Что есть истина?

– Кто вы такой? – Маккензи с тугим напряжением во всем теле повернулась лицом к старику, стараясь скрыть дрожь в голосе. Сколько раз за сегодня она задавала этот вопрос? И почему-то была уверена, что и теперь ее проигнорируют. – Поразительно странно и невежественно с вашей стороны то, что вы не узнали меня, милая леди. Учитывая вашу профессию и наш общий интерес к русскому реализму. Я вот про вас знаю. Выпускница института искусства Курто, тема дипломной работы – «Эволюция концепции исторического жанра в творчестве художников-передвижников». Сейчас вы работаете в Гилдхолле младшим научным сотрудником. Удивительная биография. И совсем неудивительно, что вы так востребованы. Маккензи в ответ только нахмурилась. Ладони вспотели, а в ботинках ей резко стало тесно. Этот человек явно считал ее причастной к чему-то. И Маккензи понятия не имела, как объяснить, что она – обычная девушка, рядовой искусствовед и случайная жертва обстоятельств сегодняшнего дня. У нее появился горький привкус на языке, а в затылке закололо от ощущения взглядов, направленных на нее сродни лазерным прицелам снайперских винтовок. – И что вы хотите от меня? – медленно спросила Маккензи, посчитав этот вопрос наиболее нейтральным, хотя ей было все труднее справляться с растущей как на дрожжах паникой. – Позвольте для начала все же представиться. Вы девушка молодая, свежая, вполне вероятно, что вам еще не приходилось сталкиваться с информацией обо мне. Я сэр Рейнольд Уилкокс, уважаемый коллекционер. Приятно познакомиться. – Приятно, – пролепетала Маккензи под его цепким взглядом. – А теперь скажите мне, милая леди, в чем вы консультировали отряд Ханта? – Ни в чем... – Ну, – Уилкокс надул губы и сплел между собой пальцы, – а как же флешка? Сразу после того, как мистер Хант опрометчиво выкрал ее, появились вы и оказались с ним в одной машине, явно по своей воле. – Откуда вы?.. – Вот видите. Хорошо, что вы больше не отрицаете. Что вы сказали Ханту и его команде насчет флешки? – Мистер Уилкокс, – замявшись, произнесла Маккензи, понимая, насколько жалко и отчаянно ее положение в окружении десятка психованных мужиков, – вы не так поняли. Я оказалась там случайно. Я вообще впервые в жизни увидела и Ханта, и остальных. И уж тем более я им никак не помогала. Я даже не знаю, чем они занимаются. Это все нелепое совпадение, поверьте. – Вот как, – коллекционер задумчиво кивнул. – Я понял. Вы не так уж и просты, мисс Кларенс. Сколько бы вам ни платили боссы из США за вашу помощь, я заплачу вам вдвое больше за информацию о местонахождении отряда «Миссия невыполнима», об их планах и о том, что они уже выяснили. Маккензи показалось, что у нее воспламенились волосы. Что вообще тут творится? В какое дерьмо она вляпалась? – К сожалению, я ничем не могу вам помочь, потому что я ничего не знаю, – с трудом выговорила Маккензи и сразу же поняла, что этой фразой подписала себе приговор. Уилкокс согнал со своего лица всякие признаки дружелюбия и чуть наклонился к ней. За ее спиной зашевелились охранники. – Чтоб вы знали, я тоже не так уж прост, милая леди. Есть множество других способов заставить вас рассказать мне все, что я хочу знать. Она задохнулась от ужаса, и ее грубо подхватили под локти, с силой сжав руки. Ее тут же скрутило от боли в плече, которая пронеслась по всему телу и ударила в голову. Маккензи взвыла и широко распахнула защипавшие глаза. Что с ней сделают? Застрелят прямо тут? Увезут в лес и там застрелят? Увезут, будут пытать и потом застрелят? Она в отчаянии забрыкалась. – Да что же это? Я вам сказала, что понятия не имею о том бреде, что вы несете! Отпустите меня. – Что вы делали в машине Ханта? – продолжал давить Уилкокс, его тон звенел холодом. – Ничего, – голос Маккензи сорвался. – Где флешка? – Я не знаю! – Ясно. Уведите ее. – Что? Куда?.. Вы не имеете права! Я тут ни при чем. Помогите! Кто-нибудь! – Майкл, обработай ее, когда мы сядем, – Уилкокс скривился, кивнув какому-то своему головорезу. В этот раз Маккензи была на сто процентов уверена, что «обработай» не значит ничего хорошего. Ее выволокли на улицу, где было непривычно пустынно. Маккензи завертела головой, но так и не увидела никого, кто мог бы ее спасти. Она заметила свой дом и осознала, какой дурой была, придя вечером туда, где с огромной вероятностью ее поджидали преследователи. У обочины были