Что есть истина?

В первый день своего отпуска Маккензи стояла перед заставленным цветочными горшками окном и разглядывала размытый туманом лондонский пейзаж. Сегодня ей не спалось, поэтому она сочла это знаком того, что пора выполнить хоть что-нибудь из списка «Как, должно быть, это здорово». Окунуться в прохладную тишину шумной столицы, пройтись по знакомым местам в рассветной дымке и ощутить то особое умиротворение. Может, хотя бы это поможет. Маккензи планировала гулять до того момента, пока на улицах ей не встретятся, как минимум, четверо деловых мужчин со стаканчиками кофе. Или пока ее голова не начнет гудеть колоколом от усталости. Маккензи чувствовала себя почти счастливой, рассекая тусклое утро города, который с каждой минутной наполнялся красками, звуками и людьми. Рассветное солнце лихорадочно пыталось захватить как можно больше пространства, словно догадываясь, что через час-два небо плотно затянет облаками. Грохотали открывающие витрины магазинов роллеты, на дорогах сигналили друг другу кэбы и велосипедисты, по тротуарам мельтешили офисные работники, которые в одной руке сжимали смартфон, а в другой – какой-нибудь мудреный напиток из «Старбакс». Маккензи почти нарочно шла неторопливо, вдыхая утренние запахи, стремительно растворявшиеся в потоке проснувшейся суеты. Когда глаза начало пощипывать, а город превратился в совершенно обыкновенный гудящий рутиной улей, Маккензи двинулась в сторону дома, мечтая только о гарантированно крепком сне до полудня. Заведомо плохой идеей было срезать путь через переулок. Хотя Маккензи часто настолько глубоко погружалась в свои мысли, что отрывалась от реальности, а, когда сильно уставала, могла и вовсе спать на ходу, в этот раз хлопки, разрезавшие воздух, казалось, над всем Лондоном, было трудно не услышать. Маккензи вздрогнула, мгновенно взбодрившись, и заозиралась. Переулок почему-то все еще был погружен в полумрак и полупрозрачный влажный туман. Она поежилась. Новый, чересчур громкий, хлопок – и в ушах зазвенело, а спину лизнула волна холода, заколов между лопатками. Это совсем перестало походить на выхлопы старой машины... Маккензи с плохим предчувствием вгляделась в туман. Как раз в этот момент в прогале между домами, откуда она пришла, возникло несколько человек. Они неумолимо неслись на нее, некоторые размахивали чем-то похожим на пистолеты, а она словно приросла к месту. Очередная выпущенная пуля ударилась в бок мусорного контейнера и заставила Маккензи прикрыть голову руками и, вскрикнув, пуститься, наконец, бежать. Но новый выстрел она ощутила как никогда близко, чуть ли не запах и вкус почувствовала, а в следующее мгновение плечо обожгло резкой болью, и Маккензи от неожиданности потеряла равновесие, с грохотом свалив один из мусорных баков. Глаза заволокло красной пеленой, а рука пульсировала так, что невозможно было терпеть. Когда Маккензи, сжав зубы, снова получила контроль над собственным зрением, ей захотелось немедленно спрятаться среди вздутых пакетов с мусором. С одного конца переулка на нее бежало четверо мужчин, один из которых, петляя, вырвался вперед и, кажется, заметил ее. У другого конца с визгом затормозила черная машина, закрыв собой проход. Маккензи с упавшим сердцем успела подумать, что это похоже на ее конец, прежде чем к ней подлетел заметивший ее незнакомец. – Вы в порядке? – не получив никакого вразумительного ответа, он осмотрел ее. – Вы ранены. Давайте вставайте скорее. Он с легкостью поднял ее на ноги и повел вперед, а Маккензи даже не подумала сопротивляться. Только когда ее затолкнули в машину и в закрывшуюся дверь стукнулись пули, она поняла, что происходит. Маккензи подавилась вскриком, потому что автомобиль резко тронулся, и она чуть не скатилась с заднего сидения. А потом упала спиной на чьи-то колени, когда водитель лихо вписался в поворот. Сверху на нее крайне удивленно, разведя руки в стороны, словно боясь прикоснуться, посмотрел обладатель колен – светловолосый мужчина с щетиной, которая грозила перерасти в бороду. Маккензи тут же вскочила и постаралась отползти как можно дальше. Она судорожно оглядела салон: рядом с ней на заднем сидении первый мужчина, прямо перед ней второй, выкручивающий руль, а на переднем пассажирском – третий, ее «спаситель», который слабо улыбнулся ей в зеркало. Маккензи подавила рвавшийся наружу писк, потому что ситуация стала еще безрадостнее, чем была, когда она валялась на мусорных мешках в грязном переулке под почти что перекрестным огнем. – Что происходит? – она решилась на вопрос, но за ее спиной звонко что-то разбило сначала заднее стекло, а потом и лобовое. Машина вильнула, послышались пронзительные гудки, и все мужчины резко пригнули