Я — вершитель своей судьбы?

⠀ Утро оставалось всё таким же тяжёлым и вязким, будто небо за прошедшую ночь так и не решило проснуться. Над городом висела серая пелена, и даже редкий свет, пробивавшийся сквозь тучи, казался выцветшим. В холодном воздухе чувствовалась приближающаяся перемена — неуловимая, давящая, как перед бурей, которая ещё не показалась, но уже заставила всё вокруг замереть. Вайет появился неподалёку от лечебницы почти сразу после того, как покинул тот переулок. Перемещение вышло резким и каким-то автоматическим, без привычной внутренней паузы. Он даже не сразу понял, что стоит на нужной ему улице, и потому мыслил о грядущем, слепо пребывая в настоящем. Когда же осознание пришло, он глубоко вздохнул и пошёл к больнице. На нём был всё тот же костюм, в котором он был на похоронах — строгий, чёрный, но уже заметно помятый после всего произошедшего. Перейдя дорогу и пошагав по вымещенной тропинке в сторону центрального входа, он на секунду остановился у порога, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие контроля. Никакой агрессии. Без грубости. Всё по-человечески и спокойно. Как положено. Внутри холла было светло, слишком чисто и тихо для места, где люди приходят с болью. За стойкой администратора сидела женщина средних лет, уткнувшаяся в бумаги и монитор. — Доброе утро, мне нужно пройти к Элизабет Лейн, — ровно произнёс ведьмак, подойдя ближе. — Она в сто сорок восьмой палате. В пофигизмом на лице, представительница клиники подняла взгляд и задала встречный вопрос: — А вы, простите, кто? — Я — Вайет Холливел, — с нотками едва заметного раздражения произнёс он. Нажав что-то на клавиатуре и, взглянув на экран рабочего компьютера, женщина дала ответ, не изменяя сухому служебному тону: — Мистер Холливел, посещения нужно согласовывать заранее. Минимум за три часа. Сейчас мисс Лейн на прогулке, и внезапные визиты могут нарушить её состояние. Вайет слабо кивнул. То бишь услышал, но не принял. — Я понимаю, но, всё же настаиваю на том, чтобы вы меня к ней пропустили, — мягко потребовал он. — Это очень важно. — Не важнее её здоровья и безопасности! — непреклонно отчеканила администратор. — Я не имею права пустить вас к ней сейчас, запишитесь предварительно. А вот с этим, ведьмак мириться не собирался. — Слушайте, может вы забыли, но это я оплачиваю её лечение! — сказал он, ткнув себя в грудь. — Я даю вам свои деньги, и потому сам решаю, когда хочу её видеть. Женщина за стойкой чуть выпрямилась, а её голос стал жёстче. — При всём уважении, это не так. У нас есть договор, и любые контакты с пациентами регулируются лечащим врачом. Это правило для всех. Пауза повисла короткая, но тяжёлая. Проведя ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с себя всё накопившееся за последние часы, Вайет демонстративно отмахнулся: — В таком случае, обойдусь без разрешения. И, развернувшись мимо стойки, пошёл вперёд. — Стойте! — резко поднялась женщина, срываясь на крик. — Вы не имеете права! Я сейчас вызову охрану! Но, тот даже не обернулся. Лишь на секунду поднял руку. Жест был каким-то небрежным, но достаточным, чтобы применить чары забвения. Сотрудница больницы увидела небольшую вспышку света, и мир для неё на мгновение стал пустым. Слова застряли, взгляд потух, плечи расслабились. Она моргнула, будто только что проснулась посреди рабочего дня, и снова села за стойку, уже полностью погрузившись в свои бумаги, не задавая никаких вопросов и не помня, зачем вообще поднималась. Вайет же прошёл дальше, не ускоряя шага. Коридоры лечебницы встретили его тишиной и ровным светом ламп. Белые стены, закрытые двери, и редкие звуки шагов персонала где-то вдали. Чем глубже он заходил, тем сильнее ощущалось странное давление — не физическое, а внутреннее. Он видел пациентов за стеклом камер. Кто-то раскачивался из стороны в сторону, кто-то бормотал что-то бессвязное, а кто-то просто сидел, уставившись в одну точку. И среди всего этого безумия — он заметил одного человека. Заключённого в небольшой тесной камере с тусклым освещением. Замученный, несчастный, истощённый мужчина с тёмными, давно не стриженными волосами, и с неряшливой щетиной на впалых щеках. Он стоял у стены, прижав ладони к стеклу, и что-то говорил сам себе, срываясь на шёпот, временами переходящий в отчаянный бред. — Я впустил его... я это сделал... и моя бедная Кристина... мы проложили ему путь... и теперь он здесь... Дьявол среди нас... Глаза у него были мутные, усталые, но в них мелькала навязчивая уверенность человека, который давно перестал различать реальность и собственные слова. На табличке рядом с дверью значилось: «Оливер Беннет». Вайет лишь скользнул по нему взглядом и пошёл дальше. Таких здесь было много. Слишком много, чтобы зацепиться за одного. Ещё один сломанный разум среди других, ничем не выделяющийся в этом коридоре из чужих обломков. И сейчас у него не было ни времени, ни сил останавливаться на этом дольше, чем на секунду. Он шёл дальше — туда, где за очередным поворотом его ждал проход во внутренний двор лечебного учреждения. Коридор постепенно расширился и вывел его в небольшой застеклённый тамбур. Здесь было заметно прохладнее. Сквозь огромные окна внутрь проникал блеклый свет, окрашивая всё вокруг в безжизненные оттенки. Последняя дверь отделяла помещение от внутреннего двора, где пациентам разрешали проводить несколько часов в день под наблюдением персонала. Вайет замедлил шаг, а его взгляд почти сразу нашёл её. Лиза находилась в дальнем конце двора. Молодая медсестра неспешно катила инвалидную коляску по дорожке между аккуратно подстриженными кустами, газоном и деревьями. Сама Лиза — одетая в бежевую больничную сорочку, сидела неподвижно, с низко опущенной головой. Её руки безвольно лежали на коленях, а длинные тёмно-русые волосы скрывали большую часть бледного лица. Она не выглядела больной. Не грустной. Даже не то, чтобы уставшей. Она была пустой. Такой, когда внутри ничего нет. Её, точно красивую фарфоровую куклу, усадили в кресло и возили по двору исключительно потому, что так прописано в лечебной программе. У Вайета перехватило дыхание. Он не видел её несколько недель. Но каждый раз, приезжая сюда, надеялся заметить какие-то улучшения. Хоть малейший признак того, что лечение приносит плоды. Что однажды она снова поднимет голову, посмотрит на него и чуть-чуть улыбнётся. Но всё напрасно. Более того — становилось только хуже. Внутри парня поднимался страх. Страх, который он пытался не замечать с того дня, когда подписал документы и оставил любимую здесь. И вместе с ним пришёл и гнев. На себя. Потому что именно он позволил всему зайти так далеко. Он