припаркованы блестящие в свете фонарей черные джипы, которые явно оказались здесь по душу Маккензи. Она всеми силами упиралась пятками в землю и пыталась вырваться, истошно зовя на помощь. Уилкокс, потеряв к ней интерес, спокойно скрылся в одной из машин, а Маккензи оказалась перед открытой дверью другого джипа, куда ее молча и упорно пытались втолкнуть. Вдруг она почувствовала, что падает назад, вместе с охранником, державшим ее. Глухой удар об асфальт – и она поняла, что мертвая хватка ослабла. Маккензи, не тратя время на оценку обстановки, перекатилась на тротуар. Подняв голову, она увидела Итана Ханта, который только что отправил жевать пыль всех этих огромных похитителей. – Ты в порядке, Маккензи? – он протянул ей руку. Маккензи в шоке вперемешку со страхом схватилась за нее и встала на дрожащие ноги. В этот момент дверь одной из машин хлопнула, показались Уилкокс с перекошенным лицом и его суровый приспешник, который сразу же направил пистолет на Итана. – Вперед, – скомандовал Хант и, увлекая за собой Маккензи, нырнул в узкий проход между домами. Выстрел они услышали тогда, когда уже скрылись за углом. Итан со знанием дела петлял по району, сбивая с толку людей Уилкокса, которые наверняка следовали за ними по пятам. Маккензи задыхалась, в боку у нее покалывало, но она предпочитала бежать за Итаном Хантом, нежели чем остановиться и попасть в лапы к маньякам. У нее в голове никак не укладывалось, что она оказалась втянута в какую-то опасную игру, где нормальным явлением считалась стрельба по людям и похищение чуть ли не из дома. Маккензи пробрало до костей, ее сердце сдавило какое-то мощное чувство безысходности, и она кратко всхлипнула. Хант тотчас обратил на это внимание, остановился и обеспокоенно оглядел ее. – Тебя не ранили? Маккензи отрицательно качнула головой. Итан еще на какое-то время задержал на ней взгляд, и они двинулись дальше, вышли на оживленную улицу, которая пролегала довольно далеко от магазина дисков. – Сядем на автобус, чтобы наверняка, – проговорил Итан. Маккензи не могла думать ни о чем кроме того, что могло ее ждать, не приди ей на помощь он. Поэтому она без колебаний вслед за ним запрыгнула в заполненный людьми автобус. – С-спасибо, – выдохнула Маккензи, цепляясь за рукав куртки Ханта. – Не за что, – тепло ответили ей, и она готова была поверить в то, что ей ничего не угрожает. – Как ты нашел меня? – Пробил. Ты потеряла в машине удостоверение из Гилдхолла. Дальше – дело двух минут. – Кто ты? – Маккензи, машинально запустив руку в карман джинсов, где сейчас была пустота, вгляделась в лицо Итана, испещренное мелкими морщинками. С утра он уходил от погони, украв какую-то флешку. Потом расстрелял машины преследователей. И вот теперь уложил на лопатки с десяток громил. Он больше не имел морального права увиливать от ответа, когда все приняло такой пугающий оборот. Но, похоже, у Ханта было свое мнение на этот счет. Он вздохнул и сжал пальцами переносицу. – Прости меня. Я виноват в том, что ты оказалась вовлечена в это. Но Уилкокс вряд ли поверит тебе, особенно теперь. Он не из тех, кто пускает что-либо на самотек. По телу Маккензи забегали холодные мурашки, и она попыталась сглотнуть ком в горле. – Кто он такой? – Коллекционер с блестящей репутацией, – усмехнулся Хант. – Невероятный богач и эксцентричный человек. А еще рыцарь-бакалавр. – Люди с таким описанием не нападают на девушек и не выпытывают у них какие-то странные вещи, – шмыгнула носом Маккензи. Потом понизила голос: – Может, мы зря не вызвали полицию? – Такие люди имеют иммунитет к полицейским. Что он хотел от тебя? Маккензи стало еще хуже. Как сопротивляться отмеченному королевой богачу, который имеет влияние даже на полицию? Когда она хотела ответить Итану, он приложил к губам указательный палец. Они протолкнулись к выходу и оказались на улице, где было по-лондонски зябко. Синие огни ночного города расплывались перед Маккензи, она обхватила себя руками, и левое плечо заныло. Итан повел ее по улицам, ориентируясь так, словно это он тут был коренным британцем, а не она. – Он... он решил, что я помогала вам. Что что-то знаю о какой-то флешке. – Прости, – повторился Хант, помрачнев. – Если бы они не увидели тебя со мной, то им бы и в голову не пришло подозревать тебя. Маккензи почему-то тронула такая искренность среди всего этого хаоса, в который