Алголагния

Если по началу этот Дом абсолютно не располагал Уиллу, то теперь юноша мог находиться здесь совершенно спокойно. Он обводил помещения умиротворенным взглядом, следуя за высокой фигурой, перед которой беспрекословно расступались все, кто попадался на пути. Пожалуй, Грэм бы почувствовал себя тенью, но только не после откровений мужчины: когда мальчику дали понять, что он является намного больше, чем просто игрушкой для развлечений. Хотя, если припомнить, даже к «игрушке» у Ганнибала было весьма хорошее отношение. Лектер подошел к стойке и кивком поприветствовал Данте и Ашера, что с интересом посмотрели на стоящего рядом Уилла. Когда юноша прижался к боку Ганнибала и тот, скользнув по талии парня, расслабленно вжал его в себя, блондин широко улыбнулся: — Мои поздравления, Мастер Лектер, — о ногу Ашера потерся сидевший подле него темноволосый саб с кляпом во рту. — Благодарю, — следует спокойный ответ. Чувствовать себя нужным и защищенным оказалось куда приятнее, чем Уилл себе представлял. И правильным было проявить смелость, подпуская Ганнибала ближе. Парень осторожно пристроил одну ладонь на крепком плече, а вторую положил чуть ниже груди, равномерно и плавно вздымающейся под его пальцами. Коллеги и товарищи мужчины приняли его страстное увлечение, и сейчас даже самому Грэму было приятно одобрение с их стороны. Да, теперь хозяин Дома и его подопечный принадлежали друг другу. И лишь некоторые могли догадаться о том, в какой именно мере они были близки. Лектер обвел весь зал цепким взглядом. Широкой ладонью литовец почти рассеянно гладит живот мальчика, стянутый жесткой кожей, вжимая Уилла спиной к своей груди. — Ашер, я чего-то не знаю…? Беловолосый мужчина хмыкнул, откидываясь локтями на барную стойку. — Я надеялся, не заметишь. Взгляд карих глаз пронзил мощную фигуру друга своей ледяной темнотой. — По-твоему, я совсем кретин, охваченный гормонами? Я помню, что и где лежит. А сейчас вижу, что мебель расставлена кое-как. Ашер насторожился. За него ответил Данте, наливая в высокий бокал вермута и протягивая его Грэму с разрешенного кивка Ганнибала. — До твоего приезда. Искали тебя. Пытались разгромить помещение. Мы с Ашером и охраной еле их выкинули, — он немного замялся. — Ты приехал несколько не в духе, и мы не стали тебе говорить. — А я, взвинченный, по началу и не заметил ничерта, — задумчиво отозвался мужчина. — Кто? — Они назвали себя «борцами с грязью», — презрительно фыркнул Ашер, качая головой. — Нашли Клуб совершенно случайно. Каким-то уебанским способом вычислили, что ты глава, и проследили за тобой до университета и обратно. Ганнибал напрягается, намертво застывая в одной позе. — Они ведь сказали, когда наведаются еще раз? — спокойный тон не предвещал ничего хорошего. — Завтра, — мгновенно ответили Лектеру с другой стороны. Он повернул голову и увидел подошедшего Себастьяна, коротко стриженного рыжеволосого мужчину. — Убью, — тихая фраза заставила всех вовлеченных в разговор вздрогнуть. Пальцы смяли тонкую рубашку на торсе юноши, мелко подрагивая. Тело Ганнибала завибрировало от ярости. Ашер медленно отодвинул своего саба по другую сторону от барного стула, закрывая парня собой. Себастьян встал так, чтобы прикрыть фигуру литовца от остального зала. — Успокойся, Ганнибал, — Ашер говорит негромко. — Мы проучим этих сопляков, и твоей работе ничего не будет угрожать. Грэму, как и всем, складывающаяся обстановка не нравилась. Чем больше выяснялись подробности потасовки, тем мрачнее становился Лектер, и тем сильнее всплывало неясное волнение у Уилла в груди. Да, он переживал: это отражалось в его мимике и взгляде, но до поры этого никто не видел, пока парень выполнял отданный Ганнибалом приказ — смотрел в пол с опущенной головой. — Мастер Лектер, — ощущая, что раздражение литовца усиливается с каждой секундой, Грэм поспешил прервать этот процесс еле слышным, но достаточно настойчивым обращением. Юноша, все так же не отрывая взгляда от пола, повел