Алголагния

Оказываясь за дверью кабинета, мужчина хватает Грэма за многострадальную шею, тащит его, словно щенка, в спальню и швыряет на мягкие простыни. Без усилий рвет рубашку на юношеском теле, нетерпеливо вытряхивая из обрывков ткани. Уилл довольно жмурится, поджимает губы, чтобы случайно не выдать лисьей улыбки, и мычит от удовольствия. Он уже был возбужден, в голове до сих пор не укладывалось странное положение вещей, но студенту нравилось. Он обжигался от каждого касания, что ему дарили, и сгорал в жгучей власти, представая перед Мастером совершенно уязвимым. Ганнибал срывает узкие брюки, переворачивает мальчишку на живот, вздергивает на колени и одним жестким толчком втрахивает его в постель. Когда Лектер успел расстегнуть собственную ширинку, совершенно ускользает от его восприятия. Первое проникновение затруднительное из-за естественной тесноты, но не болезненное. Терпкое и приятное. Корсет, как вторая кожа, остается на Грэме, и Ганнибал сжимает пальцы на его ремнях, удерживая парня на месте, не давая шанса пошевелиться и лишая возможности нормально дышать. Жестко двигает бедрами, наблюдая, как член напористо проникает на всю длину. Не сдерживается, рычит. Хватает Уилла за волосы, вздергивая голову вверх, и с тяжелым дыханием прокусывает его плечо до крови. С хрустом прогнувшись в пояснице, Грэм хрипло застонал, со скрежетом стискивая зубы и зажмуриваясь. Боль, раздавшаяся в области плеча, окрасила ощущения в новые тона. Низ живота стянуло сильнее, член заныл, а смазка стала сочиться обильнее. Стараниями мужчины простата была задета в два счета, и уже через пару минут мальчишка не просто стонал, а кричал от удовольствия, тая в руках своего Мастера. Ганибала потряхивает от адреналина и похоти. Он убил человека, посмевшего дотронуться до его малыша; кровь повсюду: на теле Уилла, на простынях, на самом мужчине. Литовец продолжает размашисто трахать парня, ощущая его наслаждение, как свое. Умоляющие стоны будоражат, но по-настоящему сносят крышу сладкие, протяжные крики. Грэм подставляется под грубые толчки все сильнее, его изгиб спины идеален. Глубокие неаккуратные проникновения не позволяют юноше расслабиться до конца. Помимо естественной узости возникает узость инстинктивная. Но сопротивление внутренних стенок не портит ощущения — подбрасывает больше пряной боли для них обоих. Мужчина отпускает голову мальчишки, выпрямляясь, и когда кудри больше не стягивают пальцы, Уилл подается вперед, ослабленно падая на простыню, и сжимает ее дрожащими руками, с охотой подставляя задницу. Лектер оглаживает линию позвоночника пальцами, двигаясь остервенело и безжалостно, выбивая из раза в раз влажные звуки и позволяя себе коротко постанывать. Бедра бьются об упругие, крепкие ягодицы в таком бешеном ритме, что они становятся краснее, наливаясь жаром, еще больше соблазняя вытрахать как следует. После нескольких внушительных толчков Лектер жестко вдавливает ладонь в поясницу, под таким углом беспрерывно потираясь головкой о простату. — Кончай! — издает короткий приказ, ощущая, как вдоль спины электрическими импульсами подступает его собственный оргазм. В голове студента — пустота, все тело горит от порхающего в округе возбуждения и явственного запаха грубого секса. Уиллу слишком хорошо. Так сильно, что он даже не различает момента, как из головки начинает сочиться сперма, редкими каплями пачкая постельное белье. Грэм содрогается под мужчиной с протяжными стонами, судорожно сжимаясь, но продолжает невольно покачивать бедрами. Эта покорность вкупе с до невозможности развратной позой вынуждает сдать позиции, Ганнибал застывает, ощущая, как каменеют мышцы, и с размаху падает в оргазм. Громко, гортанно стонет, щедро окропляя внутренние стенки горячим семенем. Лектер приходит в себя долгие минуты и только после того, как успокаивается, выходит из мальчишки, падая рядом с ним. Он закрывает глаза, а перед ними вспыхивают красные и черные точки, которые литовец пытается незамедлительно отогнать. Похоть — хорошая замена бешенству, но когда все острые эмоции схлынули, Ганнибал осознал, что в приступе ярости забил человека до смерти. Открыв глаза, он медленно садится на постели, рассматривая кровавые разводы, покрывающие все от пальцев до плеч, уже успевшие подсохнуть. Никто из «своих» и