Алголагния

После трагедии, перенесенной членами клуба, прошло две недели. Полностью восстановиться удалось всем, за исключением двух сабов, над которыми «клоуны» поглумились особенно изощренно, Данте и Ганнибала. Уилл отошел от случившегося на седьмой день, но врачи настояли, чтобы он пробыл в больнице до полного выздоровления. С ним успели провести психологические беседы, и, на самом деле, почти все: и врачи, и непострадавшие сабы, и Мастера — были удивлены, что произошедшее в целом не сломило юношу. Для такого тяжелого положения держался парень очень хорошо. Над Данте врачи копошились буквально ежеминутно: водили на процедуры, обрабатывали пострадавшие участки, прогнозировали, как скоро смогут срастись кости для того, чтобы начать разрабатывать тело, вовлекая мужчину в прежний жизненный ритм. Ганнибалу делали регулярные переливания, ставили капельницы с наилучшими препаратами и витаминами, чтобы восстановление шло как можно быстрее. Мужчина то приходил в сознание, то отключался. Он был обвешан трубками и приборами, как елка гирляндами. Травмы оказались куда серьезнее, чем предполагали поначалу: помимо ножевого в плечо, из Ганнибала извлекли две пули — одна застряла в правой лопатке, а другая — в ноге, лишь чудом не задевшая крупную артерию; у Лектера дважды останавливалось сердце, и дважды же его возвращали с того света обратно. Этот мужчина вообще оказался очень проблемным пациентом. Хотя дышать он начал сам уже на исходе вторых суток, без помощи дыхательного аппарата. Каждый раз, как он приходил в себя, ничего, кроме боли во всем теле, литовец не чувствовал. Без обезболивающих не обходилось, это понятно, но даже они с трудом подавляли адские ощущения от такого объема увечий. Уилл намеренно не набивался в посетители к Лектеру и старался о нем не думать. Старался. Опрометчиво, потому что в конце каждого дня, как по ритуалу, спрашивал у медсестер о его самочувствии. Возникшая пауза оказалась необходима как для Грэма, так и для самого Ганнибала. Необходима в меру, поэтому, к концу второй недели, когда мужчина начал с горем пополам идти на поправку, Уилл все-таки решился зайти к нему в палату. К тому моменту парень уже не был пациентом, его выписали утром того же дня. Он дождался вечерних часов приема, и когда входил в палату, надеялся, что застанет Лектера спящим. Но Ганнибал не спал: лежал с закрытыми глазами, укрытый простыней по пояс, что обнажала перебинтованные руки и грудь. Кое-где под повязками еще виднелись темные пятна, словно ранам не сулило зажить. Литовец чувствовал себя опустошенным, уставшим и одиноким. Он постоянно возвращался мыслями к тому роковому утру, когда Уилл всем своим разбитым видом показал, как сильно возненавидел его. Грудная клетка мерно поднималась и опускалась. Слева от постели пищал прибор, исправно отсчитывающий ровный пульс. Мужчина не был намерен первым начинать разговор — не имел права. Грэму стоило больших трудов сохранять спокойствие, всеми силами удерживать на себе маску неприступности. Пускай и за не особенно большой период, но Ганнибал стал мальчишке по-настоящему дорог. Учитывая их удивительно пленительную близость и трагедию, в которую они не просто нырнули с головой, а едва не захлебнулись, невозможно было процеживать через себя безразличие и хладнокровность. Но сейчас было необходимо быть стойким. Ради его мужчины. Уилл догадывался, что Лектер не спит, но для пущей убедительности пару раз вкрадчиво кашлянул. Он плавно двинулся от двери, которую плотно прикрыл рукой, к широкому окну, складывая руки на груди. — Вы, наверное, думали, что я не приду? Что ж, тогда допустили существенный просчет. Интересно, как долго Вы планировали проваляться здесь как овощ, когда в Вас так сильно нуждаются Ваши товарищи, когда так сильно хотят видеть на лекциях студенты? Немногие преподаватели так прочно цепляют внимание учеников, знаете же? — Грэм позволил себе скосить мимолетный взгляд на мужчину. — Знаете, — зеленые глаза снова были подняты к пасмурному небу. — Тогда почему, вместо того, чтобы поднять себя на ноги и тренироваться, вместо того, чтобы проводить дистанционные лекции, чтобы решать