ладонью выше, с безупречной аккуратностью забираясь пальцами под расстегнутую алую рубашку и начиная расслабленно оглаживать грудь круговыми движениями. — Я думаю, что Мастера правы, и не стоит поддаваться слепой ярости. Они ответят за то, что оскорбили Вашу честь. Но завтра. А сейчас, с Вашего позволения, уделите внимание мне и Вашим друзьям. Придвинувшись поудобнее, Уилл осторожно закинул одну ногу на бедра мужчины, прижимаясь чуть крепче. Его губы соприкоснулись с идеально выбритой щекой, довершая начатую речь чувственным поцелуем. Мужчины вокруг Ганнибала пораженно застыли, когда его саб заговорил без разрешения таким тоном, каким обычно усмиряют злое дикое животное. Яростная дрожь стихла, Лектер замер. Но стоило ему почувствовать, как горячее тело мальчишки буквально обволакивает его в попытке успокоения, литовец медленно расслабляет сведенные судорогой напряжения плечи, подхватывает ногу, обнявшую его, под коленом и продолжает удерживать ее в таком положении. Теплые пальцы, поглаживающие его по груди в вырезе рубашки, действуют почти магически — мужчина отпускает негатив, опускаясь на барный стул. Мастера, уловив это изменение, сами выдохнули с облегчением и даже заулыбались. Свободная рука Ганнибала поднимается вверх, сжимая Уилла за загривок. Стальная хватка на мгновение дарит вспышку боли, но затем литовец разжимает пальцы, принимаясь массировать шею юноши — своеобразный способ релаксации для самого Лектера. Большой палец руки, которой мужчина держит Грэма под коленом, слегка двигается, поглаживая бедро саба, лаская его. На губах Мастера появляется добродушная усмешка. Он, не глядя на Уилла, негромко говорит: — Спасибо за поддержку и попытку успокоить меня, малыш, но в следующий раз я накажу тебя за ослушание, — Ганнибал поворачивает голову, вновь жестко стискивая в пальцах вьющиеся пряди ниже затылка, и кусает Грэма за нижнюю губу, тут же обводя ее языком — поощрение, приправленное легкой формой угрозы. Уилл знал, что непременно получит за своевольность. Но такие риски стоили результата. Он довольствуется каждым жестом, направленным в его сторону. Особенно будоражат плавные поглаживания по бедру, обтянутому плотно прилегающей тканью. Но не так сильно, как последующий за тем острый поцелуй. Укус как удар крапивой: жгучий, терпкий, растекающийся по месту прикосновения жаром и колкостью. Парень дрожит, не сдерживается, выпуская из горла теплый дрожащий стон. В его голове до сих пор проскальзывали мысли об абсурдности всего происходящего, но он бы солгал самому себе, если бы стал отрицать, что ему хорошо рядом с этим мужчиной. Себастьян, уверившись в том, что ситуация разрешилась, не без улыбки садится на стул у бара позади Ашера. — Твой мальчик дерзкий, как необъезженный пони. Лектер меняет улыбку, делая ее порочной. — Мне нравится укрощать эту дерзость. Уилл знал, что только напористыми методами сможет хотя бы отчасти обуять зверя, скрытого под маской неприступности и сдержанности. А также Грэм знал то, что Ганнибал не сможет никогда до конца выцедить из парня его упрямство. И сам мужчина, кажется, тоже это прекрасно знал. А их процесс укрощения длился бы бесконечно долго, предоставляя непомерное наслаждение для обоих. Уиллу очень сильно хотелось сказать что-то в ответ. Но любая его фраза обернулась бы наказанием и, скорей всего, прилюдным. Поэтому мальчишка просто продолжил стоять в той же позе, не вызывающей особенного дискомфорта, пряча взгляд, как и ему было велено. А на его губах неосознанным образом плыла легкая улыбка наслаждения. И все продолжало бы литься в мирном потоке, если бы не один из новоприбывших Мастеров, который явно был плохо знаком с правилами Дома или просто решил их проигнорировать. — Ле-е-ектер! — уже по тону можно было отметить, что мужчина со сплошь протатуированным телом и коротко стриженными под ежик волосами был под немалой дозой спиртного. Стоило Ганнибалу услышать возмутительно фамильярное обращение к себе, как мышцы в