вспоминал их разговоры. Проматывал в памяти моменты, когда она пыталась до него достучаться. Когда ей нужна была поддержка, вера, любовь и забота. Но он — самовлюблённый кретин, был слишком занят, чтобы выделить время невесте. Слишком поглощён своими амбициями и бесконечной гонкой за тем, что тогда казалось важным. Он убеждал себя, что действует правильно. Что знает лучше, и поможет ей... как-нибудь. Но сейчас, глядя на девушку за стеклом, он видел лишь последствия собственных решений. Ему следовало быть рядом. Нужно было её защищать, дарить тепло и близость. Заботиться о ней и оберегать. А не оставлять среди чужих людей и медицинских отчётов. И прежде всего... он должен был ей верить. Верить в то, что она говорила насчёт... Зика. И всего его окружения. И даже квартиры, где они жили. В целом — всего того, что с ними произошло с момента заезда на Пасифик-хайтс. Изменить прошлое, он, к сожалению, не мог... но зато оставался шанс исправить настоящее. Ведьмак взялся за дверную ручку. Однако, прежде чем дверь успела открыться, позади раздался чей-то мужской голос. — Я бы на вашем месте этого не делал. Вайет замер и обернулся, увидев приближающегося доктора Харриса. Седовласый главврач больницы выглядел, как обычно: белоснежный халат, зачёсанные волосы, очки в золотой оправе, аккуратно постриженная борода, и спокойное выражение лица человека, привыкшего держать ситуацию под контролем. — Я видел по камерам, как вы вошли в здание, — произнёс Харрис, остановившись неподалёку и сложив руки на груди. — И понятия не имею, почему Грета не подняла тревогу. С этим я разберусь позже. Но сейчас я требую, чтобы вы остановились, пока не стало слишком поздно. Вайет ничего не ответил. Его взгляд вновь скользнул к Лизе за стеклом. Она даже не смотрела по сторонам. Будто вообще не замечала окружающий мир. — Ваше вторжение лишь усугубит ситуацию, — меж тем продолжал доктор. — Девочка находится в крайне нестабильном положении. Любой эмоциональный стресс может регрессировать её состояние. Вайет пристально глядел на Лизу ещё несколько секунд. Затем медленно повернул голову к Харрису и ясно дал понять, какого мнения придерживается: — Куда ещё больше регрессировать? — процедил он сквозь зубы. — Мой визит — лучшее, что сейчас ей нужно. — Нет, — возразил главврач. — А я говорю — да! — отрезал Вайет. — С тех пор как я отправил её сюда, никаких улучшений нет. — Вы не врач, чтобы давать верную оценку, — упорствовал Харрис. — Зато я умею видеть, — убеждённо подчеркнул Холливел и вновь перевёл взгляд на двор. — Каждый раз, когда я приезжаю сюда, она выглядит хуже предыдущего. — Сейчас — да, но потом она пойдёт на поправку, — утвердил доктор. — Это часть процесса восстановления. — Херовое значит у вас восстановление! — ответ прозвучал жёстко, но правдиво. — Она теряет себя. День за днём. Неделя за неделей, — и, указав рукой в сторону Лизы, прибавил: — Посмотрите на неё. Она выглядит гораздо хуже, чем тогда, когда я привёз её сюда. Главврач сузил глаза и напряжённо вымолвил: — Вы позволяете эмоциям затуманивать рассудок. — Возможно, — Вайет сделал шаг к двери. — Но именно эмоций ей сейчас и не хватает. Несколько секунд они смотрели друг на друга, ничего не говоря. Но затем, Харрис насупился и холодно бросил: — Ты совершаешь, серьёзную ошибку... Пальцы Вайета крепче сжали дверную ручку. — Ошибку я совершил тогда, когда оставил её здесь, — сказал он, глядя на того через плечо. Не выдержав того, что этот смутьян совершенно его не слушается, главврач подался вперёд, с намерением отволочь его от двери. Но, вполне ожидаемо, Вайет рывком схватил того за кисть и больно сжал. — Не стоит так делать снова, — в этом совете было куда больше угрозы, чем в острие меча у горла. — А теперь уйти и не мешай мне! С этими словами маг оттолкнул врача, а затем открыл дверь и молча шагнул во двор. Несмотря на предубеждения, за его спиной раздался ворчливый ропот Харриса: — Ты пожалеешь об этом! Элизабет в безопасности лишь здесь! Вдали от тебя! Ты погубишь её! Но Вайет уже не слушал. Всё его внимание было приковано только к одной фигуре впереди. К девушке в инвалидной коляске. К человеку, которого он слишком долго оставлял одного. Шаг за шагом Вайет пересёк двор. Медсестра заметила его первой. Она остановила коляску и настороженно посмотрела на незнакомца в чёрном пальто, уверенно приближающегося к ним. Вайет не ускорял шаг. Не выглядел агрессивным. Но что-то в его взгляде заставило женщину невольно напрячься. Подойдя вплотную, он остановился возле коляски и спокойно произнёс: — Уходи. В его голосе не было ни крика, ни злости. Только твёрдая уверенность человека, который не собирается повторять просьбу дважды. Медсестра нервно перевела взгляд с него на Лизу, потом обратно. — Сэр, я... — Прочь! — на этот раз жёстче. Женщина оробела. Несколько секунд она колебалась, но затем быстро развернулась и поспешила прочь, предпочтя не вступать в спор. Когда же Вайет остался наедине с Лизой, то медленно опустился на колени рядом с инвалидной коляской. Глядя на невесту так близко, он ощутил, как внутри что-то болезненно сжалось. Её волосы были растрёпаны, взгляд зиял пустотой, лицо казалось бледным и безжизненным. Она сидела неподвижно, уставившись куда-то сквозь реальность. Он осторожно взял её ладонь в свою. Холодную. Слабую. Такую знакомую. — Прости меня, — тихо произнёс он. Никакой реакции. — Лиза... пожалуйста, прости, — голос предательски дрогнул. — Я... я всё исправлю. Клянусь тебе. На этот раз я действительно всё понял. Он опустил голову. Слова давались тяжело. Будто каждое приходилось вытаскивать из самого сердца. — Мы никогда больше не вернёмся на Пасифик-Хайтс, — пальцы ведьмака крепче сжали её руку. — Моя адвокатская карьера окончена, — он невесело усмехнулся. — Наверное, стоило с ней распрощаться намного раньше. Ветер слегка качнул ветви деревьев над ними. — И мы съедем отсюда. Найдём другое место. Начнём сначала. Без всего этого, — он ненадолго замолчал, но затем, скрепя сердце, сквозь зубы выцедил: — Без Зика. При одном упоминании этого имени внутри вновь вспыхнула злость. — Он лгал мне всю жизнь. Манипулировал мной, и скрывал, кто он есть на самом деле, он... И тут Вайет осёкся. Мысль настигла его неожиданно. Настолько, что он даже замер. Потому что только сейчас понял другую вещь. Он сам поступал точно так же. С той, кого любил. Медленно подняв взгляд на Лизу, Вайет почувствовал новый приступ стыда. — А я... я ведь тоже тебе лгал, — его, и без того виноватый голос, стал ещё тише. — Не специально. Или, по крайней мере, я так себя убеждал. Просто хотел тебя обезопасить... или себя, — он пустил голову и