процесс восстановления особняка, Вы до сих пор отлеживаете задницу? Маска безразличия треснула. Уилла нахмурился, оборачиваясь к Ганнибалу. — Вгоняете себя в бестолковую хандру. Жалеете себя? Это низко. Точно не для такого как Вы. Это не в Ваших правилах. В Ваших правилах всегда было действовать, а не плестись за потоком. Но раз так, то поступим следующим образом, как Вы любите: четко и по делу. Если к началу следующей недели Ваши показатели не улучшатся, больше Вы меня не увидите. Пускай это выглядело по-детски, но Уилл всем своим видом дал понять, что настроен серьезно и… что ему не все равно. Ганнибал не ожидал от обычно спокойного и уравновешенного юноши столь бурную реакцию на свое бездействие в плане выздоровления. Мужчина был убежден в том, что Уилл даже не вспомнит о нем, не то что навестит. К концу монолога расхрабрившегося студента, который приобрел намек на ультимативные нотки, Ганнибал все же открыл глаза: абсолютно не сонные и совершенно ясные. Посмотрел на Грэма, изогнув губы в ироничной ухмылке. Пользуясь тем, что парень, смотрящий в окно, его не видит, бесшумно откинул в сторону покрывало, медленно сел на больничной койке. Придерживая одну руку под ребрами, встал, упираясь здоровой за край постели. Лектер спокойно выдернул иглу из вены, полностью игнорируя истошный писк потерявшего биение сердца прибора. — Уже выдвигаешь свои требования, малыш? — Ганнибал выпрямился во весь рост так, что натянулись бинты, опоясывающие руки и грудь. Взгляд карих глаз потемнел. — Плохой мальчик. Дверь в палату распахнулась, и на пороге появилась переполошенная медсестра, получившая на свой пост ошибочный сигнал об остановке сердца. Ганнибал резко повернул голову в ее сторону и жестким, не терпящим возражений тоном, гаркнул: — Выйди и закрой дверь с той стороны! Девушка, испуганно ахнув, тут же захлопнула дверь, а Ганнибал вернул свое внимание парню. Уилл заметил краем глаза шевеление. Вот только не придал этому должному значения, будучи уверенный, что мужчине сейчас не по силам подниматься. Поэтому когда Лектер предстал перед ним во всем своем неизменном величии, юношу заметно передернуло от неожиданности, и он несколько растерялся, что даже отразилось на его лице мелькнувшей бледностью. Но взгляд мальчишки оставался твердым, отливая медовыми нотками бунтарства. Грэм не собирался играть в игры и подчиняться. Он пришел сюда за тем, чтобы его послушали. Однако трудно было уступить в одно мгновение опутавшему его соблазнительно-терпкому влиянию. Вошедшая девушка стала спасением для Уилла: она смогла переключить его мысли в прежний поток. — Вы невозможный эгоист. У бедняжки был до чертиков перепуганный вид, так Вы еще и накричали. Грэм намеренно отвернулся от Лектера, отчаянно возвращая себе прежнюю неприступность. Сердце билось как сумасшедшее. Хоть он и не подавал вида, но волнение за мужчину охватило страшное. В конце концов, будь он на месте девушки, от такой выходки успешно слег бы с инфарктом. — Ставить ультиматумы, на мой взгляд, наиболее действенный метод заставить Вас подняться с койки, — Уилл обернулся, демонстративно оглядев Ганнибала. — И прошу заметить, мои теории верны: результат на лицо. Лектер восхищен наглостью мальчишки. Многого стоило, чтобы не свести дрогнувшие губы в довольную улыбку. — Я? — он хмыкнул. — Эгоист, ты прав. Ганнибал, оттолкнувшись от кровати, делает шаг к Уиллу, смотря на него в упор. — А вид обнаженного мужского тела, которое в идеальном состоянии для моего возраста, прошу заметить, полностью компенсировал «бедняжке» ненароком истраченные нервы, — мужчина идет медленно, четко контролируя каждый шаг. Обычная ходьба дается ему пока с большим трудом. — И я уверен, что тебе плевать на эмоциональное состояние медсестры. Ганнибал надвигается на Грэма, пока не разворачивает к себе и не вжимает его в стену у окна своим телом. — Не смей мне указывать, Уилл, — его голос падает на несколько тонов ниже. — Сидеть не сможешь после наказания. Внутри мужчины растекается тепло — Уилл беспокоится о нем. Это действует на Лектера лучше всех обезболивающих вместе взятых. Удивительно, но он еще нужен