превратилась ее жизнь за один-единственный день. – Ты не виноват. Если бы ты не усадил меня в машину, меня бы, скорее всего, убили. – А если бы ты не была искусствоведом... – многозначительно протянул Итан, остановившись. – И почему этому Уилкоксу показалось, что искусствовед настолько важен для тебя? – В сфере, в которой работает он, искусствовед – вообще рискованная профессия. Маккензи предпочла ничего не уточнять на этот счет. К тому же Итан, по сути, ушел от ответа в сто сорок третий раз. – А в какой сфере работаешь ты? Уилкокс говорил про то, что вы трое – агенты. И еще про какой-то отряд «Миссия невыполнима». Это правда? Вы, что ли, кто-то вроде шпионов? Когда она произнесла свое предположение вслух, ее ошарашило это сильнее, чем прежде. Если в ситуации были замешаны подобные персоны, то ничего хорошего это не предвещало. Впрочем, и без этого было давно все ясно. Итан глубоко вздохнул, устроив руки на поясе. – Кто-то вроде, Маккензи. И, уж поверь, тебе не следует знать подробности, потому что, если что-то случится, ты станешь легкой мишенью для Уилкокса. – Господи, – вырвалось у Маккензи, ее руки затряслись. – Все хорошо, – принялся успокаивать ее Итан, взяв за правое плечо. – Тебе лучше пока побыть с нами. Так будет безопаснее. Уилкокс не оставит тебя. Он думает, что ты что-то знаешь... – Но я ничего не знаю! – воскликнула Маккензи, стряхнув руку Ханта. Она устала от разговоров загадками. – Куда мы идем? Чем вы с Бенджи и этим – как его? – Брандтом занимаетесь? Почему Уилкоксу нужна я? Что вообще происходит? Мне нужны ответы, а уже потом безопасность. – Я понимаю, ты напугана, но просто доверься мне, – Итан уже крепче обхватил ее за предплечья и наклонился, чтобы убедительно заглянуть в глаза. – Я не собираюсь доверять твоим ребусам. – Ладно, как хочешь, – он отпустил ее. – Мы – специальный отряд. Работаем на правительство США. Уилкокс подозревается в связях с некими группировками, и, судя по тому, как он отреагировал на тебя, это напрямую связано с его официальной деятельностью. А идем мы в нашу лондонскую штаб-квартиру, потому что сейчас для тебя ни одно место в Британии не является безопасным. Маккензи опешила, услышав эти слова. Ее сердце кольнуло плохое предчувствие. «Ни одно место в Британии...» – А мои родители?.. Он же с ними ничего не сделает? Они живут в Беркшире. Итан на страшные доли секунды замолчал. Потом с уверенностью посмотрел в лицо Маккензи. – Я приставлю к ним людей, и с ними все будет хорошо. Она ощутила, как сдавливавшая грудную клетку сила немного отступает. Маккензи кивнула и повела плечами, поморщившись. Вот это да. В какую историю она влипла... Поверить трудно, не то, что принять. Что же ей теперь, жить в четырех стенах и бояться выйти на улицу? А как же ее семья, работа, дом? Видимо, болезненная растерянность отразилась на ее лице. – Мы разберемся с Уилкоксом, и ты вернешься к своей нормальной жизни. Я обещаю, – сказал Итан. – А зачем какие-то люди из Америки? Почему с ним MI-6 не разберутся? – Ты их об этом и спроси, – неопределенно ухмыльнулся Хант и достал что-то из-за пазухи. Это оказалось устройство, напоминающее прибор для измерения уровня радиации. – Мы почти на месте, но сначала я должен проверить тебя. Они могли нацепить «жучка». – Чего? – Маккензи бросило в жар от одной мысли, что она сейчас беспомощной точкой светится на компьютере Уилкокса, который уже потирает руки от нетерпения вспороть ей живот за информацию. – Чего ж ты раньше не проверил?! – С тобой заболтался, – обезоруживающе улыбнулся Итан. До штаб-квартиры оказалось еще далеко. Маккензи начала предполагать, что Итан мог говорить что угодно и делать что угодно, создавая какое-либо впечатление, но это всегда являлось частью его плана, о котором знал только он один. Изнутри съедали сомнения, и желудок скручивало в узел, но Маккензи объективно не видела другого выхода, кроме как принять текущий план. Хант спас ее дважды за день, это дорогого стоило, поэтому она шла за ним, убеждая себя, что все будет хорошо. Когда он свернул в сторону и направился к двери-вертушке нового небоскреба, у Маккензи рот раскрылся от изумления, и она попыталась, запрокинув голову, сосчитать этажи. Это было одно из тех «элитных» зданий, которые вырастали по городу, как грибы, и фактически являлись заброшенными из-за баснословной стоимости квартир. – У вас отличное