fitter, happier

Редкие маленькие снежинки падали с неба. На востоке лучи заходящего солнца едва пробивались сквозь контуры высоток и небоскребов Детройта. Прямо перед Хэнком, сидящем на лавочке, открывался лучший вид на город, но тот не видел ничего. Он был слишком потерян в своих мыслях. Прошло несколько дней с тех пор, как Андерсон окунулся в суетливую «семейную» жизнь с головой: то Коннор засыплет вопросами, начинающимися либо с «почему», либо с «зачем», то напросится гулять с Сумо, а то Ричард учудит что-то невероятное — парнишка, наверняка нарочно, сел в машину и завел ее прямо в гараже! Все это выбивало из колеи и сбивало с привычного ритма, хотя, если выражаться точнее, Андерсон забылся. Он забыл о том, что обычно выпивал по вечерам, о том, что выкуривал по пачке, а то и не по одной, забыл, что не может заснуть без хотя бы стаканчика виски. Неужели он скатился только потому, что в одиночку ему нечем было себя занять? Вообще, это все псевдофилософия, низкопробный самоанализ или вроде того — таким не занимаются на детской площадке. О таком обычно говорят посреди ночи с таким же полупьяным другом, как ты сам, или барменом — универсальным собеседником, по мнению Хэнка. Не о таком думают под взглядом детских глаз. Ричард даже наклонился, чтобы разглядывать лицо Андерсона внимательнее. Сейчас тот выглядит участливым, можно сказать, что андроид хочет что-то спросить, но все мнется. Возможно, Хэнку стоило что-то сказать, но в голову не приходило ничего, кроме наверняка не малых цифр в конверте со счетами. Денег на оплату пьяных выходок катастрофически не хватало, а мыслей о том, как все это разрешить было слишком много — одна цеплялась за другую, вторая разносила в пух и прах третью, а четвертая и пятая просто витали где-то на фоне. Но ничего дельного не было. Да, он мог отказаться от всего, оформить возврат, сказать, что ошибся по пьяни — с кем не бывает? — или соврать. Но что-то внутри, какое-то тупое упорство не позволяло ему набрать номер поддержки на сайте Киберлайф, объясниться и вернуть себе кругленькую сумму. Ему ведь нравилось. Хэнку нравилась его выходка, нравилось приходить домой со смены, видеть две довольные мордашки и чувствовать себя нужным. Ему было с кем поговорить, ради чего улыбаться. Ради кого. Да, даже Ричард больше не казался таким засранцем, хотя и выражал меньше эмоций, чем Сумо, что уж говорить про Коннора. Тот разве что с объятиями не лез, и сюда мужчине хотелось добавить слово «пока». Он был уверен, что младший скоро освоится. И все же проблема долгов казалась неразрешимой, особенно учитывая то, что список затрат с каждым днем обещал расти, как растут потребности детей — в бешеной прогрессии. — Что-то случилось? — словно очнувшись ото сна, мужчина поглядел на андроида. — Разве только у вас, — это не прозвучало ехидно, напротив, Рик, кажется, сочувствовал, — Вы очень задумчивы, Хэнк. Мужчина невесело усмехнулся и некоторое время размышлял над ответом. Что он мог ответить? Что угодно. Мог соврать, мог сказать правду, мог придумать что-то, мог попросить андроида отстать, но выбрал молчание, хоть и знал, что любопытсво Ричарда это не утолит. Устав ждать ответ, андроид спросил: — У нас ведь проблемы? Проблемы были только у Андерсона, но это «у нас» прозвучало так участливо, так трогательно, что Хэнку стало стыдно. Стыдно за то, что сейчас ходит по старым граблям, не участвует в жизни тех, кому он нужен, пускай это даже прописано в их программе, а не заложено инстинктивно природой — а была ли, к слову, разница? — что снова ведет себя, как мудак. — Все в порядке, Рик, — натянуто улыбнувшись, мужчина потрепал парнишку по волосам, а затем поднялся с лавочки, чуть ежась от холода. — Ну-ка, чем вы там занимаетесь? Растирая замерзшие руки, мужчина отправился за старшим к Коннору. Братья занимались тем, что пытались отгадать вкус мармеладок, поочередно передавая друг другу пакет с конфетами. Присоединившись к торжеству сахара в крови, Хэнк не был удивлен тому, что