горько прошептал: — Но сути это не меняет. Несколько секунд он просто смотрел на неё. Потому что впервые за всё время их отношений, всей их связи, решил сказать правду. Терять было нечего. Дороги назад нет. Есть только она и он... пришло время для подлинной истины. — Я маг, Лиза, — ровно произнёс он. — Я обладаю магической силой, — и всё подробно перечислил: — Умею колдовать, могу перемещаться по миру в мгновение ока, создаю вещи из воздуха, передвигаю их на расстоянии, контролирую огонь, электричество, ветер и другие стихии. Это мне хорошо даётся, жаль только, что я не могу исцелять душевные раны, — закончил он на грустной ноте, и тяжело вздохнул. От Лизы вновь не поступило реакции. Разве что зрачки её блекло-бирюзовых глаз чуть сдвинулись с места. Было ли это хоть какой-то надеждой, что та не окончательно оторвана от жизни, Вайет тем не менее, продолжил свой рассказ: — Вся моя семья такая. Моя мамы и её сёстры — Зачарованные. Три самые сильные ведьмы в мире. А я их наследник. Их первенец, что унаследовал мощь Силы Трёх и стал Избранным. Мы используем магию в благих целях. Сражаемся с демонами. Защищаем людей. Всё вроде бы понятно и ясно... — взглянув на свои переплетённые с Лизой руки, Вайет с тоской в голосе признался: — Но не всегда. Порой, всё складывается та, что я сам не понимаю, кто я такой. Всю жизнь мне хотелось быть хорошим человеком. Но чем сильнее я становлюсь, тем чаще замечаю в себе обратное. Что-то тёмное... жестокое. Что-то, что постоянно шепчет мне, что сила даёт право решать за других. Вайет закрыл глаза, но не прекратил изливать душу: — Иногда мне кажется, что я всё время воюю сам с собой. Между тем, кем хочу быть, и тем, кем рискую стать, — раскрыв свои серо-голубые очи, он направил их на лицо любимой. — Но сейчас я знаю одно... Я не оставлю тебя. Подавшись вперёд, он осторожно коснулся губами её щеки и изрёк: — Уйдём вместе... На этот раз что-то изменилось. Очень слабо. Почти незаметно. Лиза медленно повернула голову. Её взгляд впервые остановился на нём. Всё ещё пустой, потерянный, недоверчивый... что уже лучше, чем ничего. Её губы дрогнули. — Тебя здесь нет... Сердце Вайета болезненно сжалось. — Есть, — возразил он, встав с колен на корточки, и снова потянулся к ней, коснувшись ладонями её щёк. — Я здесь. Перед тобой. И больше никуда не уйду. Она медленно покачала головой. — Нет... — едва уловимо вылетело из её уст. — Это очередной обман. Нас уже не спасти. Вайет догадывался, что психика его невесты искалечена, но сдаваться и бросать всё на самотёк не собирался. Не в этот раз. — Лиза... — снова стал он до неё дозываться. — Нет... — в её глазах впервые появились эмоции. Но это была не надежда. А самая настоящее уныние и безнадёга. — Всё кончено. — Нет, не кончено! — ведьмак крепче сжал её ладонь. — Я спасу тебя, — и произнёс это уверенно, абсолютно искренне. — Мы снова будем вместе... В ту же секунду всё изменилось. Лиза резко дёрнулась. Зрачки расширились. Губы приоткрылись в беззвучном вскрике. Лицо исказилось от внезапно нахлынувшего ужаса. Наконец, из её груди вырвался прерывистый вдох, словно она вспомнила что-то, что ранее томилось где-то внутри. — Нет... не надо... — судорожно пробормотала она. — Лиза?.. — напрягся парень и снова коснулся её ладони своей. — Хватит! — она отдёрнула руку. — Довольно! — а голос сорвался на крик. — Перестань меня мучить! Вайет растерялся. Его охватила тревога. Он ожидал чего угодно. Слёз. Равнодушия. Обиды и отказа от прощения. Но не этого. — Лиза, это же я... — он взялся за её плечи, и стал мягко уверять в реальности происходящего: — Я действительно здесь, поверь мне! Та зажмурилась, замотала головой и протараторила: — Нет! Нет! Нет! И тут дверь позади с грохотом распахнулась. Во двор ворвались охранники. Следом появились несколько полицейских. А за ними — Харрис. — Немедленно отойдите от неё! — крикнул кто-то из копов. — Вы убьёте девушку! — добавил охранник. — Её сердце может не выдержать! — закончил сам главврач. Вайет резко поднялся. Перед ним стояла группа людей из шести человек. Но все они были для него лишь фоном и навязчивым шумом. Сейчас его заботило только Лизы и её истошный плач. И всё же, когда их потуги стали слишком навязчивы, Холливел вышел из-за спинки инвалидного кресла, где сидела Лиза, заслонил её собой и потянул руку вперёд. — Я не хочу причинять вам вред! — сказал он, широко разведя пальцы. — Но между мной и Лизой сегодня никто не встанет! Несмотря на предупреждение, люди двинулись к нему. И магия Избранного ответила раньше, чем кто-либо успел приблизиться, невидимой волной прокатившись по двору. Охранники и полицейские остолбенели. Казалось, что их удерживало на месте само пространство. Спустя же несколько мгновений, маг повёл рукой в сторону, и новый импульс отбросил всю шестёрку парализованных бедолаг к кирпичной стене, дав им шмякнуться о неё лбами и затылками. Вырубив всех до последнего, и, убедившись, что те в ближайшее время не встанут, Вайет вернулся к Лизе. Та всё ещё надрывно плакала. Вздрагивала всем телом и бормотала что-то бессвязное сквозь рыдания. — Кошмар не закончится... Никогда... Меня больше нет... Это проклятие... Вечное... Осторожно встав впритык к коляске, Вайет опять положил руку на плечи девушки и обратился к ней: — Лиза... Но она его по-прежнему слышала. — Я больше не увижу Дэнни... — слёзы текли по её щекам. — Никогда... — сморкнула она носом. — Никогда не обниму его... Вайет не знал, о каком Дэнни идёт речь, но сейчас это было неважно. Главное — другое. То, что она страдает. И страдает в одиночестве. Уже слишком долго. Это закончится сегодня. Он не оставит её одну. Осторожно подхватив девушку на руки, ведьмак поднял её из инвалидной коляски. Лиза почти не сопротивлялась. Только продолжала дрожать. Тогда он крепче прижал её к себе. Не удерживая. Не заставляя. Просто обнимая. Так, как должен был сделать давным-давно. Бережно, нежно, с любовью. Своим теплом он кропотливо пытался собрать воедино всё то, что долгие месяцы рассыпалось внутри неё на части. Чем больше Лиза корчилась и страдала, но Вайет крепче прижимал её к себе, не позволяя вырваться из объятий. Просто хотел быть рядом. По-настоящему рядом впервые за очень долгое время. Девушка плакала, её тело вздрагивало от пережитой паники, но постепенно этот надломленный крик души начал затихать. Слёзы текли по щекам, дыхание оставалось сбивчивым, но истерика уже не рвала её изнутри с прежней силой. — Всё закончилось, — тихо повторял Избранный, поглаживая её по волосам. — Слышишь меня? Всё! Я здесь. Мы сейчас уйдём отсюда. Только поверь мне. Пожалуйста... просто поверь. Он и сам не