мальчику. Колоссальных усилий Уиллу дается подавить в себе порыв прильнуть к горячему телу и раствориться в индивидуальном всеобъемлющем магнетизме. Он не должен опускать планку. Но парень бесконечно доволен, ему определенно нравится, какое влияние оказывает на мужчину выбранная тактика. Она идеально подошла под путь эффективного выздоровления. — Нет, Ганнибал. Юноша мягко усмехается, качая головой. Нарочно не смотрит в темные глаза, удерживая себя на ментальной цепи, чтобы не поддаться соблазну. Его руки ложатся на широкие плечи, ощутимо сжимая: боли не причиняют, а являются неким коротким поводком для Лектера. — Пока Вы полностью не восстановитесь, никаких наказаний. Когда я смогу убедиться, что Ваши силы полностью восстановлены, тогда сколько угодно. А пока эта пора не наступила, настоятельно рекомендую слушаться меня и врачей. Настоятельно, — Уилл поднял голову, мгновенно утопая в теплой смоле взгляда своего Мастера. — Потому что в противном случае я правда уйду. И мы оба знаем, что так оно и будет. Как бы… дороги Вы мне ни были. Мужчина никак не прокомментировал последнюю часть фразы. Он лишь сухо хмыкнул и отстранился. Развернулся, сразу же прижав руку к торсу, и болезненно сморщился — антибиотики не сильно помогали. Но, сделав глубокий вдох, зашагал обратно к кровати и буквально рухнул на нее, сев с краю, тем самым сбивая простыню. Уилл кожей ощутил, как поменялся настрой Ганнибала, перекраивая всю атмосферу в палате. Мужчина был недоволен, может быть, даже немного раздражен. Юноша понимал, что вовсе не в праве распоряжаться жизнью взрослого человека. Но раз Лектер его послушался, значит, ничего лишнего парень не сделал — в его словах сквозила нескрываемая забота. Грэм даже поймал себя на мысли, что пытался договориться с большим ребенком. Хотя, если учесть поведение литовца после того, как хлестко мальчишка его припугнул, так оно и было. Эти мысли позволили взгляду Уилла стать намного теплее и мягче. Не имея терпения сдерживаться, студент позволил расцвести улыбке на своих губах. Да, несмотря на пережитые ужасы, Грэм мог улыбаться. Даже не просто мог — ему хотелось улыбаться и радоваться дальнейшей жизни. Он был сильным и знал, что такой же волей обладал и Ганнибал. Мужчина не бросил мальчишку, Уилл был этому признателен и твердо уверился в том, что и сам не станет бросать своего Мастера после стольких событий. Лектер поднял взгляд вновь посветлевших карих глаз и кивнул в сторону двери. — Позови медсестру. Однако этого и не потребовалось — дверь снова распахнулась, и в палату вошел лечащий врач Ганнибала. — Мистер Лектер! — доктор грозно поджал губы, недовольно качая головой и подходя к кровати. — Вы поступили крайне — крайне! — безответственно. Вам еще нельзя вставать, и Вы это знаете! Он твердо, но аккуратно уложил нерадивого пациента обратно на спину. Ганнибал поморщился. — Ваши хваленые обезболивающие не помогают. Человеком я себя не ощущаю. — Значит, я пропишу вам более сильные, — спокойно отозвался мужчина, снова подключая пациента к системе отслеживания пульса. Палату заполнил мерный писк. Ганнибал повернул голову к Уиллу. — Расскажи мне, что происходило, пока я был в вне сознания, — Лектер перестал обращать внимание на врача и медсестру, пока те не лезли ни с вопросами, ни с просьбами к Грэму покинуть палату. — Меня выписали только сегодня к полудню. Поэтому я не обладаю обширной информацией… Знаю только, что к тебе приходили твои ребята, потому что ко мне тоже заглядывали. Рассказывали, что занимаются реставрацией твоего особняка: Ашер и Жан-Клод прилагают немыслимые усилия. Клуб не распался: по-прежнему время не проводят, просто собираются вместе. Данте всячески порывается улизнуть с палаты, — Уилл тихо усмехается, подходя чуть ближе и присаживаясь на стул возле койки. — Даже ко мне забегал. Позавчера, по-моему. Ему нельзя так разгуливать, но он никого не слушает. Хочет скорее к своим. Ганнибал бесхитростно улыбается. Протягивает руку и берет ладонь юноши в свою, с настойчивой бережливостью сжимая пальцы. Лектеру нравится улыбка парня. После всего, что он пережил, для мужчины эта улыбка являлась олицетворением