Гроссмастер

      — Пошел, пошел! Веселее, бойцы! — кричал Энакин, направляя вперед находящихся под его командованием спецназовцев. Только что Оби-Ван приказал ему брать выявленную им же ячейку Рошу Сун, и Энакин буквально пылал энтузиазмом после нескольких дней слежки. Сам он оставался вне здания, где забаррикадировались боевики, и готовился отлавливать тех, кто пойдет на прорыв. Естественно, Энакин был крайне недоволен этим обстоятельством, но Оби-Ван недвусмысленно приказал ему не высовываться и смотреть на работу профессионалов. А посмотреть было на что.       Его гроссмастер, мастер-джедай Марк Турин, передал под их командование всех спецназовцев, что дислоцировались на Антаре-4. А это больше пяти тысяч высококлассных специалистов. Вся операция по ликвидации бандитского подполья была спешно организована в главном штабе Антарских Рейнджеров, наиболее многочисленной военной силы Ордена, и носила типовой характер. Вначале выявление, потом слежка, а затем и захват или ликвидация отдельных ячеек, совмещенная с блокадой спутника и введением комендантского часа. Это была грандиозная облава, похожая на те, что организовывала полиция на Корусанте, но в масштабах всего спутника. Впрочем, сама операция началась лишь через две недели после того, как на спутники прибыли джедаи. Все это время рыцарь Реус вместе с Оби-Ваном проводила следственные мероприятия, а Бултар Суон вела переговоры, успокаивая разнервничавшихся готалов.       Под командованием Энакина оказалась рота спецназа, и падаван рыцаря Кеноби очень быстро оценил, насколько эти бойцы отличаются от обычных антарцев. Наследники Республиканских Ракетных Десантников, как и до Руусанской реформы, оставались крайне элитарным спецподразделением. Солдаты Свободы, как они сейчас назывались, отличались кроме высочайшего профессионализма еще и особым гонором и были постоянными клиентами военной полиции Антарских Рейнджеров, единственной структуры, которая хоть как-то могла их укоротить. Более того, подчас они даже не признавали над собой вышестоящего командования, спорили даже с офицерами генштаба, признавая лишь личный авторитет тех или иных военачальников.       С самого начала Энакину пришлось доказывать то, что он имеет право им приказывать. Гонористые спецы были глубоко оскорблены тем, что ими будет командовать какой-то падаван-недоучка. Вот только после нескольких демонстративных спаррингов с самыми горластыми бойцами, что было, по идее, вопиющим нарушением субординации, недовольных поубавилось, а после того, как Энакин проявил себя как неплохой тактик, спланировав несколько облав, бойцы зауважали своего командира намного сильнее. Энакин же мысленно благодарил как своего учителя, так и своего гроссмастера, которые оба настояли в свое время на том, чтобы он прошел обучение в том числе и военной тактике. Не будь у него соответствующих знаний, пришлось бы давить авторитетом и Силой, что было чревато серьезными осложнениями.       Прямо сейчас от Энакина ничего не зависело. Пятая за три дня лежка подполья была заранее окружена антарцами, и сейчас спецназ штурмовал многоквартирный дом старой постройки. Гражданские уже были эвакуированы, а досаждать спецам мелочной опекой Энакин не хотел, из-за чего неожиданно провалился в свои мысли.       Много чего ему пришлось пережить с того момента, когда он покинул Татуин. Оби-Ван мотался по галактике, выполняя самые опасные и ответственные задания как Высшего Совета джедаев, так и Совета Примирения, а именно, задания мастера Марка. Тот своего бывшего падавана не щадил, в то же время, не скупясь на оборудование, ресурсы и, если нужно, вооруженное прикрытие из пары крейсеров для миссий. Правда, в первые несколько лет Оби-Ван не брал с собой Энакина, что того очень злило. Но лишь в те моменты, когда он не был занят учебой или тренировками. Ведь он все еще был юнлингом, а падаваном стал лишь в тринадцать лет, когда гроссмастер посчитал его готовым.       