знал, кого больше пытается убедить этими словами — Лизу или себя самого. Однако продолжал говорить, потому что молчание сейчас казалось гораздо страшнее. Прошло несколько минут, прежде чем её рыдания стали реже. Лиза всё ещё всхлипывала, иногда вздрагивая всем телом, но теперь уже не пыталась вырваться и не кричала. Она просто смотрела на него. Сквозь слёзы. Долго. Внимательно. В этих бирюзовых глазах не было доверия. Пока ещё не было. Там жили страх, боль, растерянность и какая-то болезненная осторожность человека, которого слишком много раз обманывали. Она смотрела на Вайета так, словно пыталась найти хоть одно доказательство того, что он действительно существует. Что это не очередная иллюзия. Не очередной сон. Не очередная жестокая насмешка её измученного сознания. И кажется, Вайет понял это. На его лице промелькнула слабая, усталая улыбка. Не счастливая. Не радостная. Просто искренняя. — Ну что? — негромко спросил он. — Пошли? Лиза ничего не ответила. Её губы едва заметно дрогнули. На мгновение Вайету даже показалось, что она готова согласиться. Что ещё немного — и этот бесконечный кошмар действительно закончится. Но тут... случилось это. Улыбка на лице девушки исчезла так быстро, будто её никогда и не было. А взгляд резко метнулся куда-то за спину Вайета. Страх вернулся мгновенно. Нет. Не просто страх. Ужас! Лиза вздрогнула всем телом и оцепенела, не в силах отвести взгляд от того, что находилось позади него. Впрочем, именно это и спасло ему жизнь. Вайет не стал задавать вопросов. Не стал оборачиваться медленно, дабы понять причину её реакции. Слишком много лет он прожил в мире, где промедление означало смерть. Увидев этот взгляд, он среагировал раньше, чем успел подумать и, оттолкнувшись от земли, резко ушёл в сторону вместе с Лизой на руках. Но даже так полностью избежать удара не удалось. Что-то стремительно полоснуло его по спине. Вайет ощутил резкий толчок и услышал неприятный треск разрываемой ткани. Сердце на мгновение ухнуло вниз. Однако боли не последовало. Уже приземлившись в стороне, он быстро понял почему. Клинок успел задеть его лишь краем. На спине пальто тянулся длинный разрез. Под ним был распорот пиджак. Ещё глубже — рассечена рубашка. Но кожа осталась цела. Лезвие не добралось до плоти буквально на считанные мгновения и сантиметры. Если бы не предупреждающий взгляд Лизы... Если бы он среагировал хоть немного позже... Этот удар наверняка вошёл бы ему между рёбер. Лишь теперь Вайет обернулся. И увидел его. В нескольких шагах стоял незнакомец. Высокий молодой мужчина, закутанный в тёмно-серые одежды с головы до ног. Нижняя часть лица была скрыта плотной тканью, оставляя открытыми только глаза. Серый плащ почти сливался с мрачным небом и тенями двора, отчего казалось, будто он возник из неоткуда. Однако особое внимание привлекало оружие в его руке. Кинжал. Необычный. Клинок имел глубокий антрацитовый оттенок, почти чёрный, словно был выкован не из металла, а из застывшей ночи. По его поверхности скользили блики света, а бронзовая рукоять выглядела старой и потёртой, явно прослужившей кому-то на первое столетие. Незнакомец молчал. Не произносил угроз. Не делал лишних движений. Он просто стоял напротив Вайета, держа кинжал наготове. И почему-то именно это спокойствие выглядело опаснее любого крика. Ветер прошёлся по двору, шевельнув полы его одежды. На несколько секунд всё вокруг замерло. Остались только они трое. Вайет, Лиза у него на руках, и неизвестный убийца, появившийся именно в тот момент, когда надежда начала возвращаться. По нахмурившимся глазам последнего было очевидно: провалившаяся попытка вызвала у него крайнюю степень недовольства. Не произнеся ни слова, он резко сорвался с места и сиганул вперёд. Настолько быстро, что для обычного человека его движение превратилось бы в смазанную тень. Трава под ногами едва качнулась, плащ рванулся следом за хозяином, а уже через долю секунды, тёмно-серая, как пасмурный день фигура, неслась прямо на ведьмака с занесённым кинжалом. Но и сам Вайет был далеко не простым. Заметив рывок противника, он поднял свободную руку и скрючил пальцы. Нападавшего резко дёрнуло и остановило посреди прыжка. Верхняя часть его тела застыла на месте, но ноги по инерции продолжили лететь вперёд, так что на миг его тело изогнулось под неестественным углом. Затем невидимая сила отбросила нижнюю часть назад, выпрямляя жертву, как куклу на нитях. Мужчина захрипел и вцепился в собственное горло. Его ноги беспомощно болтались в нескольких футах над землёй. — Кто ты такой? — холодно спросил Вайет. Ответа не последовало. Лишь хрип. — Кто тебя послал?! — раздался новый вопрос. И снова тишина. Убийца сопротивлялся, не говоря ни слова. Вайет раздражённо фыркнул. Сейчас у него не было времени на допросы. Не тогда, когда Лиза находилась в непосредственной опасности. Создав в руке пылающий синим электричеством энергетический шар, маг метнул его в подвешенного в воздухе врага. Слепящая вспышка озарила двор. Раздался взрыв, и тело убийцы исчезло. Но радоваться было рано. Данное зрелище не прошло мимо глаз Лизы, Её снова прорвало. Содрогнувшись на руках Вайета, она вскрикнула так, будто её саму только что шарахнуло разрядом. Он опять узрела насилие. Опять смерть... кровь и страх. Её сознание уже не могло отличить реальность от кошмаров. Бедняжка была уверена, что снова оказалась внутри одной из бесконечных ловушек собственного разума. Видя это, Вайет в который раз принялся утешать девушку. — Всё хорошо... всё хорошо... — торопливо говорил он, обнимая её. — Смотри на меня. Только на меня. Я рядом. Но договорить он не успел. Что-то заставило его насторожиться. Какая-то странная вибрация прокатилась по воздуху... и послышался звон. Он резко обернулся и застыл. В нескольких метрах от него вспыхнули голубые искры. Сотни маленьких светлых огоньков возникали из пустоты, стали кружиться и соединяться, формируя человеческий силуэт, из которого впоследствии вышел всё тот же уже знакомый убийца в сером плаще и с тканевой маской на лице. Живой и невредимый. Вайет почувствовал, как внутри всё похолодело. Да не уж-то ли? Демоны так не возрождаются, и колдуны тоже. Только... хранители. Светлые хранители. Слуги Старейшин, несущие в мир их волю. И теперь, выходит, что эти самые Старейшины, послали своих пешек его убить? Мысль была настолько абсурдной, что разум отказывался её принимать. Но иных объяснений просто не существовало. Да, он был с ними крайне натянутых отношениях, и да, он сам не так давно уничтожил Моргана, когда погрузился в состояние Избранного слишком глубоко, но... он не ожидал, что те решатся на подобное. На