финансирование, – Маккензи тихо присвистнула. – Раз на раз это не приходится, – ответил Итан со сдержанным смешком. Они поднялись на десятый этаж, прошли по ярко освещенному коридору мимо одиноких растений в напольных горшках и стандартных металлических дверей. Номера квартир были написаны маркером, потому что там еще никто не обитал. Они остановились напротив двери с кодовым замком, скрытым за кнопкой пожарной сигнализации. Маккензи уставилась на это, как на восьмое чудо света. Но она нервно сжала пальцами края рукавов толстовки, когда дверь распахнулась, и Итан с, казалось, неизменной улыбкой пропустил Маккензи внутрь. Она очутилась в большой стильной квартире, но чувства, что здесь реально живут люди, не было никакого. На всех горизонтальных поверхностях стояли исключительно разнообразные технические приборы, а на противоположной стене, представляющей собой огромное окно, которое открывало роскошный вид на ночной Лондон, не было никаких занавесок. Только сделав такую беглую оценку, Маккензи обнаружила, что в комнате были еще люди. Двое знакомых из машины, которые снова смотрели на нее пораженными взглядами. Дежавю. Хант ободряюще обнял ее за плечи. – Маккензи, это Бенджи Данн и Уильям Брандт. Господа, это Маккензи Кларенс. Бенджи сидел на кожаном диване с ноутбуком на коленях. Уильям стоял возле окна и держал какие-то бумаги в руках. Но оба они сейчас замерли. Вскоре Брандт сурово нахмурился и посмотрел на Итана. – Зачем она здесь? Маккензи поежилась. Мало того, что она постоянно ощущала это сосущее чувство беспомощности перед серьезными проблемами, так еще и единственные люди, которые могли хоть как-то помочь, не очень-то ей и рады. – Уилкокс вышел на нее из-за нас. Брови Брандта взлетели вверх, а Бенджи, до этого пытавшийся вернуться к работе с ноутбуком, приоткрыл рот и взглянул на Итана. – Зачем это она ему понадобилась? – не понял Уильям. Бенджи заерзал на месте, прочистив горло, потом привычно полез шарить по своим карманам и выудил знакомую Маккензи пластиковую карточку. – Думаю, за этим. Я пробивал ее сегодня. Брандт бегло окинул строки, напечатанные на карточке, потом вновь скептично посмотрел на Маккензи, по-видимому, оценивая ее неопрятный внешний вид, из-за чего ей захотелось завернуться в толстовку поплотнее. – Искусствовед? – его тон был таким недоверчивым и близким к насмешливому, что Маккензи почувствовала в нем вызов, которого, возможно, там и не было. Ее терпения часто надолго не хватало, и в этот раз выдержать постоянные подозрительные взгляды и пренебрежительные фразы было выше ее сил. – А что, в вашем представлении искусствоведы ходят в шарфах и постоянно глушат вино под Моцарта? Брандт вместо ответа подошел к Итану и увел его на кухню, которая отделялась от гостиной высоким стеллажом и небольшой барной стойкой на два стула. Маккензи чувствовала себя неловко и абсолютно неуютно, что раздражало еще сильнее. Она видела, как Бенджи косился в ее сторону, стараясь незаметно спрятать мелькающие на экране ноутбука цифры. Похоже, ее появление было никому не по вкусу. «Лишь бы на улицу не выгнали», – промелькнула в голове Маккензи малодушная мысль. Видя, как переговариваются Хант и Брандт, она предпочла бы не слышать их разговора вовсе, но все равно улавливала какие-то обрывки, которые позволили ей сделать заключение, что она не просто не вызвала симпатии, а наоборот – лютые подозрения. Искусствовед появился на пути отряда аккурат в тот день, когда они приступили к решительному этапу в операции по Рейнольду Уилкоксу, который являлся чуть ли не царем и богом в сфере меценатства и коллекционирования предметов искусства и при этом определенно вел какие-то дела не очень законного характера. Этот искусствовед в итоге мало того, что оказался в их машине, так теперь еще и в деталях рассматривал самое секретное для их команды место и мялся в уголке, как бедный родственник. Все это выглядело крайне сомнительно в глазах Уильяма Брандта. Однако в конце концов, сделав некие собственные выводы, Итан просто хлопнул коллегу по плечу и оставил его с таким лицом, будто тому предложили проглотить живую мышь. – Маккензи, ты останешься здесь до тех пор, пока ситуация не разрешится. – Хм, Итан, – подал голос Бенджи, нахмурившись, – ты точно уверен в этом? – Да. Она не шпион Уилкокса. На ней нет «жучков», наушников, микрофонов или камер