из гостей Клуба его не сдаст, однако… эта вспышка агрессии непростительна для привыкшего контролировать себя мужчины. Тяжело вздохнув, Лектер морщится и, наплевав на испачканные руки, устало трет ладонями лицо. Надавливает на глазные яблоки, прикрытые веками, чтобы снять напряжение. Ашеру, например, не привыкать видеть нелицеприятную сторону своего товарища. Когда его облили кислотой из зависти к безупречному лицу, гнев Ганнибала оказался вполне оправдан. В случае с Карлом все можно было решить разговором, мужчина это понимал, но тогда в голове как закоротило, стоило ему услышать боль в голосе Уилла. Опустив руки, литовец поворачивает голову к лежащему на постели юноше. Мальчишка выглядит качественно затраханным. Но чувствует ли он себя в такой же безопасности, что и прежде? Взгляд становится яснее, голова наполняется мыслями. Грэм плавно подается в сторону, и его тело полностью погружается в объятья мягкой постели. Он расслабляется, разжимая пальцы, которые до сих пор намертво стискивали простыню. По коже мелкими, едва ощутимыми разрядами проходится дрожь. Страсть сменяется легкой опустошенностью и приятной усталостью. Внутри влажно и горячо. Семя мужчины тягуче выходит из сокращающегося отверстия. Уилл с удивительной чуткостью уловил изменения в состоянии Мастера. Мальчик наблюдал. На его лице не читалось признаков беспокойства, но внутри возникло волнение, со стремительной неожиданностью начинающее пускать корни. — Жалеете, Мастер Лектер? — вопреки неловкости Грэм предпочел выяснить обо всем прямо, чтобы не обманываться глупыми предположениями, не гадать понапрасну. — Вы жалеете, что убили из-за меня? Услышав вопрос, мужчина выпрямился и посмотрел на Уилла долгим взглядом. — Жалею? — хмыкнул Ганнибал, укладываясь на постель боком, лицом к юноше. Взгляд его прямой и серьезный. — Я никогда не жалею, когда защищаю то, что мое, — светло-карие глаза потеплели. — Он причинил тебе боль, и я отреагировал так, как был должен. Лектер вытягивает руку, рассматривая окровавленные пальцы. — Эта неделя выдалась очень напряженной. Негатив накапливался, как снежный ком. Я понимаю, что смог бы поставить его на место, даже не выпуская тебя из рук, но он совершил роковую ошибку, что стала последней каплей. Ганнибал снова смотрит на Грэма. — Ты — теперь мой. Учти, даже если захочешь уйти, назад дороги нет. Я был предельно серьезен, когда говорил, что ты мне нужен, — литовец отвел взгляд и приподнялся. Повернулся к Уиллу спиной, спустил ноги с кровати, намереваясь встать и пойти в душ. — Но я никогда не причиню тебе боли. И другим не позволю, — в его тоне промелькнула та самая Тьма, что владела им полчаса назад. Грэм сохранял абсолютную неприступность. Смотрел на мужчину спокойным, выдержанным взглядом с особенным вниманием и даже не думал перебивать. Однако его спокойствие было притворным. Парень не был уверен, что такая позиция, такие отношения — действительно то, что ему необходимо. «Назад дороги нет», — это вводило в сомнения, но одновременно с тем растекалось в груди безмерной теплотой и отзывчивостью. Уилл ощущал опору и защиту. Кажется, ему этого и правда не хватало. Да и кто сказал, что все мужчины обязаны соблюдать принцип «быть сильными всегда», «иметь доминирующую позицию»? Кто сказал, что нужно иметь отношения только с девушками и только с девушками строить дальнейшую, «правильную» жизнь? Правильную — шаблонную, не иначе. Быть под чьей-то опекой не есть быть никчемным и ни на что не способным. У каждого в жизни своя позиция, которая определяет не степень слабости, а степень комфортности рядом с другим. Уилл поднялся прежде, чем это сделал мужчина. Обошел кровать, останавливаясь напротив Ганнибала, и протянул руку, сохраняя все тот же теплый доверительный взгляд. — Позвольте мне пойти с Вами. Глаза цвета коньяка медленно скользят от протянутой руки к лицу студента. Лектер одним движением встает с постели: статный, высокий, сильный, со всеми этими перекатывающимся мышцами, окровавленный и все равно выглядящий как чертов падший бог. В спокойном взгляде парня, несмотря на внешнюю неприступность, мелькают огоньки неподдельного восхищения от вида расцветшего на глазах мужского тела. Ганнибал напоминает огромное, царственное животное, вроде хищной кошки, которое после мирного отдыха