неприкрытую месть. Да ещё и на такую подлость, как нападение со спины, когда враг максимально уязвим, да ещё и рядом с любимым человеком. К сожалению, времени на дальнейшие размышления ему не оставили. Прежде чем Вайет успел что-либо сказать или иначе среагировать, слева возникло новое движение — ещё одна тень человека в сером плаще. Вылетев из ниоткуда в сопровождении голубых искр, второй убийца со всей силы врезался в Вайета. Удар оказался настолько мощным, что тот потерял равновесие, выборонив Лизу и вместе с ней рухнув наземь. Пока Вайет пытался подняться, второй нападавший навалился сверху, прижимая его плечи к земле. В это же время первый спокойно поднял с травы, и подобрал ранее потерянный кинжал. Антрацитовое лезвие зловеще блеснуло. Подбежав к лежащему на земле магу, агрессор занёс руку, и, целясь прямо в сердце, повёл её вниз. Но Вайет был готов. Резкий удар ногой отбросил державшего его противника в сторону. А когда дело дошло до другого хранителя, что вот-вот мог вонзить в него клинок, Холливел снова использовал телекинез одним лишь взглядом. Невидимая сила остановила руку врага. Лезвие замерло буквально в нескольких дюймах от его груди. Убийца пытался продавить сопротивление, силясь до предела, но, безуспешно. Вайет стиснул зубы, и с размаху выбил кинжал из рук врага, после чего метнул в него порыв энергетической волны, что отшвырнул того на несколько метров. В следующее мгновение Избранный подорвался с земли, как раз вровень с тем, когда ещё один хранитель, которого он ранее оттолкнул ногой, тоже вскочил и хотел на него напасть. Но Вай, предугадав сию атаку, выбросил пятерню вперёд и жёстко сомкнул пальцы на горле противника. Тот сдавленно закряхтел, но одного удушья разъярённому ведьмаку было мало. Вытянув вторую руку, он объял кулак вихрем магической энергии из синего пламени и электричества, и стал со всей силы лупить мерзавца по лицу. Один, два, три, четыре... Каждый удар сопровождался вспышками энергии, всплеском крови и выбитыми зубами. Ещё немного, и голова убийцы вовсе бы слетела с плеч, под натиском столь ужасающей силы. И именно это приходилось сейчас лицезреть Лизе. Находясь в сторонке и сидя на траве в полулежащем положении, она — потерянная и напуганная, глядела на акт жестокого насилия, что совершает её жених и... любая из самых призрачных её надежд на что-то хорошее, постепенно угасала. А всё потому, что она не увидела изменений. В её понимании Вайет остался тем, кем был всегда. И переступить через это, она не могла. Ей, видимо, не место рядом с ним. Не место в этом мире — жестоком и опасном. Лишённым тепла и утреннего света. Одна лишь тьма... мрак ночи. Она протянула руку в сторону парня и сконцентрировала на нём всё внимание. Это было ошибкой. Для её измученного сознания картина происходящего стала выглядеть ещё хуже и страшнее, чем было на самом деле. Прекратив избивать одного противника, Вайет отбросил его окровавленное тело прочь, затем обернулся к второму, и обратил свой гнев на него. И Лиза снова узрела это во всей красе. Узрела не человека... не своего любимого. А настоящее чудовище! Кожа Вайета казалась ей серой и глянцевой как сталь. Глаза превратились в две чёрные бездны, внутри которых горело холодное синее пламя. Пальцы заканчивались когтями. Волосы напоминали раскалённую медную проволоку. В растянутом в хищную улыбку рте блестели клыки. И в таком монструозном виде, он зверски бил и бил своих врагов. С небывалой животной жестокостью, получая от процесса непомерное удовольствие. Каждый удар пылающего лазурной магией кулака раскалывал кости хранителя, ломал нос и обжигал плоть. Изо рта вырывался дикий рёв, нечеловеческий, сродни драконьему. Финальным штрихом, Вайет атаковал сразу двух хранителей потоками молний, и наблюдал, как льющиеся из пальцев разряды захлестывают их плоть, но не могут окончательно убить, так как хранители бессмертны... на свою беду. Для Лизы всё это выглядело как пытка. Как бессмысленная жестокость и очередное доказательство того, что спасения не существует. Что чтобы ни было вокруг — сон или реальность — итог всегда оставался одинаковым. Боль. Страх. Отчаяние. Она больше не хотела видеть. Не желала слышать. Не стремилась чувствовать. Внутри неё что-то окончательно сломалось. И именно тогда рядом возникло ещё одно движение. Почти незаметное. Из воздуха медленно проступила женская рука. Полупрозрачная с лёгким лиловым оттенком. Настолько призрачная, что её легко можно было принять за игру света. Она плавно потянулась к траве и подобрала лежавший там антрацитовый кинжал с бронзовой рукоятью в виде кобры. А затем медленно и плавно, протянула его в сторону Лизы. Так, чтобы девушка это заметила. Чтобы её взгляд неизбежно остановился на тёмном клинке. Кто-то определённо предлагал решение. Последний выход. Спасательную дверь из бесконечного кошмара. И Лиза увидела сей кинжал. Она смотрела на него так, словно в этом предмете внезапно сосредоточился весь её мир. Шум вокруг отступил, стал глухим и далёким, как через толщу воды. Крики, треск магии, гул молний, движения — всё растворилось, оставив только тяжёлую, вязкую тишину. Пальцы дрожали, когда она медленно подняла оружие с земли. Холод металла прошёл сквозь кожу, пробираясь глубже, к самому сознанию. И в этом холоде было странное узнавание — не предмета, а ощущения. Как будто она уже стояла на этом самом краю раньше. Будто это решение уже когда-то рождалось внутри неё, но было отложено... до сего момента. Лиза медленно подняла взгляд и тихо произнесла: — Вайет... Голос едва пробился сквозь шум боя, но он всё же достиг его. Холливел был полностью погружён в сражение. Его руки вспыхивали синей энергией, наполненный запахом озона воздух дрожал от разрядов, а пространство вокруг разрывалось от силы, которую он больше не сдерживал. Но это слово... его имя... оно пробило всё. Парень замер. Затем медленно, и с некой осторожностью обернулся. Глаза нашли её фигуру, взглянув на ту искоса — через плечо. — Лиза... — выдохнул он. Молнии ещё искрились на кончиках пальцев, но стали потихоньку тухнуть. А всё, что было вокруг него: бой, валяющиеся на траве враги, магия — всё это начисто отрезало невидимым лезвием. Он развернулся к ней полностью... и заметил кинжал, слабо сжатый в её тонких пальчиках. Мир на долю секунды перестал существовать. Лиза глядела на Вайета с некой блаженной улыбкой. — Я люблю тебя... — слетело с её губ. В этот миг её взгляд дрогнул. В нём не было решимости. Не было ярости. Только усталость. И отчаяние, которое слишком долго копилось внутри. Дальше всё произошло так быстро, чтобы разум Вайета успел это зафиксировать. Одним мимолётным