теле вновь окаменели. Плотно поджав губы, литовец пристальным взглядом следит за передвижениями нахального Доминанта. Молодой, дерзкий, не считающий нужным соблюдать элементарные правила вежливого тона в обществе. Разговоры в помещении стихли. Многие были поражены вопиющей бестактностью по отношению к Главе Клуба. Однако, новичка это, похоже, не смущало. — Приобрел себе новую игрушку. Наконец-то! А то мне рассказывали, что ты хрен знает сколько один обитаешь. Я делом грешным стал подумывать, что у кого-то не стоит уже, — рассмеявшись, Карл, напрочь игнорируя идущего позади хрупкого мальчишку с белыми волосами до плеч, направлялся к Лектеру и его сабу. Уилл ловит вспыхнувшее в глубине чувство злости от далеко не лестных высказываний в отношении своего Мастера. Ему только пару минут назад удалось усмирить спрятанного под человеческой оболочкой мужчины бешеного зверя. А сейчас не отдающий отчет ни перед чем человек разрушал его кропотливую работу. Ганнибал понял, что стискивает зубы, когда услышал их скрип. Ему пришлось не по нраву, что о его личной жизни кто-то треплется без зазрения совести. Но решил, что успеет разобраться со смертником, распускающим язык, позже. А сейчас мог доверить заткнуть неугомонного придурка, что тенью маячил в нескольких метрах за его спиной, Ашеру или Жан-Клоду. Но новичку хватило наглости пересечь границы личного пространства.  — Неплохая мордашка. А тело, ух. Вкус-то у тебя отменный, старый волк. Хорошенько набравшийся Мастер подобрался недопустимо близко. И первым делом вытянул руку вперед, в мертвой хватке сжимая плечо юноши, объятое белой тканью рубашки. Ашер и Данте отошли мгновенно, увидев, как глаза Ганнибала потемнели — ни единого блика, одна Тьма. Лектер пришел в неконтролируемое бешенство, когда Уилл рядом с ним тихо застонал от боли в сжимаемом плече. — Убери. От. Него. Руки, — сверля Карла непроницаемым взглядом, четко разделяя слова, ледяным тоном предупредил литовец, отпуская ногу мальчишки. — Ну что ты такой несговорчивый, папаня? — ехидный оскал. — Не будь злюкой, поделись сабом. У вас же здесь принято трахать их совместно. Себастьян, Жан-Клод и еще несколько мужчин, что находились поблизости, повторили за товарищами, ретируясь на несколько метров от пребывающего в ледяной ярости мужчины. Саба, что пришел с этим самоубийцей, тоже оттеснили назад. Грэм хотел дать отпор. Вполне был в состоянии это сделать, имея неплохой опыт в борьбе, к тому же мужчина плохо стоял на ногах от перепитого спиртного, чем значительно упростил бы задачу. Однако заступорившись в пару мгновений, потерял бдительность. Ганнибал не проронил больше ни слова. Схватил Карла за запястье и надавил на болевую точку, вынуждая его с шипением отпустить пострадавшее плечо Уилла. — Ах ты ж сука! — Карл безуспешно пытается отдернуть руку, но Лектер не пускает, продолжая надавливать, причиняя колоссальную боль. — Отпусти, блять! Что я такого сказал?! Эй, чего вы стоите, помогите мне! Ганнибал мягко уводит Грэма за свою спину, ограждая. Жгучая боль вынуждает Карла рухнуть на колени. Он замахивается для удара свободной рукой, но Лектер, не глядя, перехватывает ее и, используя собственную инерцию бесконтрольного ублюдка, ломает с громким хрустом. Мужчина сдавленно вскрикивает, матерясь. Но его ругань обрывается, когда литовец, на которого сейчас страшно смотреть, сжимает пальцы в кулак и бьет. Бьет, бьет и бьет, абсолютно равнодушный к попыткам защиты и крикам, молча работает руками. Методично избивает его, посмевшего дотронуться до Уилла и причинить ему боль. В помещении стоит кристалльная тишина. Нарушают ее только рассекающие воздух взмахи рук и глухие удары о тело. Сабы в ужасе жмутся к Мастерам, безвольно наблюдая за этим жутким зрелищем. Грэм стоял неподвижно. Он был ошарашен жестокостью Лектера не меньше остальных, потому что не считал правильным идти на такие крайности из-за недалеких умом людей. С другой стороны… парень следил за происходящим с тихим, дрожащим