головы. Маккензи в еще большем ужасе сползла по спинке своего кресла. Она цеплялась за обивку, а в ее голове роились тучи вопросов. – Мы уходим от погони, если не видно, – раздраженно пояснил водитель, разворачивая автомобиль. – Кто, черт подери, это, Итан? – Я ее не знаю, Брандт. – Куда вы меня везете? – Тогда на кой черт ты притащил ее в машину? – В меня стреляли, а попали в нее. Я не мог бросить ее там. – Почему в вас вообще стреляют?! Кто вы?! – Бенджи, обработай ее пока. – Что? «Обработай» значит «убей»? Кто вы такие? Что вам от меня надо? – Тихо, – как только стрельба успокоилась, светловолосый сосед Маккензи протянул к ней руки, серьезно глядя на ее плечо. Та хотела тут же отодвинуться, а лучше выпрыгнуть из машины прямо сейчас, но отступать было некуда. И левое плечо напомнило о себе горячей пульсацией. Взглянув на него, Маккензи поняла, что ее белая рубашка безнадежно испорчена, порвавшись и пропитавшись кровью. Осознание того, что это ее собственная кровь, подгоняло на выход съеденный завтрак. – Я только посмотрю, – пробормотал Бенджи, отодвигая разорванный край ее рукава. – Пуля прошла по касательной, но царапина довольно глубокая. Он принялся копаться в своих карманах. Машину снова занесло, и Маккензи тряхнуло так, что она ударилась головой о потолок. – Я бы советовал вам пристегнуться, мисс, – слегка обернувшись через плечо, заметил тот, кого назвали Итаном. – Кто вы такие? – хрипло повторила Маккензи, пропустив потрясающую рекомендацию мимо ушей. – Это вам знать совсем не обязательно, – хмыкнул водитель, и эти слова насторожили Маккензи еще сильнее. Она повернулась к Бенджи и увидела в его руках нож. – Что вы хотите со мной сделать?! – она бешено закричала, готовясь отбиваться от обидчика ногами, руками и всем чем понадобится. – Убить, да?! Как ненужного свидетеля? Выпустите меня сейчас же! – Похоже, кое-кто тут помешан на убийствах, – саркастично протянули с водительского кресла. – Да успокойтесь же вы! – воскликнул Бенджи нетерпеливо. – Никто не собирается вас убивать. Мы хотим помочь. А вот те парни вряд ли будут дуть на ваши царапинки. Так что дайте мне уже обработать рану, пока вы не подцепили что-нибудь! – А нож вам зачем? – просипела Маккензи, забившись в угол и упираясь одной рукой в потолок машины, так как ехали они точно с нарушением всех возможных правил. Бенджи, держа себя в руках, выпустил воздух сквозь зубы. – Чтобы разрезать рукав вашей рубашки – по-другому я не смогу добраться до ранения. Маккензи, сжавшись, все же переместилась ближе к нему. Он распорол ткань у нее на плече и аккуратно отделил ее от кожи, испачканной липкой кровью, но Маккензи все равно болезненно зашипела. Бенджи начал промывать и обрабатывать царапину, накладывать повязку. Но вдруг снова послышались выстрелы, их машина совершила какой-то сверхъестественный маневр, и Маккензи сильно дернулась. Узел бинта, который завязывал Бенджи, получился резко тугим, из-за чего она громко вскрикнула. – Можно потише? – вспылил водитель. Он пытался совладать с автомобилем, что ему явно давалось с большим трудом. – Да ты же водишь хуже, чем водил Итан в Марокко! – ответил Бенджи, быстро ослабляя узел повязки. – А тогда мы, к слову, сделали десятерное сальто вместе с машиной. – Чтоб этому правому рулю провалиться! – Спокойно, Брандт, смотри лучше на дорогу, – проговорил Итан, занимаясь какими-то своими делами, как будто держался в кресле силой мысли. – А вам, мисс, я же сказал пристегнуться... – Спокойно, да? Каким образом они вообще тебя засекли? – напряженно перебил его Брандт. После экстренного торможения, чтобы не врезаться в какой-то забор, Маккензи поняла, что вид крови, на самом-то деле, мало повлиял на ее рвотные позывы. – Меня тошнит, – выдавила она, отдуваясь. Бенджи округлил на нее глаза, Брандт спереди чертыхнулся. – Где у нас были пакеты? – засуетился Бенджи, а Итан в этот момент высунулся в окно по пояс и начал стрелять по сзади едущим машинам. – Что это он делает? – поперхнулась Маккензи, разом забыв о том, что ей плохо. Она предпочла не оборачиваться, чтобы заглянуть в разбитое заднее окно и оценить масштабы только что произошедшей аварии, от которой они стремительно удалялись. Вокруг Маккензи никто не обращал на происходящее внимания. Гораздо больше их волновала перспектива отмывать салон после нее. Итан вернулся на место, положив пистолет на приборную панель, Брандт сбавил скорость и уже более аккуратно свернул с главной дороги, Бенджи выудил из серебристого кейса бумажный пакет, высыпал оттуда какие-то мелкие круглые предметы, похожие на батарейки, и протянул его Маккензи. Она только хлопала глазами, оглядывая каждого по очереди. – Да кто вы, вашу мать, такие?