награды. Ганнибал поднимает их сцепленные руки и целует прохладные пальцы Грэма, поглаживая их своими. — Реставрация? — задумчиво тянет Ганнибал. — Это же столько денег, — при упоминании о друзьях его лицо светлеет, и непременно становится ясно, что настроение поднимается вверх. — Данте… он такой. Гиперактивный. Гиперответственный. И еще много приставок «гипер», — хмурится. — Не удивлюсь, если смерть застреленного саба жрет его изнутри, — мужчина смотрит на Уилла, неосознанно лаская взглядом его лицо. — Пусть парни присмотрят за ним, пока меня не будет, хорошо? Не хочу, чтобы он наделал глупостей из-за чувства вины. И принеси мой телефон, пора бы уже дать о себе знать. Губы очерчивает мимолетная улыбка, и Ганнибал снова прижимается в поцелуе к их сцепленным рукам. Упоминание о смерти вынуждает спрятаться безмятежной улыбке юноши. В его глазах сквозит печаль и скорбь. Но пару мгновений, и Уилл смаргивает отпечатавшуюся пустоту, и его лицо вновь приобретает прежнюю притягательную умиротворенность. — Данте очень хороший человек. На него возлегла огромная ответственность, и он с ней справился. Об этом ему будут не раз твердить. Он и сам поймет, что сделал все возможное. Со временем… наши раны затягиваются. Ведь так? Кончики губ дрогнули в горькой улыбке. Грэм склонил голову, невольно погружаясь в пучину тьмы из липкой паутины воспоминаний и страхов. Он прекрасно понимал, что не должен к этому возвращаться, и борется с этим как позволяют возможности. Но иногда оступается. Благо, мальчишке хватает силы воли, чтобы выкарабкаться обратно. — Сейчас принесу. Уилл осторожно отстраняет свою руку и поднимается. Но перед тем, как пойти за вещью, задерживает взгляд на Ганнибале. Склоняется, мягко касаясь губами его лба: повторяет то же, что делал сам мужчина, когда вырывал искалеченного и измученного Грэма из лап гнусной мрази — Арчи. И только потом позволяет себе отойти за необходимым к тумбочке у противоположной стены. Ганнибал прекрасно понимает значение тихого поцелуя — Уилл вернул ему жест, внося новый смысл: принятие, прощение. Мужчина поднимает на парня уставшие глаза, но, вопреки буре бушующих эмоций внутри, ничего не говорит. Врачи, убедившись, что пациент больше не собирается их до смерти пугать, делают ему укол мощного анальгетика и уходят до следующего обхода. Лектер подтягивается на кровати, устраиваясь в положении полусидя. Приняв от Грэма мобильный, хмыкает, замечая трещину поперек экрана, но не акцентирует внимание — разблокировав его, первым делом набрал Ашера. Тот ответил после второго гудка. — Ах ты, старый засранец! — слышно, что мужчина улыбается. — Я уже и не надеялся увидеть на экране телефона твою небритую рожу! — Я тоже скучал, Грайт, — Ганнибал улыбается тоже, не отрывая глаз от Уилла, наблюдая за ним достаточно пристальным взглядом. Кажется, в отношении юноши это начало входить в привычку. — Расскажи мне положение дел. Насколько все плохо? С той стороны слышен тяжелый вздох. Ашер явно осматривался. — Парни начали восстановление. Несущие стены не пострадали, поэтому нам есть от чего отталкиваться, — мужчина помолчал немного. — Мы скинулись и заказали бронированную дверь и окна. Лектер морщится. — Вам не нужно было… Ашер, не колеблясь, жестко его перебил. — В жопу свои принципы сейчас засунь, Лектер. Я не знаю, каким чудом тебя хватило до притона этих блядских бабуинов в масках, но я видел, что с тобой было! — Ашер уже орет на Ганнибала, не стесняясь. — Обширная, критическая кровопотеря! Ты был бледен, как труп месячной давности, покрыт кровью и нихуя! — рычит, — Нихуя не видел. Спорю, даже не помнишь, как убивал своего бывшего студента! Наступила железная тишина. Ганнибалу нечего было сказать — Ашер был прав, но, благо, после небольшой паузы в трубке зазвучал спокойный голос с испанским акцентом. Жан-Клод. — Ты должен понять нас, mi bien*2. Ты страшно напугал нас своим видом. По ту сторону могилы тебя удерживали лишь упрямство, жажда мести и bebé Will*3. Поэтому, пожалуйста, уважай наше решение, как решение своих хороших друзей. Ганнибал набрал полную грудь воздуха, игнорируя уколы боли в ребрах, а затем медленно