Гроссмастер

      Дельта-7 мчалась через гиперпространство. Превратившиеся в линии звезды освещали сидящего в ней молодого мужчину с бородкой и рыжими волосами. Мастер-джедай Оби-Ван Кеноби летел по Кореллианскому Сверхгипермаршруту в сторону галактического запада, дабы выполнить особое задание, от которого может зависеть судьба галактики.       Прикрыв глаза, Оби-Ван попытался впасть в гибернационный сон, чтобы проснутся уже у развилки, где он должен был свернуть с гипермаршрута, но в голове всё вертелась беседа с учителем, отправившего его на это задание.

***

      — Ты полетишь на Камино. А Энакин, вместе с Луминарой Ундули, на Ансион, — разговор состоялся сразу после посвящения Оби-Вана в мастера-джедая.       — Учитель, я не оспариваю вашего приказа, но не вы ли говорили, что Энакину нужен присмотр? — спросил он тогда, усаживаясь в кресло в кабинете мастера Марка.       — Увы, но никому больше я не смогу доверить эту важную миссию, — сказал он, тяжело вздохнув, — к тому же, если ты помнишь, Энакин — защитник, и там он будет исполнять роль силовой поддержки на случай непредвиденных обстоятельств. Переговоры с местными вождями и планетарным правительством будет вести мастер Ундули. Она и присмотрит за Энакином.       — Не слишком ли это большая ответственность? — спросил Оби-Ван, понимая, чем может обернутся провал на Ансионе. Дело в том, что Ансион входил в Маларианский альянс и Взаимную военную конвенцию кеитумитов, и разлад в этих торговых и военно-политических союзах привел бы к тому, что от Республики отделились бы несколько десятков систем.       — Она справится. Луминара опытный дипломат. Она решала и не такие вопросы, — сказал учитель, на что Кеноби кивнул.       — Что я конкретно должен сделать?       — Установи связь с руководством. Поинтересуйся по поводу Армии. На что она способна, как ее тренировали, к чему готовили. Если получится достать документацию, то вообще отлично. И еще. Постарайся понять мотивы каминоанцев. Что ими движет? Только ли прибыль или нечто иное, — сказал он, и, вздохнув, продолжил: — Но, главное, нам нужны хотя бы зацепки на тех, кто дал реальный заказ на создание армии. Как бы этот дар не оказался отравленным.       — А что делать с Джанго Феттом, если я его встречу?       — Будь аккуратнее. Скорее всего, Джанго будет ломать комедию, что он тебя не знает, и увиливать от ответов, но ты и не настаивай. Я не хочу его подставлять. Он может помочь нам в будущем. И, запомни. Никто не должен знать, что ты летишь на Камино. Даже Энакин.

***

      Прокручивая в голове этот разговор, Кеноби не мог отделаться от мысли, что полет на Камино похож на сование своей головы в пасть зверя. Ведь неизвестно, как его встретят там. Возможно, ему придется спешно покинуть систему и вернуться туда с парой эскадр крейсеров.       Впрочем, сейчас Кеноби больше всего волновал Энакин. Всё-таки он рассчитывал на то, что в первой самостоятельной миссии он будет рядом с ним. И теперь Оби-Ван надеялся, что его отсутствие не станет фатальным.