проигрывает двум машинам — после стольких лет курения он едва мог отличить «ананас» от «пина-колады». Или это был «кокос»? Как бы там ни было, ему было спокойнее видеть полуулыбку Ричарда и слышать веселый заливистый смех Коннора, чем сидеть, морозить задницу и думать о том, что все плохо. Они выкрутятся. Наверняка выкрутятся. Это перестало успокаивать, когда Хэнк увидел количество цифр в пришедших счетах. Засев на кухне, мужчина пытался понять на чем лучше экономить и от чего придется отказаться в ближайшее время, чтобы не оказаться на улице. Расчеты казались бесконечными и абсолютно бесполезными, а потому от досады мужчина закурил, стараясь выдыхать дым в сторону вытяжки. — Хэнк? — Ричард зачем-то встал посреди ночи. — Чего не спишь? — Андерсон знал, что вопрос глупый, и оба его чада только имитировали сон, но… — У нас, все же, проблемы? С долгами? — мальчик занял стул рядом с мужчиной и оглядел бумаги на столе. Скрывать было нечего, можно сказать, Хэнка поймали с поличным, а потому тот кивнул и сделал затяжку, возвращая взгляд на бумаги. Мужчина сбился, но на Рика совсем не злился. Все эти цифры и всевозможные операции с ними уже осточертели. Некоторое время они сидели молча, но, докурив сигарету, Андерсон все же заговорил, понимая, что уж не парнишке надо объясняться: — Пытаюсь придумать, как мы будем выживать на мою зарплату. В принципе, если за пару лет я не слягу в могилу или не лишусь работы… Все и получится. Ричард нахмурился, хотя его диод все еще горел голубым, некоторое время обдумывал сказанное, глядя на счета. — А если найти еще какой-то способ? — поинтересовался тот, глядя на мужчину. — Ну, тебе на работу еще рано, Коннору тем более, а вторую я, боюсь, не потяну, — невесело усмехнулся мужчина, а затем вздохнул, потирая уставшие глаза. Когда он снова посмотрел в сторону Ричарда, то был искренне удивлен. Он видел в серых глазах волнение и тревогу, а на обычно непроницаемом лице было слишком много эмоций, но диод так и оставался спокойно-голубым. Это была так хорошо прописанная программа или, напротив, сбой? Диод Коннора менял цвет по сто раз на дню: каждый вопрос, каждая мелочь, все, что угодно, волновало его искусственный разум. Он напоминал этим Коула. Для старшего волнение, да и вообще эмоции были мало свойственны. Тот по уровню экспрессии был где-то наравне с Сумо, разве что хвоста не было. Ричард то казался таким самовлюбленным и возвышенным над всеми и вся умником, что вызывал раздражение у Андерсона только одним своим присутствием, то вел себя напрочь отстраненно, совсем уж искусственно. А бывали моменты, когда Ричард глядел на Хэнка взглядом человека, прожившего всю жизнь, уже лежащего на смертном одре. Человека, который знал слишком многое. И это приводило в холодное оцепенение. Только сейчас Рик казался живым, казался настоящим школяром, который не знал, как признаться в том, что его, Хэнка, директор вызывает в школу или вроде того. — Чего ты так переживаешь, я же говорю, выкрутимся, — устало улыбнувшись, Хэнк положил руку на плечо парнишки и легко сжал. — Я просто… — даже голос андроида приобрел невероятную проницательность, — У меня есть мысль. Только не говорите Коннору, хорошо? — Хорошо. И давай уже на «ты». А то мне как-то совсем неловко, — отпустив Ричарда, Андерсон приготовился слушать. — Я — машина. Пускай и моя программа настроена на симуляцию поведения ребенка школьного возраста, на этом потенциал не заканчивается и… — Ричард глядел в упор на Хэнка, наблюдая за реакцией мужчины. Тот внимательно слушал, но с каждым словом андрода, вид у человека становился все более и более хмурым. — Используя весь потенциал, я бы мог рассчитывать максимально приближенную к верной вероятность победы той или иной… — Ставки — это не занятие для детей, Ричард, — сурово произнес Хэнк и поднялся. — Иди спать, хорошо? — Но… — отчаянно выпалил парень, но мужчина всем видом давал понять, что никаких возражение принимать не будет. — Никаких «но», «может» и «верных