Что есть истина?

После того как отход Итана с точки был проконтролирован, Бенджи, приложив пальцы к губам, стал сосредоточенно изучать документы. Их прислал Хант со своей вылазки. Бенджи сверялся со списком картин, ценами и именами, и ему казалось, что он близок к какому-то важному выводу. Уилл тем временем активно расхаживал по квартире, словно разыскивая что-то по углам. Бенджи настолько основательно погрузился в поток своих мыслей, что за их гулом не сразу смог уловить приглушенную музыку, доносящуюся из глубины квартиры. Что-то ритмичное, с отрывистым мужским вокалом, что-то знакомое. Он оторвался от экрана, приоткрыв рот и в непонимании посмотрев на Брандта, сжимающего в руках диванную подушку. После секундного недоумения до них обоих почти одновременно дошло, что звуки доносятся из комнаты Маккензи. – Она там решила дискотеку устроить? – привычно нахмурил брови Уилл. Бенджи слегка усмехнулся, прислушиваясь. – Я думаю, она выполняет наш приказ не отвечать на звонки. – Что ж, тем лучше для нее, – угрюмо произнес Брандт, опускаясь на колени и заглядывая под журнальный столик. – Э-э, что ты надеешься там найти? – озадачился Бенджи. Вместо ответа Уилл отправился дальше блуждать по комнате. Он медленно провел ладонями по дверным косякам, заглянул за телевизор, наконец, уселся перед одной из розеток и заявил: – Мне нужна отвертка. Сначала Бенджи подумал, что друга пора спасать. Но потом его осенило, и он против воли нахмурился. – Ты ищешь «жучки»? Уилл повернулся к нему и скептично вскинул бровь. – Как будто тебя в сегодняшнем происшествии совсем ничего не смущает. «Еще как смущает», – подумалось Бенджи. До этого момента он хорошо отвлекался, а теперь ему стало как-то душновато. Но что-то подсказывало, что его дражайший коллега хочет поговорить не об этом. Бенджи выпрямился на своем диване и присмотрелся к Брандту. – Ты намекаешь на то, что она сбежала, а потом чуть не привела за собой свору Уилкокса? – Знаешь, в некотором роде, – сгримасничал Уилл. – Как-то очень удобно она решила вернуться, еще и с маячком. Бенджи откинулся на спинку дивана, отрешенно посмотрев в окно. Доводы Брандта были убедительными, но Бенджи почему-то уже не мог с ними полностью согласиться. Сильные качества специального агента – это не только бдительность и реакция, но и умение видеть правду и принимать ее, работать с ней. – Как-то это все не очень складно, – проговорил Бенджи задумчиво. – Ты же видел ее состояние. Нарушение координации, расширенные зрачки, повышенная потливость, легкий озноб, неконтролируемость речи, скачок... гормонов. Не похоже на постановку. Все это смахивает на хорошо знакомую ЦРУ сыворотку правды, только модифицированную. Зачем Уилкоксу понадобилось накачивать собственную шпионку? Она бы ему и так все рассказала, для этого же ее и засылали, верно? Если бы это было правдой, если бы Маккензи работала на него, то мы бы и не заметили, что она куда-то уходила. И она бы уж точно не стала говорить мне, где в первую очередь искать маячок. Уилл ухмыльнулся и покачал головой, как умудренный опытом родитель. – Да как раз все очень складно. Так сохранено доверие. А может, она вообще отвлекала тебя от чего-нибудь важного. – От установки «жучков» в нашей штаб-квартире? – Бенджи насмешливо посмотрел на Уилла, а потом встал, подтянув брюки. – Забавный ты, Брандт. Возьми отвертку в черном кейсе возле стола в техпомещении, только током не долбанись, ради бога. А я пока проверю замки и пароли. И я уверен, что мы ничего не найдем. Уилл уже занес руку над кодовым замком, но обернулся и после секунды молчания спросил: – Ты ее защищаешь? Бенджи немного развел руки в стороны. Возможно, в нем проснулось сострадание к этой девушке. Но простым «жалко» от Брандта не отделаться, с его-то прошлым аналитика. – У меня нет причин не делать этого, – нашел Бенджи простой и емкий ответ. – Бенджи «Мать Тереза» Данн, – беззлобно прокомментировал Уилл, но Бенджи знал, что тот остался при своем мнении. Такая работа – подозревать каждого первого, просчитывать самый худший вариант развития событий. Пожалуй, в последнем Брандту не было равных, но порой он немного перегибал палку.