движением, его любимая вонзила кинжал себе в шею. Плеснула кровь, окропив траву под её коленями. Всё вокруг на миг оборвалось — сам мир, казалось, захлебнулся в собственном звуке. Но потом тишина сменилась оглушительной громогласной болью. Реальность сорвалась с цепи. Крики и вопли прорезали мироздание со всех сторон, но в этом хаосе один голос возвысился над остальными — безутешный, разрывающийся на грани хрипа. — ЛИЗА!!!!!!!!! — это был голос Вайета. Избранный сиганул с места и оказался рядом мгновенно. Подхватил её и прижал к себе так, будто держал на себе весь мир, не давая ему распасться на куски. — Нет... нет... нет... — его голос срывался. — Смотри на меня... слышишь?! Останься со мной... пожалуйста... Золотой свет вспыхнул под его ладонями. Тёплый. Живой. Отчаянный. Наведя их на кровоточащее горло Лизы, он из всех сил пытался её исцелить, но чары не отзывалась так, как должны были. — Пожалуйста, нет... — молил Вайет с содроганием сердца. — Не делай так со мной... Дыхание сбивалось. Окроплённые кровью пальцы дрожали всё сильнее. Перед глазами Вайета вспыхнуло прошлое. Не яркое, не героическое — самое простое. Болезненно живое. Вот она — их первая встреча. Тогда на территории школы, когда он поймал её — падающую со стремянки. Это было так мило и романтично. Неловкая улыбка, случайный взгляд... это было для него в новинку, когда мир вокруг вдруг перестал быть фоном и сузился до одного человека. Вот первое свидание: чуть смущённая Лиза, тёплый вечер, лёгкий ветерок, её волосы, падающие на лицо, и его попытка казаться спокойным, хотя внутри всё давно рушилось от того, насколько она ему нравится. Вот первый поцелуй — неуверенный, короткий, но такой настоящий, что потом он помнил его гораздо ярче любых битв и побед. Прогулки по парку. Разговоры ни о чём и обо всём сразу. Её смех, когда он говорил что-то глупое. Тишина, в которой было уютнее, чем в любом доме. Совместные вечера. Фильмы, что они смотрели, почти не следя за сюжетом, потому что важнее было просто быть рядом. Её голова на его плече. Его рука, осторожно накрывающая её ладонь, будто это что-то бесконечно хрупкое. Жизнь. Простая. Живая. Настоящая. И теперь этого не было. Ничего не было. Лизы умерла. Её глаза закатились, а лицо повернулась вбок. Тоненькие аккуратные ручки пластом пролегали вдоль туловища. Кто-то будто бы вырвал целый пласт реальности и оставил внутри пустоту, что не зарастёт никогда. — Нет... — зябко пролепетал Вайет, продолжая бессмысленные попытки оживить мертвеца. Не получалось. Сколько бы он силы не использовал. Сколько бы мощи не затратил. Золотое целительное свечение никак ему в этом не помогало. Сама Вселенная с упрямым коварством отказывалась принимать его волю. В итоге он опустил ладони и погасил свет. А всё, что осталось перед глазами — это символ собственного бессилия. Своего провала... своей невозможности жить, как прежде. Лизы больше нет. Как и Мелинды. Эта мысль ударила окончательно, без шансов на сопротивление. И тогда Вайет сломался. Сначала тихо — сорвавшимся дыханием, потом резким, почти звериным вдохом, а затем криком. Он закричал. Не как герой. Не как маг. Не как Избранный. А как человек, у которого вырвали сердце вместе с последней опорой. Голос сорвался в хрип, в отчаянный, разрывающий горло стон. И тоже касалось хлынувших слёз, которые он больше не пытался удерживать. По-настоящему. Без стыда. Без силы. Без контроля. Мужественность, уверенность, холодная собранность — всё это исчезло, разбившись в дребезги. Остался только он. Разбитый. Пустой. Сломленный до основания. Стоя на коленях, рыдая, и, прижимая к груди труп любимой, он не замечал ничего вокруг. Даже не мог нормально дышать, захлёбываясь в собственном горе. И только когда первая волна боли начала медленно отступать, когда крик сменился тяжёлым, рваным дыханием, он краем глаза заметил это. В её руке. Кинжал. Довольно-таки знакомый... Бронзовая рукоять. Антрацитовый клинок. Силуэт в виде кобры. В голове Вайета вспыхнуло имя, которое он не хотел вспоминать сейчас, но вспомнил. Кинжал Сэта... того самого. Проклятое оружие, что несёт неотвратимую смерть для любого. Потому-то исцеление и не сработало. Попавший в кровь яд с этого лезвия не извлечь и не прогнать никаким волшебством. То, как сей клинок попал в руки Старейшин, неясно, должно быть они рыскали по тронному залу дворца Хозяина, когда тот остался без владельца. Лишь тогда Вайет видел кинжал в последний раз, нося его во внутреннем кармане кожаного плаща. Всё сходится... Получается, именно им эти индюки хотели воспользоваться, чтобы убить его. Для них это был единственный шанс раз и навсегда покончить с треклятым Избранным. Но по итогу, погибла Лиза. Тишина навалилась тяжёлым слоем. И в ней уже не было накала и напряжения. Только последствия. Меж тем, некогда изжаренными молниями хранители, будучи бессмертными, смогли залечить ранения посредством регенерации. В танце голубых искр, они поднялись над полом, скорее даже воспарили, и вновь направили на Вайета пристальные взгляды. Тот всё ещё сидел на коленях к ним спиной, держа на руках мёртвую невесту, но, шестым чувством учуял их приближение. — Вам мало? — негромко вырвалось из него. — Что ещё вы от меня хотите? — Не вини нас в её смерти... — наконец заговорил один их хранителей, потянув пальцем за край маски и, показав своё вполне обыкновенное человеческое лицо, правда, лишённое каких-либо чувств. — Умереть должен был ты, а не она. — И всё же, погибла она, — жёстко и холодно констатировал Холливел. — Не приди сюда вы с этим ножиком... — Значит такова её судьба, — заявил второй, говоря не менее хладнокровно. — Жизнь скоротечна, и никогда не властен над ней. Даже ты. Вайет нахмурился, сжал кулаки, и тихо хрипнул: — Да ну? — Тебя тоже вскоре ждёт конец, — вновь послышалось от кого-то из них двоих. — Может не сейчас и не здесь, не от наших рук, но, любые злодеяния не останутся без заслуженной кары. — Возможно... — кивнул Вайет, всматриваясь в лицо Лизы, утратившее краски былой жизни. — Но вам, свою кару долго ждать не придётся. Вслед за словами, ведьмак схватил кинжал Сэта, молниеносно подлетел к двум хранителям, и резким неуловимым движением воткнул оружие в живот ближайшего. Тот скорчился в агонии, предчувствуя кончину, а его напарник, покрывшись голубым мерцанием, уже хотел улизнуть, но Вайет прервал его телепортацию взмахом свободной руки. В следующую долю секунды, вытащив клинок из плоти обречённого, маг круто размахнулся и полоснул лезвием прямо по шее второго хранителя, уготовив и ему путь в объятья смерти. Двое посланцев Старейшин завыли от боли, упали на землю с кровоточащими