Гроссмастер

      — … мы гнались за людьми Ксизора… как вдруг перед нами выскочил какой-то непонятный тип, вроде как викуэй, — говорил человек одетый в форму Полиции Нижнего Корусанта, с перевязанной рукой, — он сразу же набросился на нас своим красным мечом, но командир принял на себя удар. Они сражались, и с нашей поддержкой он даже стал побеждать, но затем этот… с красным мечом взорвал гранату, — полицейский говорил и говорил, рассказывая магистру Мике Джииту и мастеру Терре Сайнубе о случившемся, а буквально за поворотом, сидя на полу и оперевшись о стенку, рыдала тринадцатилетняя Таллисибет.       «Я проклята! Я приношу только несчастья! Учитель Ким погибла! А теперь погибнет учитель Турин! И все из-за меня!» — думала она, сотрясаясь в горьких рыданиях.       А ведь все было так хорошо! Учитель дал ей список литературы и сказал, чтобы она подготовила аналитический доклад о криминальной обстановке. А еще начал учить ее разным приемам. Мастер Сайнубе беседует с ней почти каждый день. А теперь это все закончиться. И она отправиться в сельхозкорпус.       — А может быть оно и к лучшему? — спросила она в никуда, спрятав голову в коленях.       — И что же? — вдруг, Скаут услышала женский голос. Подняв голову, она увидела над собою женщину, одетую в зеленые одежды и губами, накрашенными помадой зеленого цвета, с интересом рассматривающую ее.       — Гроссмастер? — спросила она, чувствуя свою с ней связь через Силу.       — Да, гранд-падаван. Я твой гроссмастер, — улыбнулась она ей, — вставай. Еще не хватало, чтобы ты простыла, — сказала она и подала девочке руку, которую та, после мгновения задержки, приняла.       — Мастер Реус? — спросила она, желая уточнить и вновь получила кивок.       — Да. А теперь объясни мне, падаван. Почему ты плачешь посередине коридора? — спросила она, демонстрируя вежливый интерес, а Таллисибет почему-то стало стыдно. — Твой учитель жив. Я его чувствую, да и ты тоже.       — Но… ведь это из-за меня он пострадал. Я… я проклята.       — Ох, Сила милосердная! Тринадцать лет уже, а наивна, как пятилетний юнлинг, — насмешливо сказала Килливайн, покачав головой, — запомни раз и навсегда. Это не из-за тебя, а предателя Соры Балк, который из-за злоупотребления фехтовальным стилем ваапад пал на темную сторону. И не забивай себе голову глупостями, — посоветовала ей она, а затем замерла и улыбнулась, — лучше приведи себя в порядок и иди в Залы исцеления. Твой учитель только что проснулся, — и стоило Килливайн это сказать, как Таллисибет мигом пришла в себя и побежала в сторону лазарета. Но вдруг, остановилась, и повернувшись, глубоко поклонилась, — спасибо, гроссмастер, — и тут же побежала дальше.       — Прелестное дитя, правда? — вдруг Килливайн услышала старый скрипучий голос и, обернувшись, улыбнулась.       — Учитель, — Килливайн поклонилась, а Сайнубе кивнул в ответ, — время покажет. Пока я вижу лишь потерянного и несчастного ребенка, который больше похож на брошенного детеныша фелинкса, чем на падавана.       — Однако же, ученица, уверяю тебя. Ее аналитические способности не уступают твоим, а бойцовские навыки — Виктора, — весело заметил Сайнубе и вздохнул. — Ну что за напасть?! — в сердцах воскликнул он, стукнув своей клюкой по полу.       — Радуйтесь, что хоть жив остался. Пережить взрыв гранаты, — Килливайн покачала головой, как бы несознательно коснувшись затылка, где до сих пор был шрам от попадания осколка барадиевого заряда. — А рука… ученица мастера Ундули, Баррис, прекрасный протезист. Она сделает ему хорошую замену, — сказала Килливайн и вздохнула.       — Не надо изображать из себя статую, дорогая, — печально улыбнулся Сайнубе, — я же чувствую, что и тебе тяжело, — сказал Сайнубе и дотронулся своей когтистой лапой до ее плеча, а Килли… из ее глаз капнули две одинокие слезинки.       — Это было ужасно. Связь… она натянулась, словно дюрасталевый канат, который вот-вот лопнет. Я, сидя на корабле, считала секунды до того момента, когда он выйдет из гипера. Я мчалась сюда, нарушая все правила движения… наверное, завтра магистр Джиит мне за это устроит взбучку, но… когда я почувствовала, что угроза миновала, ощутила такую слабость… словно я не спала неделю и все это время сама тягала на себе всю систему Кореллия, вместо станции «Балансир», — сказала она и пошла в сторону Залов Исцеления.       — Однако же, мальчик жив, — заметил Сайнубе и довольно проворно, несмотря на возраст, последовал за ней.       — По милости Силы, не иначе, — сказала Килливайн и посмотрела на идущего ряом Сайнубе. — Как Мара? Как она отреагировала?       — А как она могла отреагировать? Она же эмпат, за счет чего и является первоклассным мозгоправом. Но именно из-за этого она максимально уязвима, — говорил Сайнубе, время от времени смотря по сторонам, проверяя, не подслушивает ли их кто-то, — вот и теперь, насколько я понял мастера Че, она чуть не грохнулась в обморок. Вокаре пришлось ее успокаивать. Она до сих пор толком от смерти Марка не отошла, а тут такое, — бурчит Сайнубе.       — Хорошо что Сатель избрала для себя стезю целителя, — сказала Килливайн и остановилась. Они стояли у входа в Залы Исцеления.       — Мастер Сайнубе, мастер Реус, — вдруг они услышали голос Кеноби.       — Мастер Кеноби, — кивнул Терра, — юный Энакин, — кивок персонально Энакину.       — Мы прибыли, как только узнали, — сказал Оби-Ван и кивнул мастерам, — есть новости?       — Я чувствую, что он очнулся, — сказала Килливайн и бросила взгляд в сторону входа, — но он слаб.       — А еще я рассчитываю на твою помощь, Оби-Ван, в деле восстановления бойцовских навыков Виктора, — сказал мастер Сайнубе, оперевшись о свою клюку.       — Да, Оби. Я была бы рада, если бы ты помог, если сможешь, — поддержала мастера Сайнубе Килливайн.       — Все, что в моих силах, — ответил Кеноби и осмотрелся, — а где Энакин? — и действительно. Вот только что Скайуокер был здесь, а теперь его и след простыл.       — Хм. Наверное куда-то ушел, пока мы болтали. Шустро, — хмыкнул Сайнубе, на что Килливайн покачала головой.       — Энакин очень неплохо овладел маскировочными техниками, — словно оправдываясь, сказал Кеноби, пожав плечами.       — И куда он от тебя убежал? — весело спросила Килливайн.       — Хм, — Оби-Ван прикрыл глаза, сосредоточившись на связи, а затем улыбнулся, — в тренировочный зал. Хочет… эм… спустить пар, — сказал Оби-Ван с совершенно честным выражением лица, на что Сайнубе с Килливайн синхронно улыбнулись. Им ли не знать склонность некоторых мастеров к покрывательству мелких грешков своих падаванов? Сами ведь такие!       — Ну что же. Пока молодежь спускает пар, нам не следует тянуть время, — подвел итог обсуждениям Сайнубе и они все вошли в Залы Исцеления.