***

      — Дар отравлен сей. Вижу я это. Что предлагаешь ты, Марк юный? — спросил меня Йода, когда я сообщил ему о том, куда отправил Кеноби. Мы — я, Мейс и Йода — сидели в его комнате и думали над сложившейся ситуацией. Где-то на окраине галактики выращиваются солдаты для Армии Республики, в Сенате идут постоянные прения по поводу создания этой самой армии, а у сепаратистов, по факту, армия уже есть.       — Не знаю, гранд-магистр. Я никогда не думал, что мы столкнемся с чем-то подобным, — сказал я, соврав лишь наполовину. Об армии клонов я знал еще в прошлой жизни. Да только без подробностей.       — Не думал ты. И я не думал. Делать-то что? — немного сварливо отозвался Йода, удобнее усаживаясь на своем месте.       — Пока Кеноби не вернулся, не думаю, что нам стоит что-то предпринимать, — сказал Мейс.       — Это-то понятно, Мэйс. Но проблема в другом. Наши силы снова пытаются раздергать. Почти каждый час приходит по запросу на предоставление джедаев. Такое впечатление, что накануне чего-то большого нас пытаются максимально ослабить, — сказал я, вздохнув. — Пока мне удается отбиваться. Но надолго ли?       — Надолго ли? Навряд ли. Достаточно ли? Вот в чем вопрос, — сказал Йода и, пошевелив губами, продолжил: — Возможность редкую я вижу, хм, возможность, — и прикрыл глаза, проваливаясь в медитацию. Мы с Мейсом молчали. По правде говоря, я пришел к Йоде именно за этим. Всё-таки гранд-магистр был очень сильным консулом и мог предложить интересные пути решения возникшей проблемы. Видимо, Мэйс тоже надеялся на нечто такое, потому что как и я смотрел на Йоду с плохо скрываемой надеждой. Тем временем, Йода приоткрыл глаза и по очереди посмотрел на меня и на Мэйса. — Есть возможность, есть, из-под удара Орден вывести или в лучшем положении оказаться.       — Какая возможность? — не очень понял я, что имел в виду Йода.       — Из-под Сената власти выйти должны мы. Время пришло, да. Время пришло, — сказал Йода, кивая самому себе, а я удивленно переглянулся с Мейсом.       — Но, учитель… как? — выразил Мэйс нашу общую мысль.       — Сделать всё правильно должны мы. Чтобы дров не наломать. Ценой в войну вмешательства Договор Руусанский станет, — сказал Йода в своей извечной манере.       — Мастер Йода, но… я не могу представить, как это провернуть, — сказал я удивленно.       Йода с уверенной интонацией возразил:       — Опасно это. Непредсказуемости много, да. Но правильно если сделано будет, великую выгоду Орден получит.       — И как же мы это сделаем? — спросил Мэйс, на что Йода вздохнул.       — Думать должны. Медитировать и планировать. Указ Звездочётам я дам, чтобы наблюдали вероятности линии. Вам же должно за умы к битве подготовиться. Месяц есть. Да, месяц есть у нас, — сказал Йода и вновь прикрыл глаза, что означало окончание аудиенции. Мы с Мейсом встали с мест и, поклонившись, вышли из комнаты.       — Никогда не думал, что этот день придет, — пробормотал мой друг, когда мы уже прошли приличное расстояние.       Был полдень. Свет солнца заливал коридор через широкие проемы, освещая его золотистым сиянием.       — Нам еще надо подумать, как с этим справиться. Я совершенно не представляю, как даже подступиться к этой проблеме, — пробормотал я, понимая, что выполнение поставленной задачи, мягко говоря, маловозможно.       — Да, но сам факт. Неужели наконец-то мы избавимся от этой удавки, — завороженно проговорил Мэйс и остановился у одного из окон. Я знал, о чем он думал. Я сам считал, что наше подчинение Сенату слегка затянулось, правда, уже привык действовать в столь стесненных рамках.       — Не знаю, что разглядел Йода, но уже сейчас я знаю, что как минимум системы Центра и Ядра будут против этой инициативы. Так что, не знаю. Всё слишком непонятно и смутно.       — Это если начать голосование сегодня или завтра. А через месяц? Когда начнется война? — спросил меня он.       — С чего ты взял, что война начнется через месяц?       — Думаю, Йода не зря назвал нам этот срок. Через месяц начнется война, — уверенно сказал Мэйс.       — Если так подумать, то в этом есть резон, — вздохнул я и, посмотрев наружу через окно, спросил, ни к кому не обращаясь: — Значит война, да? — Да. Война, — подтвердил Мэйс и тоже посмотрел в окно.       В этот момент мы оба смотрели на залитый белым солнцем Корусант и, казалось, отчетливо слышали стук механических часов, что начали отсчет последних мирных дней, отведенных Республике и её жителям.