Гроссмастер, несмотря на занятость, очень часто лично проводил занятия как с ним, так и с Виктором и Зул. Фехтование, беседы про историю и философию. Четкое понимание разницы между Светлой и Темной сторонами Силы. Основы политологии и геополитики. Вот лишь краткий перечень тем, на которые с ними беседовал мастер Марк. А еще любой из них мог подойти к нему и задать вопрос, если что-то не понимал во время обычных уроков.       За первые четыре года Энакин обвыкся в Храме, оброс кучей знакомых и друзей и стал постоянным завсегдатаем храмовых мастерских. Не понятно как, но мастер Марк договорился с главным техником Храма, мастером Казданом Паратусом, который отличался весьма вздорным нравом, и тот позволил Энакину копаться в «железе». А ангары Храма это вам не барахолка старого Уотто. В распоряжении юнлинга, а позже и падавана, Скайуокера оказались сотни и тысячи наименований деталей и механизмов со всех концов галактики, в том числе и крайне редких. Энакину иногда казалось, что он попал в рай. Правда, как только оценки по остальным дисциплинам начинали проседать, мастер Марк, а потом и Кеноби, просто запрещали ему соваться в мастерские, пока тот не исправится. Более того, из его комнаты изымалась вся техника и детали, чтобы ничего не отвлекало мальчика от гуманитарных дисциплин. Это стало одним из тех рычагов, с помощью которых им удавалось держать под контролем строптивого падавана.       Впрочем, и награды за успехи были воистину царские. Энакин получал новейшие датапады и базы данных, личные уроки лучших фехтовальщиков и, главное, уроки у лучших полководцев Ордена. Причем не только джедаев, но и обычных разумных. Будучи стопроцентным джедаем-защитником, Энакин как губка впитывал в себя все предоставленные знания. В этом ему помогали многочасовые медитации, которые с самого начала он воспринял как худшее из наказаний. Но потом, когда после нескольких таких стали случаться прорывы в изучаемых дисциплинах, Энакин осознал их полезность и стал ворчать лишь по привычке в тех случаях, когда ему назначали медитацию в виде взыскания.       В тринадцать лет он, как и его друзья Виктор и Зул, официально стал падаваном и начал участвовать в миссиях. Нельзя сказать, что до этого он не общался с Кеноби. Узы Силы и возникшее между ними понимание не истончилось со временем, но, как однажды объяснил ему мастер Марк, Кеноби нужно было набираться опыта и создавать себе имя в галактике. Впрочем, во время пребывания в Храме тот почти постоянно проводил время вместе с Энакином.       Уже во время первых миссий Энакин понял, что имел ввиду мастер Марк, когда говорил об опыте, что нужен Кеноби. Его учитель отрастил бородку, на людях стал вести себя гораздо серьезнее и получил среди разумных галактики прозвище «Переговорщик», что вызывало особую гордость у гроссмастера. Ведь подобное явление было редкостью и в доруусанскую эпоху, что говорить о нынешних временах.       Там, где появлялся Кеноби, конфликты сразу же прекращались. Своим обаянием и дипломатическими навыками, манерами корусантского аристократа и широким кругозором он завоевывал доверие враждующих сторон и решал конфликты к обоюдной пользе. Но, самое главное, к пользе Ордена Джедаев. Правда, подобный результат стал возможен лишь благодаря тому, что мастер Марк в свое время сделал все, чтобы сделать из Кеноби образцового дипломата и развить его природные дарования. Об этом говорил сам Кеноби во время их бесед за чашкой чая или кафа. В такие моменты Энакин мог рассказать о сомнениях и страхах, что время от времени посещали его во сне или наяву. Так, однажды он поделился с Кеноби своим беспокойством по поводу судьбы матери. Через полгода они оказались на Татуине, якобы с миссией, а на самом деле, чтобы убедить Шми улететь. Она уже вышла замуж за Клигга Ларса, и мастер с падаваном получили неожиданного союзника, который ухватился за возможность улететь с Татуина.       — Командир, связь, — услышал он голос рядом и поднял свой комлинк.       — Ранкор, я раптор, я раптор, прием, — раздался из комлинка отчаянный крик.       — Раптор, я ранкор, слышу вас, слышу вас.       — Ранкор, прошу подкрепление. У них здесь репитеры, — раздался хриплый голос из комлинка.       — Повтори.       — Репитеры! У этих банта пуду лучеметы, мать их! — услышал Энакин ругань вперемешку с бластерными выстрелами.       — Держитесь, высылаю штурмовиков, держитесь, — сказал он в комлинк и дал сигнал нескольким тяжелобронированным бойцам, которые тотчас же вошли в здание. Сам Энакин лишь тяжело вздохнул и остался стоять на месте. Мастер строго-настрого предупредил его не вмешиваться без необходимости и пообещал, что если все пройдет гладко, можно будет уже готовится к испытаниям. Энакину было всего 19, но по ряду показателей он уже превосходил многих рыцарей и, как и многие молодые люди в его возрасте, жаждал признания. Впрочем, до этого момента его мастеру и гроссмастеру удавалось нивелировать это чувство. Энакин, несмотря на то, что был воистину талантлив, совершал ошибки. И каждый раз его ждал скрупулезный разбор его же действий на миссиях. Для гордого и свободолюбивого Энакина это была сущая пытка. В такие моменты он чувствовал себя котенком, которого суют мордой в лоток, чтобы отучить гадить где попало. Это была хорошая прививка от гордыни, особенно, когда по вине Энакина гибли другие разумные.       — Ранкор, я раптор, прием, — вновь заговорил комлинк.       — Ранкор на связи.       — Я раптор. От боевиков отбились, продолжаем зачистку.       — Вас понял. Потери?       — Пятеро раненных, но ничего серьезного. Скоро оклемаются. Конец связи.       — Конец связи, — сказал Энакин, отключив комлинк и переведя дыхание.       Когда Энакин стал чуть старше, он стал замечать, насколько вырос с момента попадания в Храм. Вырос в мастерстве и знаниях, но главное в Силе. И все благодаря тому, что как и мастер Марк, учитель Кеноби не пренебрегал помощью других мастеров, отдавая Энакина им в обучение и плотно контролируя процесс. Но стоило Энакину почувствовать собственную силу и поддаться гордыне, учитель спускал его на землю. Через шоковую терапию.       Не было ни нотаций, ни увещеваний. Лишь долгое сидение в закрытой комнате вместе со специальным артефактом, имитирующим воздействие темной стороны. Такие в своих тренировках использовали Тени, дабы развить в себе устойчивость к эманациям тьмы. Справедливости ради надо сказать, что не только он проходил через это. Мастер Марк настоял на том, чтобы это испытание прошли и Виктор с Зул. Но именно Энакин больше всех имел с ним контакт, словно и Оби-Ван и мастер Марк чего-то опасались. И каждый раз Энакин видел, как сам, своими руками, убивает всех, кто был ему дорог. Как все то, ради чего он жил, погибает именно по его вине. Потому что недоучился. Потому что возгордился. Потому что… список можно продолжать долго.       После этого его ждали беседы с Марой. Целительница душ молча слушала путанные мысли падавана, иногда задавая уточняющие вопросы, советовала медитационные техники, утешала, но, главное, сглаживала то гнетущее впечатление, что оставляли после себя испытания тьмой. Все это сводилось к следующему тезису: «Да, Энакин, ты многого достиг. Но можешь больше, гораздо больше. Всего-то и надо лучше учиться и совершенствоваться. Именно гордыня и упрямство тормозят тебя. Преодолей их и достигнешь большего».       И он учился. Зубрил философию Ордена, изучал трактаты по военной науке, штудировал литературу по дипломатии, а так же этикету. И, главное, Сила. Он развивал способности в Силе и к 19 годам имел уже приличный арсенал техник Силы, среди которых были тутаминис, круциторн и собственный вариант Альчаки*, разработанный вместе с Оби-Ваном. И теперь Оби-Ван пообещал в случае успеха операции, заняться вплотную его статусом рыцаря, при том, что раньше он старательно оттягивал этот момент, как и мастер Марк.       — Ранкор, я раптор, прием, — вновь заговорил комлинк, — боевики идут на прорыв, слышите, боевики идут на прор… — раздался взрыв и передача прервалась.       — Раптор. РАПТОР! Осик! — выругался Энакин. — Всем подразделениям, боевики идут на прорыв. Приготовится к отражению атаки! — закричал Энакин, впадая в легкий транс. Он еще не был способен совершать полноценную Боевую Медитацию, но мог вполне подбодрить бойцов через Силу, а так же прочувствовать, с какой стороны выскочат боевики. Вот и теперь он резко ощутил опасность у северного входа в здание.       — Лучеметы к северному входу, быстро, — отдал он очередной приказ, борясь с желанием бросится наперерез боевикам. Сейчас он командует операцией, сейчас он не может подставляться.       — Есть контакт! — услышал он из комлинка. — Мы их прижали, они залегли у входа!       — Не давайте им поднять головы! — закричал он в комлинк, одновременно схватив в руки датапад, на который транслировалось изображение с нашлемных камер. — Громкую связь, — бросил он связисту и, выпрямившись, начал говорить в комлинк: — Боевики Рошу Сун. Еще раз предлагаю вам сдаться. Сдавшимся будет позволено вернуться к своим семьям. Повторяю, сдавшихся ждет амнистия. Остальные будут уничтожены.       Энакин понимал бессмысленность этой попытки. Он уже третий раз использовал громкую связь, призывая боевиков сдаться, но в этот раз, видимо, ему попались особо упертые индивиды. Да и делалось это все максимально показательно, чтобы те готалы, что не примкнули к радикалам, видели, что Орден и Республика делают все, чтобы избежать лишних жертв. Такова уж была договоренность, которая была достигнута между Орденом в лице Бултар Суон и правительством Антара-4. Сдавшихся боевиков нужно было передать в их же семьи, где старшие готалы будут вразумлять нерадивых отпрысков. Ведь большинство боевиков в Рошу Сун были молодыми готалами, не старше тридцати, а эта публика отличалась повышенной внушаемостью и эмоциональностью.       — Командир, смотрите! — в панике закричал один из бойцов, и Энакину вновь захотелось выругаться. Попавшие под лучеметы боевики всего лишь отвлекали внимание, основная же группа шла прямо на них. Не менее пятидесяти боевиков неслись на командный пункт, крича и улюлюкая на антарском языке.       — Все к бою! Прикройте меня!       Энакин бросился наперерез боевикам. В штабе оставалось всего пятеро бойцов, и они вряд ли смогли бы сдержать прорывающихся террористов до того, как до них добрались бы антарцы из внешнего оцепления. Поэтому Энакину пришлось действовать на опережение, прикрывая оставшихся на КП спецов. Готалы не ожидали атаки, из-за чего поначалу растерялись, но затем быстро открыли огонь, пытаясь отбиться от наседающего на них джедая. Энакин, не будь дураком, сразу же окружил себя защитным силовым полем и бегом понесся на атаковавших его боевиков.       Удар, второй, третий — трое готалов падают с отрубленными конечностями.       Четвертый, пятый, шестой — еще трое кричат от боли.       Седьмой, восьмой, девятый — он переступает бездыханные тела.       Толчок — сразу несколько готалов впечатались в стену.       Остальные либо спешат обратно в здание, либо бросают бластеры и смотрят на Энакина как кролики на удава. Энакин всем своим естеством ощущает их страх и панику, а внутренний голос все шепчет: «Смотри на эти меховые мешки. Смотри, какие они жалкие. Они не заслуживают жить. Смерть. Смерть им». Но силой воли Энакин давит в себе эти голоса и лишь указывает мечом в сторону бегущих в его сторону Рейнджеров, которые наконец-то добрались до места прорыва. Он сделал, что нужно. Не допустил прорыв и показал, что террористам осталось только сдаться или умереть. Краем глаза он наблюдал за тем, как антарцы защелкивают наручники на лапах сдавшихся и уводят их подальше, а сам пошел к КП, продолжая удерживать щит.       Теперь осталось проконтролировать зачистку тех, кто все еще не желает сдаваться. Впрочем, после его выступления, их резко поубавилось. Отвлекающий удар у северного входа давно уже прекратился, а выжившие сдались в плен. Спецы стали выводить взятых внутри здания боевиков через контролируемые выходы. И лишь самые непримиримые забаррикадировались в нескольких комнатах. Они больше не стреляли, но и сдаваться не собирались. Энакин чувствовал их страх и неуверенность и понимал, что нужен лишь еще один, последний толчок, что закончит эту затянувшуюся облаву. И он отдал приказ расчетам тяжелых станковых репитеров открыть огонь по зданию, чтобы вынудить их сдаться. Четыре тяжелых репитера открыли огонь, превратив стену в этой части здания в решето. Через полчаса готалы сдались.       — Это последние, сэр. В общей сложности захвачено сто пятьдесят девять боевиков. Пятьдесят пять убито, — отчитался усатый капитан, который командовал ротой спецназа.       — Могло быть и хуже, — пробормотал Энакин, мрачно рассматривая список собственных потерь. К счастью, убитых не было, но больше тридцати разумных получили ранения разной степени.       — Могло. Но мы хорошо поработали, сэр. Они не ожидали нападения. Если бы внутри не было лучеметов, то все бы закончилось очень быстро. Кто же знал, что у них будут E-Web-ы*, — капитан тяжело вздохнул.       — Мы, капитан. В следующий раз нужно учесть вероятность того, что у боевиков будет тяжелое вооружение, — сказал Энакин, на что капитан лишь кивнул, — и слава Силе, что мы отделались лишь раненными.       — Энакин? — вдруг услышал он знакомый голос.       — Учитель? — удивленно воскликнул Энакин, обрачиваясь в сторону Оби-Вана.       — Ну и как твои дела? — спросил Кеноби, спрятав руки в широкие рукава плаща.       — А, как ты здесь…       — Решил, вот, тебя проведать, — спокойно ответил Кеноби, непринужденно встав рядом с Энакином и поприветствовав капитана кивком. — Развлекаешься?       — Если бы, — буркнул Энакин, — был тяжелый бой. С такой крупной ячейкой мы еще не сталкивались. Больше двухсот боевиков…       — Понимаю. Но, как я вижу, ты неплохо справился. Ведь так, капитан?       — Так точно, сэр! — ответил Кеноби капитан спецназа. — Я не представляю, чем бы все закончилось, если бы командир не остановил прорыв боевиков.       — Что же. Прекрасно, — кивнул чему-то Оби-Ван и вновь обернулся к Энакину. — На сегодня хватит, отводи своих людей, Энакин. Завтра получишь координаты новых целей, а пока отдыхать. Поедешь со мной, нам есть о чем поговорить, — сказал Кеноби и отошел к лендспидеру. Отдав офицерам необходимые приказы, Скайуокер запрыгнул в спидер, за рулем которого сидел Оби-Ван.       — Учитель, а почему вы за рулем?       — Потому что я в коем-то веке хочу спокойно доехать из точки А в точку Б, а не нестись куда глаза глядят, с риском оказаться в бактокамере, — ответил тот, вызвав ухмылку у падавана, — к тому же, есть разговор, — сказал Кеноби, включая спидер и поднимая его над землей.       — И о чем же? — спросил Энакин, скрестив руки на груди.       — О твоем рыцарстве и о той ответственности, что падет на тебя после этого, — ответил Кеноби, плавно направляя лендспидер по воздушной трассе. — Ты будешь стремится к дальнейшему росту в иерархии ордена, я прав?       — Да, мастер, — после паузы нехотя ответил Энакин, в очередной раз задаваясь вопросом о том, как это Кеноби удается знать о нем все наперед.       — Это значит, что ты должен будешь подобрать себе ученика, — сказал Кеноби и внутренне улыбнулся, заметив удивленный взгляд падавана.       — У-ученика? — заикнулся Энакин. — Но… но мастер, зачем?       — Звание мастера-джедая дается лишь тем рыцарям, что воспитали как минимум одного ученика. И ты об этом знаешь, — назидательно сказал Кеноби. Ну да. Скайуокер об этом знал. Но предпочитал не вспоминать о столь «малозначительной» детали. — А это значит, что тебе стоит кого-то для себя присмотреть. Ну лучше всего, конечно, прислушиваться к Силе.       Скайуокер молчал. Чего не отнять у его мастера, так это того, как он виртуозно умел опускать Энакина с небес на землю. Ему всего 19! Какой к ситху ученик?! Не, не, не. Увольте! Никаких учеников!       — А придется, — слегка прищурившись, сказал Оби-Ван, словно прочитав его мысли, — если ты, конечно, хочешь идти дальше.       — Но… мастер… ученик это же…       — Ответственность. Я знаю. Время до того, как будет принято решение о твоих испытаниях есть, так что хорошо подумай об этом.       — Но ведь мастер Марк, он же получил звание мастера-джедая до того, как ты закончил обучение, — резонно возразил Энакин.       — Верно, но тогда так сложились обстоятельства, и Высший Совет решил дать ему звание по совокупности заслуг. И он уже обучал меня довольно долгое время. Так что тебе, Энакин, не отвертеться, — парировал Кеноби, постепенно замедляя спидер. Они остановились у штаб-квартиры джедаев на Антаре-4. Это был небольшой особняк, в котором останавливались джедаи, когда прибывали на спутник. Обычно в штаб-квартире проживал как минимум один джедай-дозорный, ответственный за конкретный участок космоса, но на Антаре-4 такого не было. Кто знает, может быть, если бы он был назначен, удалось бы избежать кровопролития?       — Энакин, я не говорю, чтобы ты взял ученика сразу после испытаний, — со вздохом сказал Кеноби, когда они вошли внутрь, — но как минимум будь готов к тому, чтобы сделать этот шаг.       Энакин не ответил. Чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что от этого ему действительно не отвертеться. Попробовать повторить достижения гроссмастера, конечно, можно, да вот только что-то подсказывало ему, что вряд ли Высший Совет и в этот раз будет столь лояльным.       Больше на эту тему они не говорили. За ужином, во время которого к ним присоединились и остальные джедаи на спутнике, каждый из них поведал о том, каких успехов удалось достичь.       — Мне удалось добиться от старейшин готалов понимания. Они видят, что мы стараемся избежать лишних жертв, и не собираются поддерживать наиболее упертых своих соплеменников. В общем, несмотря на большое количество убитых, договоренности остаются в силе, — сказала Бултар Суон, ковыряясь вилкой в своей порции.       — Отлично. Киливайн, что скажешь ты? — спросил Кеноби, наливая себя сок.       — На орбите удалось перехватить несколько кораблей контрабандистов, поставляющих оружие боевикам. Объемы, конечно, внушительные, вот только вряд ли это основные поставщики, — сказала рыцарь Реус, разрезая хорошо прожаренный стейк.       — Почему ты так думаешь?       — Потому что, Оби-Ван, основной поставщик, Вилмар Грарк и его семья, прекратили всякую деятельность в системе Антар. До его рогатой башки наконец-то дошло, что с нами лучше не связываться. Особенно после того, что нарассказывала ему Мала Грарк, — сказала Киливайн, на что Кеноби кивнул. Мала Грарк оказалась настоящей находкой. Она знала очень многое про подполье на Антаре-4, и именно благодаря ей наконец-то удалось начать масштабную операцию по ликвидации Рошу Сун. Вот только кроме этого, Мала, далеко не по собственному желанию, стала контактом Ордена, через который джедаи могли бы связаться с ее кузеном.       — А она не сорвется? — спросила Бултар, переводя взгляд с Киливайн на Оби-Вана.       — Нет. Если она попытается соскользнуть, то в Рошу Сун очень быстро узнают, кто их сдал. Ну и в розыск ее объявят, естественно. Так что исключено. К тому же сам Вилли не дурак. Понимает, что сотрудничество с орденом может как доставить ему хлопот, так и принести прибыль, — ответила Киливайн, краем глаза наблюдая за собравшимися за столом разумными.       Так в разговорах и обсуждениях и провели этот вечер. Уже в постели Энакин, перед тем как по привычке очистить сознание, размышлял о своем вероятном ученике. Многие джедаи десятилетиями не брали учеников и плевать хотели на звание мастера, хотя давно уже могли получить его. Но не в его случае. Уж слишком важное место занимает ученичество в философии ордена. Но может ли так случится, что его ученик пока ещё слишком мал? Или ещё не родился? Или погиб по дороге в Храм? Может, он найдет ученика на Чуунторе, корабле-академии ордена? Или в одном из Анклавов?       Так и не придя ни к какому выводу, Энакин погрузился в сон. Во сне он на мгновение увидел какую-то размазанную фигурку красно-коричневого цвета. Она стояла в коридоре корусантского храма обхватив себя руками, словно размышляя о чем-то или дожидаясь кого-то. Затем сон сменился на более отчетливое видение. Набу. Озерный край. Он и Падме стоят рука об руку. Покой. А в конце он увидел себя медитирующим в Зале Тысячи фонтанов. И снова видение было пронизано покоем.       Так Энакин и заснул, пока еще не осознавая, что показала ему Великая Сила.