поднялось на лапы, демонстрируя все свое могущество и величие. Лектер чуть склоняет голову к правому плечу, изучая стоящего перед ним юношу. Вкладывает в протянутую ладонь свою, тянется дальше, смыкая пальцы на запястье Грэма, и ощущает бьющийся под подушечками чужой пульс. Его губы расползаются в удовлетворенной улыбке. — Идем. Литовец делает шаг вперед, обхватывает парня за плечи и разворачивает его лицом к ванной мягко, но настойчиво. Стоило им оказаться за стеклом душевой, мужчина отпускает студента и включает воду. Мощные струи, падая, разбиваются мириадами мелких брызг о широкую спину. Ганнибал вытягивает руки и упирается ладонями о кафельную стену по обеим сторонам от тела Уилла. Склоняется, касаясь губами изящного изгиба левого плеча, и замирает так, закрыв глаза. — Ты не боишься? — голос тихий, он сливается с шумом воды, отчего произнесенная фраза может показаться призрачной. Грэм стоит какое-то время неподвижно. Гадает: не послышалось ли ему? А когда приходит к выводу, что это не имеет значения, решает просто подасться назад, плотно прижимаясь к горячему телу. Настойчиво давит спиной на грудь мужчины, вынуждая его выпрямиться. Закрывает глаза и расслабленно выдыхает, запрокидывая голову и располагая ее чуть ниже плеча Ганнибала из-за роста. Руками тянется назад, несмело касаясь пальцами бедер Доминанта. Литовец успел сбросить с себя оставшиеся вещи, а вот юноша до сих пор находился в плотно прилегающем к его торсу корсете. Уилл старался продемонстрировать, что полностью вверяет себя в руки своего Мастера, обдуманно делая шаг в бесконечную бездну. Ганнибалу очень понравилась эта маленькая инициатива. Он опускает руки и, одобрительно огладив талию мальчишки, принимается неторопливо расстегивать ремешки корсета один за другим. Грэму становится существенно легче дышать. Он опускает голову, завороженно наблюдая за ненавязчивым процессом. И вскоре вещица безоговорочно падает к его ногам, а Лектер, заставляя студента переступить через нее, с абсолютным безразличием отправляет в дальний угол душевой. Потому что не это сейчас важно. Руки Доминанта собственнически скользят по подтянутому юношескому животу, вжимая размякшее тело в себя. Ганнибал наклоняется, ощутимо кусая любовника в плечо, оставляя еще одну метку, и только после этого тянется к гелю для душа. Намыливает руки, с которых вместе с хлопьями пены стекали кровавые разводы, заботливо обводя ими грудь и живот саба. Грэм дернулся и стиснул зубы, когда очередной укус окрасил его новым следом, но не издал и звука, сдерживая рвущийся стон. Внизу живота все накрепко стянуло. И ладони, гуляющие по коже, только обострили это ощущение. Лектер прижимается ртом к уху Уилла, дыша глубоко и размеренно. Ему дьявольски нравится касаться своего мальчика. Мыть его. Держать в руках. Мужчина тщательно растирает гель по красивому телу, не упуская ни одного участка, побуждая юношу блаженно улыбаться. И он улыбается, а затем незатейливо прижимается ягодицами к паху, стараясь сделать так, чтобы член прошелся между ними. И когда ему удается, начинает плавно тереться о ствол, предельно быстро наливающийся кровью от таких настойчивых ласк. Уилл знает, что Ганнибал не сможет сдержаться. Не понимает, почему он так открыто поддается на провокации, но студенту определенно нравится, что именно ему подвластно воспламенять в Мастере страстную жажду единения. Лектер прошипел, осознав, как легко Грэму удалось его возбудить. Этот парень действует на него куда сильнее, нежели он предполагал изначально. Удивительно, но Уилл расслабляет его одним лишь присутствием. Казалось бы, какого черта между ними все так скоро развивается, но факт остается фактом — Уилл Грэм его идеальная физическая и психологическая разгрузка. В хорошем смысле этого слова. Ганнибал толкает мальчишку к стене и прижимает его грудью к теплому кафелю, удерживая гибкое тело, надавливая рукой между лопаток. Парень прогибается в пояснице и послушно расставляет ноги пошире. Ведет руки вдоль своего тела, огибая бедра ладонями и цепляясь пальцами за ягодицы, призывно раздвигает их. Вторая рука мужчины опускается незамедлительно и в несколько четких движений помогает окрепшему члену оказаться внутри изнывающего нутра. Литовец обхватывает пальцами бедра юноши, жестко фиксируя их, чтобы Уилл