ранами, и вскоре затихли, превратившись в тускло-голубую дымку, в которой навсегда исчезли. Так Холливел остался один. Стоял посреди внутреннего двора лечебницы и, смотрел в пустоту. Его больше ничего не интересовало. У него не было стремлений. Желаний. Цели. Всё осыпалось пеплом. Лениво отбросив за ненадобностью кинжал на землю, Вайет неспешно побрёл в сторону двери, что вела внутрь лечебницы. Шаг за шагом. Механически. Бездумно. Казалось, что это шёл не человек, а пустая оболочка, внутри которой больше ничего не осталось. Он двигался тем же маршрутом, которым совсем недавно пришёл сюда. По длинному больничному коридору. Мимо дверей. Мимо палат. Мимо камер, где прежде бесновались безумцы, выкрикивая что-то бессвязное, стуча по стенам и решёткам. Теперь там царила тишина. Ни голосов. Ни криков. И ни единой живой души. Лишь тусклый свет ламп под потолком и бесконечный гул пустоты. Больница выглядела так, словно её покинули много лет назад. Но Вайет этого не замечал. Ему было всё равно. Его мысли находились далеко отсюда. Если они вообще ещё оставались. Что дальше? Зачем? Ради чего? Вопросы возникали где-то на границе сознания и тут же растворялись, не находя ответа. Лизы больше нет. Мелинды тоже. Он столько лет сражался. Терял. Побеждал. Поднимался после поражений. Шёл вперёд вопреки всему. Но зачем? Чтобы в итоге остаться одному? Чтобы вновь смотреть на тело дорогого человека и понимать, что даже всей его великой силы оказалось недостаточно? Внутри было пусто. Настолько пусто, что не осталось даже злости. Только усталость. Глубокая и тяжёлая. Всепоглощающая. Хотелось лишь одного — отдохнуть. Хотя бы ненадолго. Сам не заметив как, Вайет добрался до вестибюля. Совсем недавно он стоял здесь и разговаривал с администраторшей за стойкой, расспрашивая про Лизу. Теперь стойка пустовала. Никого. Ни администратора, ни врачей, ни даже посетителей. Только ряды пластиковых стульев и длинные лавки вдоль стен, где люди обычно ждут своей очереди на приём. Вайет медленно подошёл к одной из них и присел. Деревянная спинка неприятно упёрлась между лопаток. Он наклонился вперёд. Локти легли на колени, ладони закрыли лицо, а плечи бессильно опустились. Так он и сидел. Неподвижно. Не зная, сколько проходит времени. Минуты или часы. Может и больше. Всё вокруг словно заволокло густым туманом. Сознание постепенно уплывало куда-то далеко. То ли он просто закрыл глаза. То ли действительно уснул. Или вовсе потерял сознание. После всего пережитого организм больше не хотел подчиняться. Слишком много боли и стресса. Слишком много потерь за один день. Даже Избранный не мог бесконечно выдерживать подобное. Поэтому тело просто отключилось. Позволило себе хотя бы ненадолго провалиться в темноту. И уже где-то из этой темноты Вайет почувствовал прикосновение. Чьи-то сухие пальцы осторожно легли ему на плечо. Слегка толкнули. Раз, другой... А затем послышался хриплый старческий голос: — Проснись, Вайет... проснись... время пришло... Вайет поднял голову и раскрыл слипшиеся от слёз глаза. Темнота рассеялась. И он увидел... его. Старика. Лет восьмидесяти. Азиатской внешности. С длинными жидкими тёмными волосами с вкраплениями седины, козлиной бородкой и узкими золотисто-медными глазами. Он был облачён в роскошный атласный халат вишнёвого оттенка с узорами, а на его высохших пальцах блестели золотые кольца. Вайет молчал. Не мог понять, сон это или галлюцинация. Из-за стресса и переутомления. Тем не менее, будь оно так или этак, представший перед ним Негзул заговорил вновь: — Ты долго к этому шёл, дружок, и наконец дорога открыта. Всё ещё не понимая, что происходит, и почему этот колдун стоит перед ним живым и здоровым, Холливел сглотнул комок в горле и обронил: — Что? — Вайет... — донеслось откуда-то сбоку. — Я, малость, удивлён, увидеть тебя таким испуганным. Это ни разу несвойственно твоей натуре, — голос был слегка картавым и отдавал британским акцентом. Ведьмак повернулся вправо. Перед его взором предстал стоящий у окна элегантный молодой парень с ровными зачёсанными назад тёмными волосами, бледным лицом, двумя обычными красными глазами и третьим посреди лба. Одетый в малиновую рубашку с золотыми пуговицами, он принял расслабленную позу, оттянул уголок рта и добавил: — Но ты не бойся. Он избавит от страха. У него есть ответы на все вопрос жизни. Прежде чем Вайет напрягся и затаил дыхание, узрев живого Чарльза Мёрдока, слева от него послышался ещё один голос — более грубый, тяжёлый и басистый: — Так было всегда, не так ли? Взглянув туда, маг инстинктивно отполз на скамейке. Потому что увидел высокого, широкоплечего и мускулистого мужчину в антрацитово-тёмном кожаном плаще, с выбритой по бокам головой, откуда свисала длинная чёрная коса волос, покрытом шрамами лице, аметистовыми глазами и конечно стальным крюком вместо левой руки. Кроу находился в пяти шагах от Избранного и полным спокойствием на лице излагал: — Осознанно, или нет, но ты всегда нуждался в его совете и поддержке. — И в этом нет ничего постыдного, — очередной голос, не сей раз шёлковый и женский, пронёсся совсем рядом, чуть ли не около уха. Вайет подскочил со скамейки, обернулся, и конечно же увидел её... Роковую черноволосую красавицу с ядовито-зелёными змеиными глазами, пышными тёмно-красными губами, и облачённую в чёрное платье с глубоким декольте. — Каждому из нас это было необходимо, — сказала Аддила, лукаво ухмыляясь. — Мы искали его разными путями, но всегда, так или иначе, находили. В своё время. — А теперь его нашёл и ты, — последний высокий, холодный и хрипловатый голос послышался со стороны выхода из больницы. — Когда потерял всё остальное. Дыша через нос и старясь держать концентрацию, Вайет глянул туда, и, не шибко удивился, встретив жуткого, тощего, и бледного как мел подростка с блондинистыми волосами, красным левым глазом, обожжённой правой половиной лица, острыми зубами, когтями, и одетый в чёрную толстовку. Сдвинувшись с места, Кайдемус кивнул к дверям, криво улыбнулся и произнёс: — Иди же, — взмах его когтистой пятерни, и деревянные створки, за которыми виднелся уличный свет, медленно распахнулись. — Он тебя ждёт. Вайет ничего не ответил. Он слышал их. Каждого. Все голоса, звучавшие за его спиной. Всех тех, кого он встретил на своём пути. Всех тех, с кем когда-то сражался, ненавидел, презирал, и пытался благополучно забыть. Но, что он мог им сказать? Что устал? Что больше не понимает, как жить дальше? Что победа над ними, по итогу, теперь не значит ровным счётом ничего? Слова не приходили. Да и были ли они нужны? Вздохнув, Вайет медленно направился к выходу. Его шаги эхом отдавались в пустом