на сетчатке. Также я проверил ее на предмет введенных в организм маячков. Она чиста. Маккензи невольно коснулась своего лица. И это все реально? Слова Ханта звучали крайне нелепо. Ведь такое бывает только в кино. Злодеи, похищающие девушек; гаджеты, шпионы, штаб-квартиры... – К тому же я видел, как ее весьма неизящно пытались запихнуть в машину его люди. – Это могло быть и постановкой, – мрачно заключил Брандт, а у Маккензи глаза на лоб полезли. Да ее там чуть инфаркт не хватил, а ей даже поверить не в состоянии. «Тоже мне, агенты!» – сжав губы, она стрельнула взглядом в Уильяма. – Полагаю, это такая же постановка, как и моя простреленная рука, – внезапно вступила в разговор она. – Вы случайно не автор какой-нибудь особо смешной теории заговора, мистер Брандт? – Я и есть теория заговора, – в глазах Уильяма сверкнуло что-то раздражительное. – В любом случае, – чуть повысил голос Итан, – мы не можем рисковать чьими-либо жизнями, особенно когда все это случилось по нашей вине. Маккензи побудет здесь какое-то время. Бенджи с глубоким вздохом промолчал и вернулся к ноутбуку. Брандт, чуть сузив глаза, подошел ближе к Маккензи. Она приложила максимальные усилия, чтобы выдержать его взгляд. – Ладно. Только у нас есть несколько правил для... гостей. Телефоном не пользоваться, из квартиры не выходить, ничего не трогать, дверь кому попало не открывать, – Брандт коротко улыбнулся. – И самое главное: не пытаться войти сюда. Маккензи проследила за его пальцем. Недалеко от выхода располагалась еще одна дверь, из темного дерева, рядом с которой висел очередной кодовый замок. – Поняла. Но Итан пообещал мне кое-что. – Неужели? – Уильям скептично взглянул на Итана. – Да, сейчас договорюсь, – тот с готовностью достал свой смартфон. – Ты, наверно, шутишь? – поразился Брандт, всплеснув руками. Маккензи искренне не понимала, почему к ней так настроены. Она не виновата, что оказалась не в том месте не в то время. Но, с другой стороны, вся ситуация действительно выглядела как бред сценариста боевика категории «B», где в конце продажный коп обязательно толкает злодейскую речь на три минуты. Уильяма можно было понять, но Маккензи совершенно не хотела, не зная, за что, умереть в подвале особняка Уилкокса. Когда Хант решил одну из давящих на нее проблем, уверив, что ее родители в полнейшей безопасности и даже не узнают об этом, Маккензи вспомнила еще кое-что важное. До этого момента она весьма абстрактно думала о том, что дом она не увидит неизвестно сколько времени. Глупая случайность лишила ее спокойной, размеренной жизни, и это было отвратительно и по-настоящему страшно. – У меня еще розы растут дома. Они засохнут ведь без меня, – тихо произнесла она. – Прости уж, но поливка цветов в наши услуги не входит, – Брандт скрестил руки на груди, заставив Маккензи почувствовать себя глупо. И крайне безысходно. – Ребята, – громко воскликнул Бенджи с придыханием. – У меня получилось его расшифровать! Все мгновенно забыли о Маккензи. Итан, приложив пальцы к подбородку, сел на диван, всматриваясь в ноутбук. Уильям оперся рукой о подлокотник с другой стороны от Бенджи, загородив обзор для Маккензи. А ей не очень-то и хотелось подглядывать секреты таинственной организации из Америки, а то придумают ей еще с десяток обвинений. – «Что есть истина»? Это, похоже, очередной ключ, – Бенджи разочарованно взмахнул рукой. В Маккензи же против воли проснулось любопытство. Видимо, своей широкой спиной это почувствовал Уильям и обернулся через плечо. – Пойдем-ка я покажу тебе твои апартаменты, – Брандту явно не очень понравилось это произносить. Он повел ее в коридор, который заканчивался несколькими дверьми, открыл правую и, дождавшись, когда Маккензи неуверенно войдет внутрь, закрыл ее, бросив равнодушное «Пока». Она оказалась в небольшой прямоугольной комнате, главным достоянием которой было окно от пола до потолка. Но головокружительные виды мало вдохновляли Маккензи. Она села на односпальную кровать, где даже не было белья, оглядела пустующие книжные полки на стене, девственно-чистый письменный стол, горящий желтым светом торшер, навевающий воспоминания о больнице. Пусть опасность пока и осталась за окнами этого стерильного места, Маккензи была не в состоянии расслабиться и вздохнуть спокойно. Провести неопределенный срок в колбе под постоянным подозрением – смахивает на тюрьму.