выдохнул. — Я… понял. Gracias, Jean-Claude*4, — он немного помедлил перед тем, как продолжить. — Как Данте? — Закрылся в себе, — трубку перехватили, но это снова был Ашер. — Не может простить себе смерть саба. Ты ему нужен, брат. Поэтому вытаскивай, наконец, свою жопу из постели и вправь ему мозги. Как умеешь только ты. Чтобы он не сбежал и не наделал глупостей. — Хорошо, — Лектер откинулся на подушки. — Я с ним поговорю. — Мы завтра придем вас навестить, — сказал Грайт, и трубка в руках Ганнибала затихла. Еще минут пятнадцать мужчина потратил на звонок в университет. Заверил, что с ним все хорошо и через неделю-две он сможет вернуться к преподавательской деятельности. Как оказалось, генерал заранее подсуетился, и теперь в университете считали, что Лектер попал в аварию. Нужно будет поблагодарить Васкеза позже. Отложив телефон, Ганнибал снова посмотрел на своего молодого любовника. Уилл прекрасно видел, как сильно утомлен мужчина — каким бы сильным он ни был, сегодняшние нагрузки оказались для него слишком трудны из-за травм. Ганнибал протянул руку к парню, желая взять его ладонь в свою, и тот не заставил себя ждать. Грэм подошел ближе к койке, плавно опустился рядом с мужчиной на белоснежную простыню, напрочь игнорируя стул. Протянул руку в ответ и в довольно бережном жесте вложил свою ладонь в ладонь Ганнибала, едва сжимая его пальцы своими. Юноша подсел немного ближе и позволил себе наклониться над Мастером. Свободная рука потянулась к усталому лицу. Пускай мужчина и выглядел измотано, все равно не терял своей величественности, которая буквально въелась в его суть и была неотъемлема. Грэм затаил дыхание. Его собственное выражение было спокойно-заинтересованным. Пальцы мягко прошлись вдоль обросших щек. На губах юноши мелькнула теплая улыбка. — Колючий. Так непривычно видеть тебя таким. Уилл не убирал руки с лица Лектера. Продолжал ласково водить пальцами по заметной щетине, а его глаза щурились от довольства. Довольства ощущать рядом с собой человека, который с щедростью открыл перед ним новый мир. Довольства быть рядом с ним, с живым, и дарить умиротворение. — Тебе нужен сон. Рука мальчишки переместилась чуть выше по лицу, и кончики его пальцев едва коснулись подрагивающих век. — Я побуду с тобой. Ганнибал обнял Уилла поперек талии здоровой рукой — благо, парень сел именно с той стороны, где была рабочая конечность. Он прикрыл глаза и чуть откинул голову, замирая под пальцами своего саба. Осторожные касания приносили умиротворение. — Я буду очень благодарен, если ты это сделаешь, — тихо говорит мужчина, затем находит его руку, берет в свою и прижимается к его пальцам в излюбленном за такое короткое время горячем поцелуе. Ганнибал вымотан: физически и морально. Спустя некоторое время обезболивающее все же действует, и Лектер чувствует, как медленно проваливается в зыбкую трясину сна, но не пытается ей сопротивляться. Организму необходим сон, чтобы восстанавливаться — Уилл полностью прав. Тело под руками юноши понемногу расслабляется, и спустя минут десять Лектер засыпает. И на этот раз никаких дурных картин перед глазами. Уилл позволяет себе отстраниться только тогда, когда убеждается, что мужчина крепко уснул от эффекта препарата. Последний раз слабо проводит по колючей щеке, улыбаясь от ощущений: становится немного щекотно. Выпутывается из некрепких объятий и поднимается на ноги, возвращаясь к окну. По стеклам стал тихо барабанить дождь. Но серая погода за стеклом не нагоняла тоску, а являлась самым настоящим мотиватором к получению безмятежности в объятьях тишины и покоя. Как и было обещано, Уилл не покидал стен больничной палаты и всю ночь провел рядом с постелью Ганнибала. Не стремился доставить дискомфорт своему Мастеру, поэтому занял положенную территорию на стуле. Расслабленную руку мужчины мягко захватил в ладони и опустил на свое колено. Откинулся назад с тихим вздохом, упираясь затылком в стену, и закрыл глаза, вскоре тоже оказываясь в глубоком сне. Проснулся Грэм первым, когда врачи осуществляли утренний обход. Лениво размяв затекшие мышцы, мальчишка поднялся с места, вышел из палаты ненадолго, а когда