***

      — Вик? — зайдя в палату, спросил Энакин. — Ты не спишь?       — Да нет, заходи, — хрипло, немного через силу ответил Виктор и посмотрел на Энакина, — что… хреново выгляжу? — явно хорохорясь, спросил он Энакина, хмыкнув.       — Хуже не бывает, — честно ответил он ему, — ты это, прости меня, что так поздно. Не хотел заходить вместе со всеми.       — А еще тебя ждала Падме, — весело заметил и, на вопросительный взгляд Энакина, пояснил: — Оби-Ван даже молчит красноречиво.       — Хм, — хмыкнул Энакин, покачав головой, — в этом весь учитель.       — Оби классный. Тебе ой как повезло с ним, — сказал Виктор, заняв более удобную позицию на койке.       — Как будто твоя Реус не классная, — хмыкнул Энакин, невольно примеряя на себя те повреждения, что получил Виктор. Правая рука была оторвана по плечо, лицо изрезано осколками от гранаты. Куча ссадин и гематом. Виктора на пару часов вытащили из бакты, чтобы не нагружать и так перегруженный организм.       — Не спорю. Она у меня секси, — сказал Виктор, хмыкнув, — помнишь, в шестнадцать все завидовали. Говорили, что у меня такая классная мастер… и как я еще с ней не переспал? Пришлось их… ах… больно… ситх!.. поучить дипломатии, — вспомнил Виктор, а Энакин улыбнулся.       Да, пару раз с ними такое было. Увы, но страдающие от пубертата молодые падаваны часто не следили за языками, из-за чего Виктор с Энакином не раз и не два попадали в разного рода истории. А мастер Реус была, да и остается одной из самых красивых женщин в Ордене. Впрочем, позже они поняли, почему некоторые так откровенно нарывались на драку. И Энакин, и Виктор были сильными падаванами, учениками влиятельных рыцарей и мастеров, и некоторым не терпелось показать, что они не такие уж и крутые. Вот только если их двоих еще можно было зажать в углу, то в те моменты, когда к ним присоединялась Зул Ксисс, они воистину становились непобедимыми.       — Учитывая, то, что ты у нас тот еще ходок, я не удивлюсь если ты будешь первым у своего падавана, — сально пошутил Энакин, на что Виктор… Энакину пришлось уворачиваться от брошенной в него Силой железной кружки.       — Энакин, вот получу бескаровый протез, так дам в твою морду, во век не забудешь, — пробурчал Виктор и для острастки даже попытался встать.       — Прости-прости. Просто… непривычно видеть тебя… таким, — повинился Энакин, прекрасно зная, что его друг ни за что не сделает того, о чем так неудачно пошутил Энакин. Хотя про его похождения слухи ходили всякие, — да и потом, кто тебе столько бескара даст?       — А Джанго Фетт на что? Или он не сможет достать килограмм-два бескара на благотворительность для страждущих?       — Ой все! Страждущий ты наш, — буркнул Энакин.       — Ну а не хрен думать, что он отделается несколькими тысячами добровольцев за нашу поддержку, — сказал Виктор, а Энакин заметил, как он поморщился под повязками. — Болит. Ситх. Какую бы технику не применял, а рука все равно болит. Как будто она на месте, — бурчит он и смотрит на Скайуокера.       — Мастер Че сказала Оби-Вану, что лицо тебе поправят, а вот рука… — Энакин не докончил предложение, чувствуя себя не в своей тарелке. Виктор хоть и хорохорился, но Энакин видел, что ему очень плохо. Уж такой у него был характер. Чем хуже ему было, тем больше тот острил и шутил.       — А… на все воля Силы, — взмахнул Виктор здоровой рукой, — хотя я рад, что хоть лицо мне вернут. Не хочется, знаешь ли, проходить всю жизнь, словно у тебя на лице танцевал вампа, — хмыкнул Виктор и посмотрев на Энакина, спросил: — Ты это… я конечно, польщен, что ты настолько близко к сердцу воспринял мое ранение, но право слово, мне немного неловко, — ухмыльнулся под бинтами Виктор, а Энакин вздохнул.       — Да дело не в этом… точнее, не только в этом, — Энакин от беспокойства сцепил руки так, что они побелели.       — А. Понял-понял. Что, сказал отцу про твою тупую идею о превращении в ситха? — хихикая, спросил Виктор и, заметив кивок, продолжил: — И как он отреагировал? Хотя, можешь не отвечать. Судя по твоему побитому виду, хреново отреагировал.       — Они не понимают! — Энакин вскочил с места и начал ходить туда-сюда. — Они все провалят, если на самом верху не будет кто-то, кто будет все контролировать!       — Да ты на себя посмотри! Какой ты к сарлааку ситх? Энакин, я знаю тебя с десяти лет. Меньше всего ты похож на ситха, — экспрессивно выдал Виктор, но резко остановился, с трудом приводя дыхание в норму. — Ты… это… выбрось эту глупость из головы… друг. Я говорил это раньше… скажу и теперь. Отец с Кеноби… хорошо придумали. Не докучай им почем зря, — сказал Виктор и вновь попытался занять более удобное положение на койке. — Сила с нами, Энакин. Иначе мы бы с тобой здесь не говорили, — сказал Виктор и посмотрел на табуретку. — Передай мне…пожалуйста, ту бутылку, — попросил он и Энакин подал ему бутылку с какой-то мутной субстанцией.       — Что это?       — Энергетический коктейль. Чистая энергия для восстановления тех клеток организма, которые возможно. Бакта это не все Энакин. Мало подстегнуть организм, ему еще нужно дать стройматериалы, — сказав это, Виктор, взяв бутылку левой рукой, припал к ней и начал пить, пока не выпил ее полностью. — Редкостная гадость, — сипло проговорил Виктор, возвращая бутылку Энакину, — но действенная.       — Так что ты думаешь? Мне действительно не стоит… это… самое…       — Уверен. А иначе закончишь, как я, — «пошутил» Виктор. — А как он, кстати? Как папа? Я хотел с ним повидаться, но… как видишь, — обвел он себя левой рукой.       — Ты не обижаешься, что он не пришел? — спросил Энакин, задумавшись, а как бы он реагировал, если бы кто-то из небезразличных ему людей не пришел.       — Нет, конечно. Этого еще не хватало, чтобы он рисковал по такому пустяку, — сказал Виктор и вновь поморщился от боли.       — Это — пустяк? — удивился Энакин.       — Голова есть — остальное не критично, — заметил рыцарь Турин, — впрочем, не спорю, без женской компании мне было бы очень грустно.       — Надеюсь, что во время моего отсутствия ты хотя бы предохранялся, — вдруг в их беседу вмешался третий голос. У входа в палату стоял джедай в плаще.       — Пап… Папа… Ты… Здесь? — у Виктора сперло дыхание. Они не виделись в живую с того самого проклятого покушения и сейчас, видеть его здесь, в палате было… волнительно.       — Да, я здесь. Заскочил на пару минут, пока Мара отвлекает Вокару, а Кеноби шаманит с системами охраны, — мастер-джедай Марк Турин, с натянутым на голову капюшоном, подошел к койке Виктора, присел на корточки и сжал левую руку. — Ну и в какое пуду ты опять попал? — вопрос был явно риторическим. Впрочем, то, что мастер Турин перешел на матерный, выдавало его волнение.       — Да… вот… напоролся на предателя Сору Балка. Думал смогу поймать, но…       — Но он взорвал барадиевую гранату, — закончил Марк, печально вздохнув.       — Мастер, я вас не почувствовал, — удивленно спросил Энакин.       — Это потому что я использую сокрытие. В последнее время я наловчился закрываться даже от тех, с кем имею связь, — сказал он и легонько похлопал сына по плечу, — я хотел бы забрать тебя с собой, сын.       — Всм… всмысле? — удивленно спросил Виктор.       — В убежище, — сказал мастер Турин и, видя непонимание, хмыкнул. — Объявили бы, что рыцарь-джедай Виктор Турин погиб выполняя свой долг джедая, а самого тебя бы переправили… туда, — сказал он, а Виктор только удивленно хлопал глазами, — но в этот раз не получится. Слишком много разумных знают, что ты выжил, — сказал Марк и выдохнул. — Кстати, я видел твоего падавана. Слабосилок, конечно. Но Оби-Ван сказал, что Сайнубе ее хвалит. Кстати, она сидит у входа в Залы, потому что Вокара ее не пускает внутрь.       — Ох, Сила Великая! Энакин, будь другом, отправь девочку в ее комнату. Ей давно уже спать пора.       — Хорошо, — Энакин кивнул и, улыбнувшись, вышел из палаты, оставив отца и сына наедине.       — Ты действительно хотел меня забрать? — спросил Виктор, на что Марк, пододвинув к себе стул, ответил:       — Не только тебя. И Мару. И Сатель. Вот только твоя мать уперлась. Мол, ничто еще не решено и уезжать ей еще рано.       — Так я тоже не согласен, отец, — сказал Виктор и хмыкнул из-под бинтов, — у меня — ребенок.       — Ребенок — не проблема, — отмел Марк аргумент, — проблема — переправить тебя.       — И все равно. Я тут нужнее, — упрямо заявил Виктор, но, заметив, насколько печальным сделалось спрятанное в тени капюшона лицо отца, смягчился. — Можешь для меня кое-что сделать?       — И что же?       — Хочу бескаровый протез, — Марк не видел губ сына, но он прекрасно знал, что тот сейчас улыбается своей веселой и озорной улыбкой.       — Этими вопросами занимается Кеноби, — резонно заметил Марк, хмыкнув.       — Но подчиняется-то он тебе, — парировал Виктор, — не думаю, что Сатин откажет ему в такой малой просьбе. Или Джанго, которого вы активно готовите к… кое-чему, — на что Марк улыбнулся.       — А не жирно ли тебе будет, а? — весело спросил Марк и покачал головой, — Посмотрим, что можно сделать, — сказал он точно зная, откуда и как Кеноби будет доставать бескар, после чего встал со своего места, — вот счастье будет падавану Луминары. Работать с мандалорским железом.       — Она уже рыцарь, — поправил его Виктор, а затем посмотрел на отца и выдохнул. — Ты лучший, пап. Безотносительно бескара. Просто лучший, — после чего отвел взгляд от смущения.       — Это ты лучший, сынок, — сказал мастер Марк и провел рукой по голове, взлохматив уцелевшую шевелюру сына, торчащую из-под бинтов, в привычном с его детства жесте, — не подставляйся больше. Хорошо?       — На все воля Силы, отец. Ты же знаешь, — Виктор пожал плечами. Впрочем, Марк таким ответом не удовлетворился.       — Как я учил тебя, Виктор? На Силу надейся…       — …сам не плошай, — с вздохом продолжил он присказку, — уел. Хорошо, буду осторожней, — словно делая одолжение, сказал он, как и много раз делал в детстве, бунтуя против строгого родителя, а Марк… в последний раз сжав целую руку сына, пошел к двери. Но у самого выхода обернулся с кривой улыбкой.       — Это не просто пожелание, сын. Запомни, теперь у тебя — ребенок, — вернул Марк его же реплику и скрылся за дверью. А Виктор… да, он понимал, что отец рискует, появляясь здесь, в храме. И он бы ничего ему не сказал, если бы он не пришел сюда, хоть и знал, что тот на Корусанте от матери.       Но все же как хорошо, что он все-таки пришел!