восхищением. И, кажется, ему самому становилось от этого страшно больше, чем от того, что было представлено перед его глазами. Ашер рискует подойти к Ганнибалу, когда Карл под его руками больше не шевелится. Но Лектер продолжает методично избивать, и рукава темно-алой рубашки становятся еще темнее от пропитавшей их крови. — Ганнибал, — Ашер предпринимает попытку остановить. — Ганнибал, успокойся, прошу тебя, — блондина отбрасывает с сумасшедшей силой от мужчины, который отталкивает его с бешеным рыком. — Ганнибал, прекрати! Он мертв! Последняя фраза отрезвляет Лектера. Он разжимает кулаки, с которых капает кровь, и заторможенно слезает с Карла. Падает на барный стул неподалеку, ссутулившись, и пустым взглядом смотрит на свои руки. Уилл наплевал на то, что последует за его своенравностью. Подошел к литовцу почти вплотную, осторожно протягивая руку и касаясь пальцами подрагивающей от перенапряжения кисти, на которой подсыхала кровь. Повел вверх, поднимаясь к плечу и успокаивающе обводя его ладонью. Лектер медленно поднял взгляд, в котором все еще тлели искры злобы. Он пристально смотрел на своего саба и не видел в его глазах ужаса и отторжения, как ожидал, а видел… возбуждение и восторг? Пальцы юноши двинулись дальше, к шее, и он позволил себе оказаться ближе, обнять мужчину одной рукой. Другая легла на щеку Ганнибала, незамысловато оглаживая острые скулы. — Мастер Лектер, — прерывистое дыхание щекочет ушную раковину. — Позвольте оказаться наедине с Вами. Позвольте отдаться Вам. Позвольте себе взять меня так, как никто больше не сможет. Прошу Вас. После увиденного желание оказаться под властью внезапно для самого мальчишки стало возрастать ежесекундно. Мужчина без промедления обхватывает скользкими пальцами с готовностью подставленное горло, сминая нежную кожу в жесткой хватке. Его не отпускал ад, полыхающий внутри, но своевременное вмешательство упрямого мальчишки словно по щелчку переключает ярость в бурлящую волну сумасшедшего неконтролируемого вожделения. Тихо кряхтя, Грэм с трудом давит в себе счастливую улыбку. Он смотрит на Лектера, а в глазах полыхает теплое пламя: пламя, в котором не было ничего, кроме повиновения и обожания. Парень радовался как пятилетний мальчишка, получивший долгожданный подарок на новый год. Радовался тому, что смог не просто обратить внимание мужчины на себя, но и побудить для них обоих такой необходимый сейчас отклик страсти. — Наверх, — опасно цедит сквозь зубы литовец. — Немедленно. Ганнибал, не разжимая пальцев, за шею развернул саба в сторону лестницы и только затем отпустил. Все кругом в миг перестало существовать после приказа, словно плетью ударившего по сознанию Уилла. Юноша двинулся вперед беспрекословно, чувствуя, как все тело ломит от предвкушения чего-то яркого и мощного. Литовец поднялся с барного стула, с хрустом потянулся, разминая пальцы. Посмотрел на своих партнеров по Триумвирату и друзей. — Тело убрать. Саба изолировать, — мужчина прищурился. — Не попадаться мне на глаза. Ашер, что стоял ближе всех, спокойно кивнул, мысленно охреневая, каким образом простой нахальный мальчишка, который носит на себе ошейник Ганнибала, смог превратить его бешенство в похоть несколькими незначительными касаниями и парой-тройкой фраз. Уиллу Грэму нужно отлить памятник при жизни, потому что до него усмирить дикое животное в Лектере не удавалось никому. — Мы все сделаем, Ганнибал. Лектер, больше не сказав ни слова, развернулся и зашагал к лестнице. Данте, что вышел из-за стойки, остановившись рядом с Ашером, медленно покачал головой. — У студента титановые яйца. Даже я боюсь подходить к Ганнибалу после такого, а он и не вздрогнул. — Потому что малыш Уилл знает, что Ганнибал, скорее, выдернет себе руку из сустава, нежели навредит ему, брат мой, — задумчиво протянул блондин. — В последний раз я видел его таким, когда мне провели архитектурную перестановку кожного покрова, — намекая на свои шрамы от лба до груди, закончил Ашер.