***

      Она стояла у больших дверей, нервно одергивая свою короткую белую тунику, опоясанную коричневым поясом, пытаясь взять себя в руки. Сарисс не знала, какое решение примет Высший Совет Джедаев по её поводу, и не могла никак успокоиться. Прошла неделя с момента пробуждения, и пришло время определиться с её будущим.       Рядом стояла целительница душ Джаханги, которую все кратко называли Марой. Она была спокойна и даже чему-то улыбалась. Наверное, не будь её рядом, Сарисс сейчас была бы ещё больше взволнована, а так ничего, лишь относительно лёгкое волнение, которое ей никак не удаётся побороть. Странно. Обе они блондинки. Правда у Мары волосы цвета ауродия, а у неё почти белые, с легкой желтизной. Клинки тоже желтые. А какие они будут у неё? Не красные же?!       Размышляя об этом, она не заметила, как начала вспоминать всё, что случилось за эту неделю. Пробуждение, знакомство с целительницей, что вытащила её личность, защитив от тяжелых воспоминаний. Зарождающуюся дружбу между ней и Сатель и встречу с её возможным учителем, могущественным мастером Джереком. Правда, пока во время их встреч неловкости всё же было больше, чем понимания. Ни он, ни она не понимали, как выстраивать отношения. Впрочем, связь свидетельствовала, что этот разумный хочет ей добра и не имеет злых намерений, чего Сарисс пока было достаточно. Вот и сейчас она ощущала слабый отклик из комнаты. Её возможный учитель там, в зале совета.       Впрочем, из всего того, что случилось с ней за эту неделю, больше всего она запомнила одну беседу. В тот день они с Марой и Сатель хотели впервые выйти из Залов исцеления, но неожиданно им помешали.

***

      — Депа? — удивленно воскликнула Мара, когда палату вошла высокая смуглокожая женщина. — Какими судьбами?       — Здравствуй, Мара, — поприветствовала та целительницу, — я по поводу девочки. Здравствуй, Сатель.       — Здравствуйте, магистр Биллаба, — поклонилась Сатель по всем правилам, давая возможность новой подруге понять, насколько важная персона пришла к ней.       — Так значит, именно тебя послал совет, — утвердительно сказала Мара и кивнула своим мыслям. — Что же, это должно было случиться, — вздохнула Мара и, ободряюще улыбнувшись девочке, вместе с Сатель вышла из палаты.       — Я присяду, если ты не против, — сказала магистр тихим голосом и, придвинув стул Силой, села перед Сарисс. Она знала, что кто-то из магистров должен был прийти и поговорить с ней и немного побаивалась этого. — Итак, Сарисс. Я здесь. Но всё что мне нужно я и так знаю. И мне хотелось узнать… может быть, ты хочешь задать вопрос? — заинтересовано спросила она, удивив девочку. Она-то думала, что это будет важный экзамен, а оказалось… оказалось что? Это экзамен и есть! Вот только не такой, к какому она себя готовила.       — Что со мной будет? — настороженно спросил девочка, пытаясь держаться гордо и достойно, но то и дело чувствуя, как трясутся коленки. Одетая в коричневый плащ женщина не выглядела опасной или страшной. Скорее величественной и уверенной в своем праве что-то решать. Но Сарисс всё равно чувствовала себя крайне неуверенно. Ведь всего каких-то пять дней назад она всерьез считала джедаев и светлых своими главными врагами, а теперь…       — В любом случае, ничего плохого. Это я могу тебе обещать, — ответила магистр, продолжая рассматривать девочку, ища что-то понятное только ей одной.       — А почему пришли именно вы? Я думала… — не договорила она, не зная как сформулировать вопрос.       — Дело в том, что и я, и мой учитель очень давно работаем с тёмной стороной. Слышала ли ты что-то о стиле боя Джуйо? — спросила она, на что Сарисс кивнула. — Мой учитель усовершенствовал его, сделал более полноценным. И обучил меня. С тех пор я стала одним из джедаев, что работает непосредственно с проявлениями тёмной стороны. И в совете я занимаюсь именно этим. Поэтому я здесь, — сказала она и замолчала.       Минута тишины между ними показалась Сарисс вечностью, и она отважилась задать вопрос:       — Со мной что-то не так? Да?       — То, что я вижу, радует меня. В тебе нет ни капли тьмы. Мара славно поработала, блокируя и задвигая вглубь наиболее болезненные из твоих воспоминаний и очищая тело от тьмы с помощью огненных кристаллов. Тебе очень повезло, что главный целитель вызвал именно её, — сказала Деппа и, вздохнув, продолжила: — Но я чувствую много горя, непонимания, потерянности. И хочу дать совет. Держись своих друзей и учителя, и всё у тебя будет хорошо, — закончила магистр Биллаба и, встав со своего места, покинула палату, оставив девочку переваривать этот недолгий разговор.       — Ну как? — услышала она вопрос Сатель, через пару минут после того как магистр покинула ее.       — Без понятия. Я вообще ничего не поняла! — сказала Сарисс, сжимая свою подушку.       — Мда. Нам до такого уровня… — пропела Сатель, посмотрев куда-то в потолок.       — Нам? Я что-то не уверена в том, что меня не выставят за дверь, — с горечью сказала Сарисс, не обратив внимания на не очень почтительный тон Сатель.       — Пусть только попробуют! Я на них папу натравлю! — воинственно набычилась Сатель и тут же ладонью захлопнула рот, понимая, что почти выболтала их семейный секрет.       — Папу?       — Не спрашивай, не спрашивай! Я и так проболталась. Пожалуйста, не говори никому, а то мне конец. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — попросила она, состроив умильную рожицу.       — Ну… ладно, — удивилась Сарисс и не стала настаивать на подробностях, но сделала заметку в памяти о том, что папа Сатель достаточно могущественный человек, раз уж подруга хотела натравить его на совет.       Дальше болтали ни о чем. Сатель делилась своим житием-бытием, а Сарисс теми слухами и сплетнями, что слышала ещё среди Пророков. А знала она предостаточно.

