Иллюзия обмана

      Я не мог спокойно сидеть, вообще сидеть не мог, поэтому я ходил как заведенный по коридору, то и дело заглядывая в занавешанные шторы, надеясь хоть что-то разглядеть. В моей голове так много мыслей, что ни одна не задерживалась дольше нескольких секунд. Уверяю вас, я боялся, что не успею вспомнить всё, но ещё больше я боялся, что не успею сказать ей самое главное… Она должна знать, должна… Внезапная волна гнева накрыла меня и я почувствовал, как боль разливается по моей руке, на костяшках были кровоточащие ссадины. Надеюсь, никто этого не увидел.       Боль привела меня в чувство, и я все же сел. Как долго я здесь? И почему до сих пор никаких новостей? Телефон разрядился, но я нашел часы в холле, куда вышел за кофе. Я находился здесь около 5-ти часов, ещё немного — и я сойду с ума. Кофе обжигал, но это не помешало мне опустошить стакан за пару минут. Я вернулся к операционной в момент, когда оттуда вышел мужчина. Сердце вновь бешено забилось. Я подбежал к нему и, кажется, даже схватил за руку. — Доктор! Что с моей мамой?! — видимо, мой вид был далеко не самый лучший, потому что мужчина медленно подвел меня к стене и усадил на скамейку, присаживаясь рядом. — У вашей матери очень сильные ожоги, ее доставили к нам в тяжелом состоянии. Операция длилась почти 9 часов, мы сделали все возможное, мне очень жаль. Примите наши соболезнования. — он положил руку на моё плечо и встал.       Внутри меня все загорелось яростью, которой я не чувствовал прежде. Мне хотелось рушить всё, что меня окружало, потому что теперь ничего из этого не имело смысла. Моя жизнь не имела смысла. Я выбежал с больницы на пустую темную улицу, поймал такси. Круглосуточный бар. Не знаю, сколько я выпил, но деньги у меня закончились. Проснулся я на лавочке в парке, день был ветреный. Дрожь пробивала до костей, сердце болело так сильно, что мне было больно дышать. Но почему мне было плевать? Вы можете объяснить мне, почему всё так? Чем я заслужил это? Тем, что любил её, был благодарен, старался заботиться? Я плёлся по улице в сторону дома моих родителей, понемногу приходя в чувство и все больше осознавая своё одиночество и никчемность.

***

      Я зашёл в дом, который был в полном беспорядке после пожара, совсем один после похорон. Поколебавшись, я все же сел. Лучи полуденного солнца проникали через окно. Я сидел здесь все время, подобно разрушению. В последних лучах солнца казалось, будто клавиши фортепиано двигаются. Действительно ли это клавиши, издававшие звуки когда-то прежде? Я думал о тех временах, когда моя мама прикасалась к этим клавишам. Я выдернул одну из них и открыл окно. Ночной ветер проник в комнату. Чтобы ни происходило сегодня, все было похоже на то, будто этот ветер ворвался и ударил меня. Я со всей силы кинул клавишу в этот холодный воздух. Не знаю, может, мой слух ухудшился, но я не услышал звук клавиши фортепиано, упавшей на пол. Не важно, сколько времени прошло, это фортепиано не издаст ни звука снова. Потому что я никогда больше не буду играть на фортепиано.