***

Машина затормозила, когда Маккензи смирилась с тем, что не в силах вникнуть в ситуацию. Погони за ними не было уже минут тридцать, и Маккензи чувствовала только давящую усталость после пережитого стресса. Ее никто не трогал, и она старалась не привлекать к себе внимание. Но картинки за окном перестали мелькать, и Маккензи немного встрепенулась. На нее смотрели все. Она наконец увидела насупленное лицо Брандта со складками между бровей, которое сильнее всех выражало недовольство. – Мисс?.. – начал Итан, приподняв брови, и Маккензи с опозданием, но все же догадалась, что он ждет, когда она представится. – Я вам не скажу свое имя, – покачала она головой. Мужчины с искрящимися иронией глазами переглянулись – видимо, их пассажирка показалась им крайне потешной. И только Брандт все-таки вернул прежнюю серьезность. – Как скажете. Погони нет, стрельбы тоже, так что вы можете быть свободны. Теперь вы вне опасности. Где вас высадить? – продолжил Итан. Маккензи поборола желание выйти прямо здесь и бежать без оглядки. Но, мельком глянув в окно, поняла, что находится на стоянке у какого-то придорожного магазина явно за пределами города. – Просто верните меня в Лондон. – Мы можем и до дома вас довезти, – заверил Итан. – Я вам не скажу свой адрес. – Вот и чудно, – вздохнул Брандт, поворачиваясь вперед. – Только сменим машину для начала. Желательно, чтобы руль был слева. – Что? – вопросила Маккензи, но все начали покидать салон. Перед ней открыл дверь Бенджи и предложил руку, но она неуклюже вылезла сама. Маккензи нетвердо переминалась с ноги на ногу, как будто училась ходить заново. Она пыталась взять себя в руки, но ей все казалось, что ее постоянно уносит куда-то в сторону. Голова шла кругом, глаза горели огнем. Хотелось поскорее запереться дома, но в то же время страх еще сидел где-то на краю сознания, и мысль об одиночестве заставляла его атаковать шаткие нервы Маккензи. Ее вынужденные сопровождающие ушли вперед, и ей ничего не оставалось, как последовать вслед за ними. – Бенджи, – позвал Итан и кинул тому что-то маленькое, черное и прямоугольное. – Займешься? – Ну, ради этого же все и затевалось, – усмехнулся в ответ Бенджи. Они всей толпой подошли к пустой машине на стоянке. Итан опустился на корточки перед водительской дверью и вытащил из кармана какой-то небольшой прибор. Брандт и Бенджи принялись осматривать периметр, а Маккензи всерьез занервничала – ей совершенно не улыбалось попадание как в морг, так и в тюрьму стараниями ее попутчиков. – Зачем вы это делаете? – шикнула она, одновременно пытаясь сделать вид, что не имеет к происходящему никакого отношения. – Затем, что наша машина похожа на отбивную, а это очень приметно. Да и ее видели, по меньшей мере, восемь наших преследователей и штук сорок пять камер, – непринужденно ответил Итан, и автомобиль согласно бибикнул. – Если не возражаешь, я поведу, Брандт. – Нет проблем. Я больше за эти адские британские машины не сяду. Без обид, Бенджи. Маккензи, воровато оглянувшись, нехотя забралась в салон. Мужчины пристегивались и устраивались поудобнее, как будто вовсе сейчас не занимались угоном чужого авто. Маккензи поняла, что где угодно будет безопаснее, чем на пассажирском сидении украденной машины, за рулем которой сидит человек, явно перешедший дорогу каким-то криминальным элементам. – Все ясно, – нервно хихикнула Маккензи. – Вы просто преступники. Ее высадили в самом центре. Маккензи все же нашла в себе силы на последний акт вежливости и сказала им спасибо, хотя забинтованное плечо вряд ли того стоило. Ведь это по их вине она вообще оказалась во всей этой жуткой вакханалии. Первой мыслью, когда она оказалась вне зоны чьей-либо досягаемости, было вызвать полицию, но телефон разрядился после целой ночи усиленной эксплуатации, и Маккензи подумала, что хватит с нее проблем на сегодня, а объяснение с полисменами обещало стать одной из них. В шумном Сити она наконец-то почувствовала себя неплохо. Здесь ее точно не могли пристрелить или похитить – слишком много свидетелей. Правда, окровавленный, разорванный рукав ее рубашки иногда обращал на себя внимание, из-за чего Маккензи пришлось зайти в бутик. Да она была и рада как можно больше времени провести среди людей, чтобы успокоиться и убедиться, что