вестибюле. Но на пороге он всё же остановился... и обернулся, как бы невзначай. Внутри уже никого не было. Ни Негзула. Ни Мёрдока. Ни Кроу. Ни Аддилы. И ни Кайдемуса. Лишь пустая больница, стены и коридоры. Всё произошедшее исчезло в тот же миг, как только он отвернулся. Некоторое время Вайет просто смотрел внутрь. Затем вышел наружу... и замер. Увиденное могло бы поразить его, не будь он сам, уже продолжительное время, погружён в пограничное состояние. И всё же, несмотря на усталость и морок, он осознавал, что происходит нечто за гранью его понимания. Город был по-настоящему пуст. Ни единого прохожего. Ни одной проезжающей машины. Ни далёких сирен, гула транспорта, пения птиц или даже завывания ветра. Мир лишился самого понятия звука. Абсолютная тишина. Она не просто окружала. Она давила. Заполняла собой всё пространство. Вайет медленно поднял взгляд к небу. Солнце уже почти касалось горизонта. Небо окрасилось в рыже-янтарные оттенки заката. Но это было невозможно. Когда он вошёл в больницу, едва перевалило за десять утра. Теперь же день умирал. Либо он просидел там до самого вечера. Либо... происходящее давно перестало подчиняться хоть каким-то правилам. Вайет шагнул вперёд. Асфальт тихо хрустнул под подошвой. Он сам не знал, куда идёт. Просто шагал, надеясь, что ноги приведут туда, куда надо. А потом он увидел что-то вдали. Очень далеко. За кварталами, районами и всеми улочками города. Словно гигантский металлический штырь, протыкающий небо, над Сан-Франциско возвышался небоскрёб из тёмной хромированной стали. По форме напоминал перевёрнутую буква "Т". Это было монументальное, холодное сооружение. Вайет довольно быстро его узнал. Потому что помнил, кому оно принадлежит. Но проблема заключалась в другом. «Тэйлэр-Юцанал-Ефитарс» не должен был находиться там. Совсем. Это место было неправильным. Такое впечатление, что кто-то взял карту города и перекроил её заново. Холливел медленно огляделся. И понял. Дороги изменились. Все до единой. Прежние улицы исчезли. Больше не существовало перекрёстков. Поворотов. Развязок. Только одна гигантская магистраль. Одна дорога. И все остальные улицы вливались в неё. Как реки в океан. Будто весь город был построен лишь ради того, чтобы вести к одной единственной точке — к тому небоскрёбу. Вайет долго смотрел вперёд. А затем пошёл. Медленно. Не торопясь. Устало перебирая ногами. Не потому, что хотел этого. А потому, что выбора не оставалось. Все дороги вели туда. В один конец. И пока он шёл, мысли сами всплывали из глубины памяти. Детство. Юность. Первые победы. Лица друзей и врагов. Несбывшиеся мечты. Амбиции. Ошибки. Поражения. Надежды. Всё то, что когда-то казалось невероятно важным. Жизнь пронеслась так стремительно. Прошлое разворачивалось перед его взором подобно хронике на старой киноленте. С добрым и тёплым налётом ностальгии. Туда Вайет и хотел вернуться. Вновь стать ребёнком... обнять маму, папу, брата и сестру... вновь встретить Лизу. И навсегда забыть о грядущем. Вайет продолжал размеренно идти, смотря себе под ноги. Сил на то, чтобы поднять взгляд попросту не было. Но в какой-то момент он всё же это сделал... и понял, что вокруг него уже не тот Сан-Франциско, который он знал. Небо растеклось рыже-красной акварелью, словно кто-то размазал по холсту огонь и кровь. Дома потеряли форму. Стены изгибались. Улицы кривились. Окна текли вниз расплавленным стеклом. Всё вокруг напоминало одновременно и сон, и сюрреалистичную картину безумного художника. Но Вайет шёл. Пусть и медленно, но шёл, не сходя с тропы. С каждым шагом небоскрёб становился всё ближе, выше и больше. Пока наконец впереди не показалась огромная площадь. До здания оставалось меньше сотни метров. Виднелся его вход — центральные ворота из бронированного стекла с изогнутыми массивными элементами каркаса, обрамлявшими дверной проём и плавно переходившими в конструкцию самого фасада. Тогда-то ведьмак и остановился. И, усталыми, поникшими, лишённым ясности глазами, как в полусне, огляделся. Города больше не существовало вовсе. Даже того — расплывчатого и кривого. Позади простиралась бесконечная рыже-красная бездна. Кружащаяся и переливающаяся цветами закатного неба. И только лишь узкая асфальтовая дорога парила в пустоте. Та самая тропа, по которой он всё это время шёл. Но даже она постепенно исчезала. Вайет увидел, как за его спиной асфальт начинает крошиться, ломаться и осыпаться вниз. Похоже, что весь его путь держался лишь до тех пор, пока он по нему шёл. Стоило сделать шаг вперёд, как всё позади, начинало рассыпаться в пустоту. Такой шаг стирал предыдущий. Каждое новое движение уничтожало возможность вернуться назад. Сама реальность твердила ему об этом. И он ей не перечил. Не мог и не хотел. Он устал сражаться и вести борьбу. Вновь вернув взгляд к возвышающемуся над ним зданию, Холливел окинул его во всю величину. Воистину огромную. И такую же безмолвную. Оно чернело на фоне пылающего неба. И его размер, казалось, намного превосходил земные шестьсот метров, как это было раньше. Когда же маг сделал последние шаги, то ворота центрального входа распахнулись сами. Но за ними не было видно ничего. Ничего, кроме темноты — густой, плотной и поглощающей свет, сродни чёрной дыре. Вайет глубоко вдохнул. Ощутил весь груз прожитых лет. Всех ошибок. Всех побед и потерь. После чего начал подниматься по ведущим вверх ступеням. Многочисленным и крутым. Взбираться по ним было нелегко, но необходимо. Голова кружилась, в висках стреляло давление. Но Избранный неуклонно продолжал путь. С замершим сердцем и неким потусторонним шумом в ушах, он встал у открытого дверного проёма, ведущего в абсолютную тьму. Если внутри парня и было что-то, что отговаривало его от сего поступка, то оно прошло скоротечно. Мысль рассеялась, воля ослабла. Он хотел положить этому конец... и сделал это, войдя в зияющую темень. Тяжёлые ворота за ним тут же громко захлопнулись. Грузный гул прокатился по пустоте. И мир стал окончательно рассыпаться. Последние обломки асфальтной дороги сорвались вниз. Следом исчезла и земля. Порода. Фундамент. Само основание, на котором стоял небоскрёб. Огромные пласты камня полетели в бездну. И тогда стало видно то, что прежде скрывалось под ними. Ещё одна часть конструкции. Тёмный металлический стержень, уходящий вниз. Гораздо глубже и дальше. Туда, куда не достигал взгляд. Стало ясно. Небоскрёб никогда не был перевёрнутой буквой "Т". Так лишь казалось. На самом деле вся конструкция целиком образовывала другую фигуру. Гигантский перевёрнутый чёрный крест, парящий посреди бесконечной кроваво-огненной бездны. Там Вайет Холливел и нашёл своё пристанище. ⠀