***

      В ангаре на нижнем уровне Храма Джедаев, о котором знали очень немногие, стояла небольшая группа разумных. Этот ангар не использовался больше тысячи лет, но теперь его привели в порядок… на всякий случай. Благо сегодня такой случай представился. Мастер-джедай Марк Туриин вновь покидал храм.       — Пап, не уходи, — с глазами полными слез, просила Сатель, крепко держась за его шею.       — Не могу, ангелочек. Я и так не должен быть здесь. Но обещаю, что скоро мы встретимся, — говорил он дочери, сам старательно сдерживая собственные эмоции.       Стоящий недалеко от прощающегося со своей семьей гроссмастера Энакин наблюдал за ними и размышлял о том, что глодало его уже очень давно. Он знал в общих чертах о планах своих мастеров, но в то же время шестое чувство подсказывало ему, что с большой долей вероятности он провалится.       Энакин ненавидел политику и интриги. Он терпеть не мог лицемерие и ложь, которые пронизывали тех, кто этим занимался, за исключением его королевы, Падме. Но Падме — исключение. Увы, но Энакин не удержался и однажды заглянул в мысли любимой… чтобы сразу же пожалеть об этом, ведь он увидел там лишь то, что Падме показывала каждый день своими действиями… искреннее желание помогать разумным. Энакин до сих пор не простил себе собственного любопытства. Да, там был и здоровый карьерный эгоизм, и желание быть впереди, но Скайуокер и сам был таким.       Но случай с Падме был как раз-таки тем исключением, что подтверждало правило. Даже ее друзья-лоялисты, Бейл Органа, Мон Мотма и другие, в лучшем случае размышляли о благе разумных наравне с собственными интересами. Про остальных же ничтожествах, что окружали его ангела, Энакин старался даже не думать.       Так вот. Энакин ненавидел политику. Но… его учителя сделали все от себя зависящее, чтобы он понимал ее. Внутренние процессы, неформальные связи и договоренности… как работает система власти на Корусанте и в других мирах… все это он знал. Не так как Оби-Ван, тот вообще был уникум. Но тоже на очень достойном уровне.       И то что он видел… все те, кого учителя готовили на роль агентов «глубокого» внедрения… увы, но система, которая уже выстраивалась Палпатином просто перемолола бы их. Им всем нужна была «крыша». Некто, кто смог бы прикрыть их, если бы ситх пожелал выместить на них свою злобу. А кто сделает это лучше, чем второй самый могущественный разумный после старшего ситха: его ученик?       — Мастер Марк улетает, Энакин. Не дело витать в облаках в такой момент, — вдруг услышал Энакин голос Оби-Вана сзади и обернулся. Кеноби выглядел как обычно. Единственное отличие, что заметил Энакин, была печаль в его глазах.       — Простите, учитель. Я думал, — ответил Энакин, видя, как мастер Марк обнимает Мару и что-то шепчет ей из-под своего капюшона, который не снял ни разу за время пребывания в храме.       — Надеюсь, не о той опасной затее? — с ходу понял Кеноби, о чем думал Энакин. Скайуокер не ответил, но Кеноби это и не требовалось. — Прежде чем мы закроем эту тему, задай себе следующий вопрос: что бы ты сделал на месте Соры Балка? — сказал Кеноби, а Энакин удивленно посмотрел на своего учителя. — Ведь что-то такое может случиться и с тобой, Энакин, если ты вдруг пойдешь по тому пути, который имел неосторожность упомянуть.       — О чем ты, Оби-Ван? — спросил Энакин, отвернув голову. Вот как, как Оби-Ван это делает? Как это он умудряется знать все его мысли и страхи наперед? И узы тут совсем ведь ни при чем! Энакин в такие моменты блокировал их как только мог. Вот только Кеноби слишком хорошо знал своего падавана, чтобы просто так оставить его без внимания.       — Представь, что вместо Соры Балка — ты. Смог бы ты сделать то, что было бы логичным в том случае, если бы ситх и джедай встретились на поле боя. Смог бы ты убить Виктора? — вопрос был задан словно невзначай, ради галочки, просто чтобы задать. Вот только Энакин давным давно зарекся подозревать Кеноби в необдуманных шагах. К тому же аналогия была слишком очевидной. — Задумался? — задал Кеноби риторический вопрос. — Значит мозги у тебя еще не совсем отсохли, — прокомментировал Оби-Ван то, что видел и чувствовал через связь.       — Сора Балк — предатель, — парировал Энакин, проведя рукою по лицу. Когда Кеноби начинал его вот так пилить, Энакин чувствовал себя мелким юнлингом. И ведь не скажешь, что он не прав. Прав. Но по-своему. В этот момент Энакин почувствовал, как Оби-Ван положил руку на его плечо.       — Не обижайся на мои слова, Энакин. И я, и учитель не хотим для тебя такой доли. То что ты предложил… это ужасно, — сказал Оби-Ван, вздохнув, — и ужасно именно тем… что ты, возможно, прав, — сказал Оби-Ван и опустил голову, а Энакин… Скайуокер удивленно уставился на учителя.       — А разве не ты убеждал меня не делать этого? — удивленно спросил Энакин. Меньше всего он ожидал услышать такие слова от Кеноби.       — А я и сейчас от своих слов не отказываюсь, — сказал Оби-Ван, печально посмотрев на Энакина, — и при прочих равных ни за что на это не пойду и тебе не дам, но… ты знаешь, что вместо Балка на это задание должен был отправиться Квинлан? — неожиданно спросил Оби-Ван, а Энакин… он знал, что Квинлан очень близкий для учителя человек, один из его немногих настоящих друзей. И представить то, что Квинлан лишит руки или вовсе убьет Виктора, разумного, к которому Оби-Ван был привязан как к младшему брату... — Не знаю, как он извернулся, но если верить Сев’ранс Танн, он как-то смог убедить К’баота отправить вместо себя на Корусант Балка, — сказал Оби-Ван и посмотрел на Энакина. — Я рад, что это был Балк, а не Квинлан. Но ведь это мог быть и он, падаван. И точно так же мы не должны забывать, что быть может… прав именно ты, — печально закончил свою мысль Кеноби.       — А гроссмастер? — спросил Энакин, видя, как мастер дает какие-то наставления Зул, которую, видимо, тот призвал через связь.       — Он никогда не скажет этого. И не потому что не понимает. Все-то он прекрасно понимает. А потому что слишком сильно нас любит и не желает подвергать такой опасности и испытаниям даже ради мира в Галактике. Сам видел. Он примчался к Виктору, как только мы вырубили охранные системы, и я ни на минуту не сомневаюсь, что попади ты или я в такую ситуацию, он бы сделал то же самое, — Кеноби вздохнул и провел рукой по лицу, словно стирая усталость. — И перед тем как даже думать обо всем том, о чем ты так смело говорил ответь на вопрос, который я упомянул: смог бы ты убить его? — сказал Оби-Ван, и не успел Энакин среагировать, как к ним подошёл гроссмастер.       — Энакин… прошу тебя не как твой гроссмастер, а как человек, который любит тебя как сына. Не делай глупостей. Мне и волнений за Виктора хватит за глаза, — сказал он и посмотрел на Оби-Вана. — Я надеюсь на тебя, Оби. Надеюсь и верю, — сказал тот и обнял Кеноби, а затем и Энакина.       — Всё будет так, как мы договорились, учитель. Берегите себя и не рискуйте понапрасну, — сказал он и обнял своего учителя в ответ. После этого, мастер Марк обнял Энакина и Зул, поцеловал Мару и Сатель и взошёл на борт своего корабля.       — Да прибудет с вами Сила! — крикнул он с трапа корабля, обводя последним взглядом собравшихся здесь. Здесь были все, кроме Асоки и Таллисабет. Не стоило им пока встречаться с гроссмастером. Тех, кто знает о нем, и так слишком много.       — Да прибудет с вами Сила! — ответил ему разноголосый хор, после чего трап закрылся, скрыв его от их глаз. Затем корабль запустил двигатели и вылетел из ангара под прощальные крики собравшихся.       И пока Энакин наблюдал за отлетающим кораблем, в голове у него вертелся один единственный вопрос…       Смог бы он сделать то, что необходимо?