никто ей не угрожает расправой и все идет своим чередом. Конечно, ее спросили участливые продавцы, что же случилось с ее рукой, на что сказать правду она никак не могла. Как она это объяснит и кто ей поверит, когда она сама толком не может в это поверить? Выбросив испорченную одежду в ближайшую урну, Маккензи решила, что до темноты лучше все-таки вернуться домой, но она еще не до конца отошла от пережитого, поэтому просто бездумно гуляла по людным паркам и торговым центрам. В голову все лезли и лезли воспоминания о самом ужасном дне в ее жизни, который случился сегодня. Под тканью свободного рукава новой толстовки покалывало рану. Возможно, ей повезло, что Итан забрал ее с собой. Иначе ее, наверно, просто застрелили бы как лишнего свидетеля. От этих мыслей Маккензи замутило. Хорошо, что этот кошмар остался позади. Под вечер она успокоилась и привела свои нервы в относительный порядок. Решила, что лучше всего отвлечься ей поможет хорошее кино, как и всегда. Маккензи зашла в единственный в своем роде магазинчик дисков, расположенный прямо напротив ее дома. Ей всегда казалась крайне уютной идея коллекционировать фильмы на дисках. В этом была своеобразная душа, как в виниловых пластинках. Так что Маккензи довольно часто посещала данное заведение и следила за новыми поставками. Жаль, что спрос на подобные носители все падал и падал, и эра DVD двигалась к своему неизбежному закату. Прохаживаясь между рядами полок в пустом, тесном магазине, Маккензи только краем глаза заметила, как в двери вошло небывалое для такого времени суток количество посетителей. Они рассредоточились по залу, а к Маккензи неожиданно кто-то подошел. Она быстро подняла взгляд. Перед ней стоял довольно пожилой, но поджарый мужчина с щегольски зачесанными назад седыми волосами. Маккензи сразу полегчало, ведь ухоженный старик вряд ли мог быть как-то связан с утренней перестрелкой. Он был одет в строгий клетчатый костюм, только из-под укороченных брючин у него торчали рыжие носки и вызывали некоторое недоумение. Но лицо его выглядело так, как будто он пару раз делал пластику. Мужчина с натянутой улыбкой взглянул на коробку с диском, которую держала в руках Маккензи. – «Девушка из Дании», – прочитал он. – А знали ли вы, милая леди, что тенденция наряжать мужчин в женские одежды ради написания картины тянется издавна? Например, для да Винчи, когда он писал свою «Джоконду», позировал его ученик Салаи в женском платье. – Это всего лишь недоказуемое предположение, сэр, – ответила Маккензи, улыбнувшись. Не каждый день встретишь на улице человека, подкованного в сфере интересных фактов об искусстве, пусть и таких избитых. Было бы странно, если бы ей это не понравилось, с ее-то профессией. Мужчина басовито рассмеялся. – Да, верно. Конечно же, вам это известно. Еще бы вам это не было известно. Полагаю, тогда Итан Хант и его шайка не обратились бы к вам. Маккензи непонимающе заглянула в глаза незнакомца и ощутила острое желание телепортироваться домой. Что он хочет этим сказать? Она поставила диск на полку и отступила на шаг. – Я вас не совсем понимаю, – она попыталась улыбнуться, как делала в любой ситуации, начинающей пахнуть жареным. – Вы, наверно, меня с кем-то путаете. – Разве, мисс Маккензи Кларенс? Вы же сегодня катались по Лондону в компании агентов Ханта, Данна и Брандта? Маккензи сглотнула слюну. Второй раз за день влипать в историю было абсолютным перебором. – Я, пожалуй, пойду, – она почти бегом поспешила к выходу и несказанно обрадовалась, когда подозрительный мужчина не стал останавливать ее, ловить за руку или еще что-то в таком роде... Вместо этого на ее пути тут же возникли два мощных парня, загородивших спасительную дверь. Маккензи с нарастающей тревогой посмотрела по сторонам. За кассой никого не было. Сзади стоял этот странный человек, а дальше, по всему магазину – еще люди, разом повернувшиеся к ней. – Прошу вас, не спешите так, – мужчина вновь улыбнулся, но теперь весь его вид только отталкивал, темные глаза напоминали о пауках, а морщины на неестественном лице тут же выдали его очень даже преклонный возраст. Это был настоящий старик. Он напомнил Маккензи героя картины «Американская готика», которая всегда заставляла ее нервничать. – Я думаю, вам будет интересно.