не сумел пошевелиться, и начинает двигаться: мощно, быстро, глубоко, под совершенно немыслимым углом, что позволяет максимально растягивать тугие, горячие стенки. Когда ствол бесцеремонно погружается внутрь, Грэм, сильнее вжимаясь в стену, срывается и протяжно стонет. Дыхание сбивается к чертям, сердце бьется настолько сильно, что мальчишка ощущает его неестественно четко. Пальцы соскальзывают с ягодиц, но руки движутся дальше, вновь касаясь кожи на бедрах Лектера, лаская робкими, просящими жестами. Ганнибал, задыхаясь от ярких ощущений, тихо смеется: — Власть далеко не всегда оказывается у того, кто сильнее… — шепчет мужчина парню на ухо, тем самым словно вторя его мыслям; напоминает о том, что однажды уже говорил; подтверждает, что сладостное поражение может потерпеть каждый. Лектер, опустив глаза вниз, наслаждается видом: наблюдает, как член свободно погружается с влажными звуками и так же без сопротивления выходит вновь — это еще больше закаляет жажду иметь, иметь, иметь без остановки. Литовец вжимается в Уилла, тесно притираясь и, обняв его поперек груди, срывается на сумасшедший темп, трахая мальчишку короткими, но глубокими толчками. Даже шелохнуться ему не позволяет, полностью контролируя процесс, и Грэму нравится чувствовать себя уязвимым, лишенным всяких сил противостоять. — Никто, — толчок. — Не смеет, — еще один. — Трогать тебя! — Ганнибал с рыком втолкнулся до самого упора и замер, сходя с ума от пульсации сокращающихся мышц. Уилл поджимает дрожащие губы, запрокидывая голову назад. Его трясет от нетерпения; собственный член ноет, прося разрядки, выступающая смазка на головке прозрачными каплями стекает вниз, к основанию. Парень предпринимает попытки податься назад, рьяно желая вновь почувствовать скольжение крупного члена, чему мужчина лишь широко улыбается. Лектер продолжает удерживать Грэма на месте, давая ощутить всего себя. Движения возобновляются спустя пару минут, и в них нет ничего размеренного, нежного и тихого. Литовец практически насилует мальчика, и тот задыхается в криках. Пошлые шлепки кожи о кожу перебивают шум льющейся воды. Ганнибал обхватывает Уилла за горло, поверх ошейника, вынуждая положить голову себе на плечо. Наклонившись, горячо лижет влажную шею, оставляя на нежной коже звездную россыпь из засосов. Клеймит. Собой внутри и собой же снаружи. Надолго его не хватает. Лектер выгибается и, мощно втолкнувшись в жаркое и жаждущее тело, кончает с громким, рычащим стоном на выдохе. Порция семени щедро заполняет изнутри, и у Грэма подкашиваются ноги от наплывающего следом оргазма. Белесые капли попадают на плитку и стремительно стекают вниз из-за беспрерывно падающих струй воды. Ладони, плотно вжатые в стену, ослабевают, отрываясь от гладкой плитки. Ясных мыслей не появляется, за исключением одной: юноше кажется, что он больше не сможет получить удовольствия без своего Мастера. Это заставляет студента слабо улыбнуться. Ганнибал еще какое-то время находится внутри. Он ждет, когда выровняется дыхание, и только после плавно выходит. Сразу же расставляет ноги шире, чтобы улучшить устойчивость — после такого сокрушительного оргазма накатывает невероятная расслабленность. Мужчина оглаживает разомлевшее тело перед собой. Завершает мыльные процедуры с юношей мытьем густых, кудрявых волос, а по окончанию целует Уилла в искусанное плечо. И эти ласкающие прикосновения теплых ладоней, бархатные поцелуи заставляют парня едва слышно мычать от нисколько не преувеличенного блаженства. Удивительно, как быстро Лектер может меняться. — Чистый и довольный, — тихий смешок со стороны высокой фигуры. Ганнибал толкает пальцы в растраханное отверстие, чем вызывает незамедлительное томление внизу живота у студента. Предупреждение раздается низким шепотом: — Не позволяй моей сперме покидать твое тело, малыш. После чего вытаскивает пальцы, зная, что Грэм послушно сожмется, и он слушается, потому что не допустимо избегать приказов. Потому что ему самому хочется продлить ощущение заполненности. Литовец поворачивается, давая мальчишке возможность покинуть душевую, а сам принимается спокойно домываться. Впрочем, это не мешает ему украдкой поглядывать за ним. Уилл останавливается возле широкого зеркала над раковиной. Включает воду и брызгает на лицо ледяной водой, чтобы