***

      Прошло три дня, и вот сейчас Сарисс стоит перед дверьми в зал Высшего Совета и старается держать себя в руках.       — Всё будет хорошо, — слышит она тихий и уверенный голос целительницы, что была на голову выше её. Она благодарно кивает и пытается улыбнуться. В эту же секунду двери приглашающе распахиваются, и они входят в освещённый солнечным светом зал. Двенадцать разумных сидят вокруг, а рядом стоят еще несколько, внимательно рассматривая их. Интересно, ей показалась, или один из них улыбнулся Маре?       — Совет, — поприветствовала присутствующих Мара и поклонилась. Сарисс тоже поклонилась и выпрямилась в ожидании вердикта, краем глаза заметив запакованную в черные одеяния фигуру мастера Джерека, невозмутимо стоящего рядом с тем, кто вроде как улыбнулся Маре.       — Случай необычный это. Да, необычный, — пробормотал зелёный гуманоид с тростью, что сидел прямо перед Сарисс. — Во тьме живший разумный к Свету был обращен. Редкое явление, да, редкое.       — Однако же, вполне возможное и реальное. Доказательство этого стоит перед нами, — подала голос Депа Биллаба и ободряюще улыбнулась девочке.       — Целительница Джаханги. Что вы скажете? — задал вопрос Мика Джиит, с интересом присматриваясь к девочке.       — Девочке еще нужен покой и реабилитация. Но кризис в прошлом. Она может как остаться в Ордене, так и покинуть его в любую минуту, — сказала Мара, а Сарисс удивленно покосилась на своего лечащего врача. Покинуть орден? То есть… в любой момент? Никто её не держит?       — А каков риск рецидива? — спросил Эвен Пиелл, то и дело хмурясь.       — Ровно такой же, как и у любого одаренного, — спокойно ответила Мара, словно ожидала такого вопроса именно от этого разумного.       — Это радует, — сухо отметил чернокожий джедай, не сводя пристального взгляда с Сарисс, из-за чего девочке становилось всё больше не по себе. Чего же он хочет?       — Волнуешься ты, вижу я, — вдруг обратился к ней зеленокожий гуманоид.       «Гранд-магистр Ордена Джедаев Йода, один из самых могущественных одаренных галактики, — вспомнила Сарисс, кто это такой. — А по виду и не скажешь».       — Да, немного, — ответила она неуверенно.       — Хм. Зря волнуешься ты. Нету врагов твоих здесь. Но решение принято быть должно. Решить должна ты, каков путь твой будет, — сказал он, оперевшись о свою клюку.       — Мне некуда идти. Так что иного выбора, чем остаться в Ордене у меня нет, — сказала она, заметив, как магистры и остальные переглянулись.       — Выбор есть всегда, Сарисс, — сказал мужчина, который вроде бы улыбнулся Маре, когда они вошли.       «Кого он мне напоминает?»       — Если откажешься, никто не будет выталкивать тебя в никуда. И в детский дом тебя не отдадут, — продолжила мысль магистр Биллаба. — Тебя отправят на одну из планет, с которой у Ордена хорошие отношения, и определят в приемную семью. Эта практика, конечно, редко используется. Но иногда это единственный выход.       Сарисс стояла посередине комнаты и старалась не выдать своего волнения. Не то, чтобы она стремилась покинуть орден. В конце концов у неё здесь уже была как минимум одна подруга и учитель, но то, что ей дали реальный выбор, делало ситуацию более приемлемой. И да чего уж там, ей грела душу мысль о том, что ради неё, ничего из себя не представляющей бывшей тёмной одаренной так заморочились.       — Я все равно хотела бы остаться в Ордене и получить возможность пройти обучение джедая, — ответила она, почувствовав облегчение мастера Джерека. Видимо, он думал, что Сарисс выберет свободу. Зря. Она уже для себя всё решила.       — Отрадно слышать это, — сказал Йода, выпрямившись. — Связь учителя и ученика вижу я. Но мало знает Сарисс юная об ордене нашем. Будет юнлингом пока. Прецедент Скайуокера нам в том порука, — сказал он и встал со своего места, показывая, что заседание окончено. Магистры так же встали со своих мест и пошли на выход из комнаты.       — Вот и всё. Теперь ты одна из нас, — сказала Мара и тепло улыбнулась. Тем временем к ним подошел мастер Джерек и человек, который улыбнулся Маре.       — Целитель, — сказал он, кивнув ей.       — Мастер Турин, — точно так же кивнула она, улыбнувшись доброжелательной улыбкой.       — Мастер Джерек и я посовещались и решили, что ближайший месяц он проведет на Корусанте. Сарисс и ему необходимо лучше узнать друг друга. Да и программу реабилитации и обучения необходимо перетрясти так, чтобы они не перекрывали друг друга, — сказал он, на что Джерек кивнул, подтверждая сказанное.        — Вы можете подойти ко мне в любой момент. Чем смогу — помогу.       — Целитель, я хотел у вас спросить. Может быть я поспешил, но вчера я подобрал две комнаты для меня и Сарисс. Если вы не против, я бы хотел их показать, — сказал Джерек, транслируя через связь легкое волнение.       — Конечно не против. Сарисс? — спросила она девочку, на что та пожала плечами.       — Почему бы и нет, — сказала она пошла за своим будущим учителем. Когда они вошли в лифт, Сарисс решила спросить.       — Мастер Джерек, а кто этот человек?       — Это мастер Марк Турин. Он — глава Совета Примирения. Руководитель дипломатии и военных сил Ордена. И мой непосредственный начальник, — ответил он, смотря прямо перед собой. — А почему ты интересуешься? — спросил он, повернув голову к ней.       — Мне показалось, что он улыбнулся Маре, когда мы вошли в Зал, — ответила она и заметила задумчивый взгляд своего учителя.       — Хм. Ходят слухи, что между ними что-то есть. И что у них то ли два, то ли три ребенка.       — Ух ты! — неподдельно удивилась Сарисс. — Но я думала, что джедаям нельзя…ну… это самое, — смущенно закончила она.       — Запрет носит, скорее, рекомендательный характер, — решил просветить ее Джерек. — У многих есть семьи или любовницы. А корелианцы и вовсе плевать хотели на все подобные запреты и в открытую создают целые семейные кланы. Зелёные джедаи всегда имели свое особое мнение на этот счет.       — А вы? — с ехидцей спросила она, на что получила прищуренный взгляд и задумчивое хмыканье.       — Нет. У меня нет. Ни любовницы, ни семьи. Не до того было, — решил он таки ответить, но сделано это было с такой неохотой, что Сарисс решила не развивать эту тему. Тем временем лифт доехал до нужного этажа, и они отправились к жилому крылу Храма. Шли молча, погруженные в свои мысли. Сарисс удивлялась своим ощущениям на сказанное Джереком. Ведь с ней бывало всякое, а тут чисто подростковая реакция на смущающие вопросы? Что же Мара такого с ней сделала, что прошлые воспоминания для неё... словно подернуты своеобразной дымкой, не дающей эмоциям вырваться наружу? Прошлое для неё лишь не очень приятные картинки, без какого-либо эмоционального окраса.       Джерек же, мониторя приходящие через связь ощущения, довольно кивал. Он знал о том, что сделала Мара. Блокада памяти. Старая методика работы с теми, кто пережил когда-то насилие. И, по правде говоря, Джерек был ей за это благодарен. Ведь Мара избавила его от кучи проблем, которые могли возникнуть, если бы реабилитация шла обычным способом. А так, плохие воспоминания не будут мешать ни ему, ни девочке. И, если все будет хорошо, через месяц он заберет её в Анклав на Телосе IV.       Так и шли учитель и ученик по залам храма, освещенным вечерним солнцем, погруженные в свои мысли, ещё не зная, что это их первые шаги в большом путешествии, что началось в этот самый момент.