***

Когда Маккензи убедилась, что заняться ей, чтобы отвлечься, абсолютно нечем, дверь открылась. На пороге стоял Итан, переодевшийся в футболку, в руках он держал аптечку. – Я пришел проверить твою рану, – дружелюбно пояснил он. Маккензи осторожно сняла толстовку, оставшись в белой майке. Ее аккуратное каре наэлектризовалось и приставало к лицу, на котором явственно ощущалась вся городская грязь и пыль. Это напомнило о том, что и своего у нее здесь ничего не было, даже расчески. – У меня нет сменной одежды и зубной щетки, – неловко обратилась Маккензи к Итану, занятому ее ранением, многократно сегодня страдавшим. – Вообще-то, и постельного белья. А про пудру, тушь и расческу я лучше промолчу. – Обеспечим, чем сможем, не переживай, – он улыбнулся. Похоже, это был единственный человек, который не мечтал выставить ее за дверь. Хотя Маккензи не могла отделаться от чувства, что Итан-то как раз будет следить за ней внимательнее всех. – Надеюсь, ты не считаешь нас тюремщиками. – Нет. А вот вы меня преступницей – кажется, да. – Издержки профессии. И характера. Брандт немного вспыльчив, не принимай на свой счет. – А Бенджи? – Бенджи делает свою работу. Мы все делаем. – Вам не позавидуешь. Это ведь и девушку не заведешь: каждый раз будет казаться, что ее кто-то подослал, – Маккезни одновременно хотела и не хотела задеть Итана. Слишком много на нее навалилось за этот день, и было уже сложно следить за собственными мыслями. Хант сразу ускорил свою деятельность, засобирался, на скулах у него играли желваки, и Маккензи поняла, что, вероятно, сказала что-то не то. – Пожалуйста, не звони и не отвечай на звонки, не выходи в интернет, – вставая с кровати, попросил Итан. – У меня вообще телефон сел. – Бенджи завтра это решит. Он будет здесь, наверное, весь день. Итан был уже в дверях, когда Маккензи окликнула его: – Итан, а вы разгадали свой, кхм, ключ? Он посмотрел на нее с легким прищуром, словно пытался просканировать и узнать ее подноготную. Враг она или нет? Зачем здесь? Случайно ли ее появление? Маккензи будто видела, как эти вопросы появляются и летают вокруг Ханта, пока он делал выбор отвечать ей или нет. – Нет пока. Щелчок – и в мозгу лампочкой загорелась идея. Так бывает независимо от тебя, ты просто уже знаешь ответ, хотя даже не успел поразмышлять над вопросом. Маккензи задержала дыхание, немного подумав, как будет выглядеть этот порыв хоть чем-то развеять напряжение в ее отношениях с агентами. – «Что есть истина?» – это картина русского художника Ге, – тщательно подбирая слова, все-таки поделилась она. – На ней изображен эпизод из Библии, где Пилат разговаривает с Христом. Возможно, это как-то поможет. Итан задумчиво перевел взгляд с Маккензи в пространство за окном, а потом снова на нее. И то был немного иной взгляд, словно сканер показал ему что-то более оптимистичное, чем до этого. Итан прикусил губу и улыбнулся, слегка качнув головой. – Откуда знаешь? Маккензи небрежно пожала плечами. – Издержки профессии.