окончательно освежить голову. Только потом идет к полотенцам. Неспешно обтирает себя, а когда выходит мужчина, сразу же оказывается рядом, принимаясь осторожно обтирать и его, попутно покрывая смугловатую кожу легкими поцелуями. Ганнибал не препятствует, позволяя поухаживать за собой. Он полностью расслаблен и откровенно наслаждается нежными касаниями губ. От вспышки агрессии, переросшей в грубую похоть, не осталось и следа. Все словно водой из душа смыло. Лектер прикрывает глаза и поднимает руки на уровень груди, поворачиваясь к парню спиной, чтобы он смог обтереть еще и ее. А после этого ловко перенимает инициативу, помогая мальчишке просушить полотенцем волосы. — Ты голоден? — негромко спросил литовец, натягивая на себя белье, когда с процедурой «сушки» было покончено. Уилл не отвечает словами, а просто мотает головой. Он далеко не голоден — его хорошенько «накормили» сегодня нестандартными впечатлениями. После секса шевелиться во всех известных понятиях не хотелось, но Ганнибалу нужно было возвращаться вниз и решать вопросы, касающиеся трупа. К тому же имелась острая необходимость вычислить крысу, которая сливает информацию о его личной жизни. Но… нет. Литовец поморщился и, послав все на хрен, решил оставить эти вопросы до утра. Парни придумают, куда спрятать тело до его возвращения. Лектер выходит из ванной, мягко подталкивая Уилла под спину. Подходит к прикроватной тумбочке и вытаскивает оттуда небольшую коробку. — Подойди. Не успевая дойти со своей стороны кровати, парень останавливается и смотрит на мужчину с неясным подозрением прежде, чем последовать приказу. Но все-таки позволяет управлять собой: уложить животом на постель, прогнуть спину, расставить ноги. Юное тело напрягается, когда в сжатое отверстие с приличным давлением вталкивают… Грэм глухо застонал, потерянно утыкаясь в простыню и наскоро расслабляя мышцы, чтобы ничего не препятствовало проникновению широкой анальной пробки-фиксатора. Такая случайно не выскользнет. На губах студента мелькает нервная, несдержанная улыбка, и он срывается на шумное, прерывистое дыхание. Запечатлев на пояснице Уилла легкий поцелуй, Ганнибал благодушно ухмыльнулся и, шлепнув его по заднице, отпустил. — Побудешь так до утра, — диктует литовец и первым укладывается в постель, укрывая одеялом только ноги. — Как… скажете, Мастер Лектер, — тихо отвечает Грэм, старающийся привыкнуть к постороннему предмету внутри себя. И как только новые ощущения более-менее укладываются, мальчишка осторожно поднимается с места, обходит кровать на едва подкашивающийся ногах и ложиться на свою половину с тихим вздохом. — Доброй ночи, сэр. Повернувшись на бок, лицом к Ганнибалу, Уилл прикрыл глаза, ударяясь в сквозные мысли. Он уже не удивлялся тому, что с ним происходило. Начал медленно принимать положение быть под чьей-то опекой. Мысли о нападении на Клуб скользнули тогда, когда юноша уже проваливался в глубокую дремоту. Он не успел спросить об этом, поздно вспомнив. И это оказалось существенным упущением. Грохот с нижних этажей, звуки разбитого стекла, крики, выстрелы — вот как началось у Уилла Грэма, явно не ожидавшего подобного пробуждения, ранее утро. Ганнибал услышал шум еще до того, как проснулся окончательно. Тренированное тело отозвалось куда раньше спящего мозга, мгновенно реагируя на опасность — сонного мужчину вытряхнуло из постели и повело в сторону замаскированного под тумбочку из красного дерева сейфа, стоящего в углу, откуда он вытащил пистолеты. Лектер был почти одет и уже застегивал рубашку, когда Уилла снесло с кровати по той же причине, что и его самого двумя минутами ранее. В конце концов навыки, наработанные в полицейском участке, позволяли парню вовремя подключать сформировавшиеся рефлексы. Грэм быстро сориентировался, обращая сосредоточенный взгляд на стоящего поодаль мужчину. — Мне нужен пистолет. Ганнибал осмотрел взъерошенного парня с настороженным беспокойством, но без возражений кинул ему один из своих пистолетов. Все равно у него за поясом расположились еще два. — Внизу не геройствуй, — голос Лектера сухой и жесткий, взгляд острый. Литовец щурится с тяжелым вздохом. — Мне это не нравится, но без убийств не обойдется. Надеюсь, с этим нет проблем? Ганнибал распахнул дверь и исчез в гардеробной, не дождавшись ответа на вопрос.