вероятностей», умник, — Андерсон, конечно, тратил деньги на тотализаторе, но Рик и предлагать такого не должен был. Вообще Хэнк ждал сочувствия, возможно какой-то наивной идеи из серии продавать печенья или там рукоделием заняться и продавать его результаты особо увлеченным личностям, в конце концов он мог принять мысль об открытии собственного бизнеса, но не это. Ричард тоже поднялся, оглядел Хэнка и отправился обратно в комнату. Он снова был похож на себя — непроницаемый, горделивый, шибко умный. Андерсон фыркнул и покачал головой. На сегодня сюрпризов точно хватит, а кому и пора лечь спать, так это Хэнку. Условия в доме лейтенанта и для взрослого человека были чуть ли не спартанские. Одна спальня, ванная комната, кухня и диван с телевизором. Нечего было говорить о том, каково тут детям, пускай и ненастоящим — в конце концов, какая разница, человек, андроид, животное или святой дух — всем нужен комфорт и уют. Так и вышло, что теперь Хэнк ночевал на диване, едва ли не сваливаясь с него, а Коннор и Ричард делили одну большую постель на двоих. Возможно, дело было в неудобстве, возможно в том, что на улице завывала метель, а может в том, что из головы не выходили слова старшего. Так или иначе, глаз сомкнуть Андерсон не мог. За свою работу в полиции он навидался всякого — и ненормальных, и помешанных, людей с мотивами и без, одни чего-то боялись, другим бояться уже было нечего, но вот с андроидами у него опыта было мало. Конечно, он знал что-то, что знают все без исключения, но у него было много вопросов: что входит в их программу, что она позволяет им делать, что нет, как они мыслят и могут ли вообще, осознают ли что такое чувства или только подыгрывают? Бесконечный шквал вопросов и ни одного вразумительного ответа. Хэнк потерял счет времени, а когда понял, что глаза закрываются против его воли, часы уже показывали четыре тридцать девять утра. Все это время он изучал просторы интернета на предмет хоть какой-то информации об андроидах. И если о любой модели можно было найти тонну информации, то серия RK как-то не особо пользовалась популярностью. Единственно, что его заинтересовало — статья об известном художнике двадцатых годов, Карле Манфреде. Любование его картинами ничего не дало — Андерсон не смыслил в искусстве ничерта, но несколько слов в статье резали глаза уж слишком сильно: «…возможно, именно поэтому основатель компании «Киберлайф», Элайджа Камски, предоставил Карлу одну из своих новейших разработок, RK-200. Так, художник уже на протяжении нескольких лет появляется почти на всех своих выставках в компании Маркуса, его названого сына, того самого андроида-прототипа…» — Ну и извращенцы, — сонно пробурчал Хэнк и отложил планшет на пол, прикрывая глаза. Последнее, о чем тот думал засыпая, и первое, что пришло в голову утром — стоило бы связаться с этим Карлом. Поговорить, как «гордый отец» и «папаша на мели» об искусственных детях. В целом, это не представляло никакой сложности, а на крайний случай, если этот Манфред окажется самым настоящим старым извращенцем, то значок лейтенанта у Хэнка всегда наготове. Какой бы продуктивной ни была ночь, она была бессонной, а потому смена для Андерсона прошла как в тумане. Ни кофе, ни энергетики не бодрили его, а монотонный выговор Фаулера казался просто смертельно скучным — ни криков, ни возгласов, только морали и угрозы увольнения, которые тот слушал уже лет пять. Дома хотелось только завалиться спать, но, как оказалось, диван занят. Рик и Коннор смотрели — кто бы мог подумать — прямую трансляцию баскетбольной лиги. Делать замечания в адрес Ричарда просто не было сил, а потому Хэнк плюхнулся на диван рядом с ребятами. — Детройт Пистонс против Мемфис Гриззлис, — сказал старший, не отрывая взгляда от экрана. — Мы поспорили с Коннором: если выиграют Пистонс, то весь завтрашний день он будет делать, что я захочу. — Вот ты… — только и усмехнулся Хэнк. Хитрый засранец. Очень хитрый. Было даже интересно, что один андроид может загадать для другого.