вернулся, стал свидетелем привычных в этих стенах процедур. Несмотря на уколы, Лектер все равно продолжал спать, что не могло не обрадовать юношу. Пускай лучше как следует отоспится, а то сегодняшние гости высосут немало энергии. Мысли об Ашере и Жан-Клоде или, если быть точнее, их своеобразной заботе, вызвали слабую улыбку на губах Уилла. Чуть позже парень встретил пришедших гостей. Обмолвившись парой слов и приняв от особенно счастливых и беспардонных, то есть Ашера, чрезмерно крепкие объятья, Грэм покинул стены клиники. Ему нужно было заглянуть в общежитие, университет и, по возможности, на работу. Ганнибал просыпается в тот момент, когда дверь в палату открывается, впуская внутрь Жан-Клода, Ашера и, что удивительно, Мику. Лектер слабо улыбается, поднимает руку и заторможенно, приходя в себя ото сна, трет лицо. — Э-эй, спящая красавица, — улыбаясь, хмыкает Ашер, усаживаясь прямо на край кровати, критическим взглядом осматривая перебинтованные грудь и руки. — Привет, — Ганнибал ищет глазами Уилла, но не находит: либо просто вышел, либо ушел из клиники, пока он спал. — Я рад, что вы зашли. Жан останавливается у изножья кровати, обхватив длинными музыкальными пальцами металлическую перегородку. Мика садится на стул возле койки, где ночевал Уилл. — Мы же обещали, — Ашер бесцеремонно прислоняется боком к здоровой стороне тела Ганнибала и протягивает свой телефон. — Зацени, как быстро работаем. Лектер посмотрел на экран. И правда, особняк был почти отстроен заново: новые стеклопакеты, новая дверь, которую сделали из стали, из которой конструируют современные танки. Стены теперь, правда, не из мелкого темного кирпича и деревянных панелей в тон, а обнесены светло-песочного цвета большими кирпичами. — Кому вы продали душу, чтобы так быстро работать? — мужчина смотрит на друзей, не скрывая удивления, которое демонстрирует в сдержанно приподнятых бровях. Мика чуть улыбается. — Я позвонил своим парням. За удвоенную плату они решили посоревноваться, ставя свои личные рекорды по скорости. — Мика, я твой должник, — Ганнибал говорит серьезно, благодарно кивая парню. Тот отрицательно качает головой. — Ты мне ничего не должен, Ганнибал. Ты впустил меня в Дом, когда я был психологически расколот и не имел за душой ни гроша. Ты показал мне, что можно собрать себя даже из мелкого крошева осколков, вернув мне… меня, — смуглый парень с кошачьего цвета глазами вздохнул. — Ты сделал для меня несоизмеримо больше, чем я делаю сейчас. То, что я могу помочь с людьми и ресурсами — лишь малая доля благодарности, что ты заслуживаешь. — А еще, — Ашер неприлично заржал. — Мика отстроил твой кабинет, вделав в дверь биометрический замок. Теперь так просто на твою территорию попасть будет невозможно, — он понизил голос, поиграв бровями. — Мы воспользовались кое-чем и позволили себе вбить в био-замок твои биометрические данные и данные пупса Грэма. Ну а дальше ты уже сам решишь, кому еще можно дать туда свободный доступ. Приемные часы плавно подошли к концу, и парни откланялись. Теперь для Ганнибала начиналось самое трудное — физиотерапия. Его заставляли усиленно двигаться, и это было адски сложно, так как мужчина едва стоял на ногах. Вспоминать, практически заново обучаясь такому элементарному движению, как шаг, оказалось психологически тяжело и выматывающе. К вечеру мужчина вернулся в палату злой и взвинченный. Он не собирался сдаваться, нет, ведь у него были ограниченные сроки на реабилитацию, которые он сам себе установил. Ну и, конечно, угрозы Уилла на самом деле сыграли не последнюю роль. А еще… Ганнибал не видел Уилла всего день, а уже страшно скучал. Еще тогда, когда Грэм только пришел в себя, смог предварительно позвонить и сообщить, что по нехорошему стечению обстоятельств, во время приезда на выходные в родную страну, он умудрился заболеть да так, что слег в больницу. Подделать справку не составило бы для полицейского труда. Да, это было незаконно и шло в разрез с принципами самого студента, но этот поступок был оправдан, поэтому парень закрыл глаза. Когда Уилл окончательно расправился с запланированными делами, над городом осел глубокий вечер.