***

На следующее утро Бенджи с небольшим опасением поглядывал в коридор в ожидании Маккензи. Только когда она переползла из своей комнаты в ванную, он смог полностью погрузиться в работу. Он переговаривался с Уиллом через рацию, одним глазом изучая вчерашние документы, а с появлением на кухне Маккензи он был вынужден вторым следить и за ней. Сначала она пролила молоко, потом долго ерзала на барном стуле, и порой складывалось впечатление, что она буквально давится едой. Временами она бросала быстрые взгляды на Бенджи, будто удивляясь, что он до сих пор не сбежал от нее в техническую комнату. Уилл отключился, а Маккензи в тот же момент зашлась кашлем, что снова вытащило Бенджи из ноутбука. – Ты в порядке? – вытянув шею, спросил он. – Да, все нормально. Просто не туда пошло, – сдавленно ответила Маккензи. – Может быть, – насторожился Бенджи. – Но не забывай, вчера тебе вкололи какую-то ерунду. Так что следует все же проверить, не опасна ли она для тебя. Он отставил ноутбук в сторону. Бенджи, конечно, случалось, допускал нелепые ошибки из-за своей врожденной рассеянности, но он не привык полагаться на случай. В его профессии сразу же приучали проверять и перестраховываться. К тому же так он убьет сразу двух зайцев, один из которых был крайне назойливым для всех членов их отряда... Бенджи направился к техническому помещению и вскоре вышел оттуда с внушительным кейсом-аптечкой. Маккензи все это время сидела на месте перед недоеденным завтраком и с каким-то смущенным недоверием наблюдала за Бенджи. Пожалуй, он мог ее понять. Как бы ни старался он сам абстрагироваться и вести себя по-взрослому – ну, было и было, – что-то там, близкое к неловкости, щекотало краешек его мозга. Стоило Маккензи встретиться с ним взглядом. Ее каштановые волосы волной спадали на лоб с одной стороны, а губы приоткрылись, как будто она хотела что-то сказать, – все это вкупе заставило Бенджи вновь вспомнить совсем недавние события. Он прочистил горло и сел напротив нее, поставив аптечку на стол. Он был агентом, и довольно сносным, иначе его бы не было в этом отряде, так что он умел контролировать себя и делать свое дело, несмотря ни на что. Но это не отрицало того немаловажного факта, что он был еще и человеком. Бенджи принялся освобождать поверхность стойки. Потом поспешно раскрыл кейс и начал приготавливать все необходимое. – Я хочу все-таки взять у тебя анализы, если ты не против. – Ты и это умеешь? – спросила Маккензи, заправив за ухо спадавшие на лицо волосы. – Я полон сюрпризов, – улыбнулся Бенджи, коротко взглянув на нее. – Встань, пожалуйста. Он померил ее температуру бесконтактным градусником, взял анализ на сахар, послушал сердце, измерил давление. Все было в норме. Потом убрал в раковину посуду, протер спиртовой салфеткой столешницу, разложил на ней запакованные инструменты для забора крови и отправился мыть руки. Маккензи внимательно, даже чересчур, следила за тем, как он обрабатывал ладони антисептиком и надевал маску с перчатками, как подкладывал под ее локоть подушку и стягивал ее плечо жгутом. Бенджи старался ваткой со спиртом протирать ее тонкую кожу на предплечье как можно бережнее. Когда он закончил с приготовлениями, а Маккензи – с сжиманием и разжиманием кулака, – то приставил иглу к ее выступившей вене. Маккензи глубоко вздохнула. Бенджи успел подумать, что она действительно боится, когда она вдруг сказала на выдохе: – Спасибо тебе. Он немного непонимающе хмыкнул. – Я же еще ничего не сделал. – Нет. Я не об этом, – робко улыбнулась она ему, неотрывно смотря на место будущего прокола. – Ты... поверил мне. – Ты подслушивала вчера, что ли? – Бенджи почему-то захотелось рассмеяться, настолько его «пациентка» выглядела по-детски одухотворенной и одновременно пристыженной. – Ты ведь не пытаешься отсрочить момент, к слову? – непосредственно поинтересовался он. – А то твоя рука атрофируется. Выражение лица Маккензи с преувеличенно осуждающего после его вопроса резко сменилось на несколько испуганное, что все же заставило Бенджи прыснуть. Затем он уверенным, спокойным движением проколол вену. – Зачем тебе понадобилась ложка для твоего побега? Я ведь в итоге понял, что это ты ее стащила, – спросил Бенджи непринужденно, заметив, как Маккензи с силой сжала губы. Она чуть наморщила лоб и наконец обратила на него внимание. Он приставил пробирку к игле. – Я пыталась остановить закрытие двери. Кровь начала поступать в пробирку, и Бенджи снял жгут, стараясь следить за состоянием Маккензи и при этом несильно удивляться ее объяснениям, что было нелегко. – А почему именно ложка? – с улыбкой он нахмурился и сменил наполненную пробирку на пустую. – Все нормально сейчас? – Угу. Потому что мне казалось это наиболее эффективным и незаметным вариантом, если Итан или Уильям обернутся посмотреть на дверь. – Очень изобретательно, а главное – эффективно, – оценил Бенджи с чувством, убрал вторую пробирку, прижал к коже Маккензи ватный диск со спиртом и аккуратно вынул иглу. – Готово. – Он ловко замотал место прокола бинтом, а потом принялся собирать израсходованные материалы. – Хорошо себя чувствуешь? Голова не кружится? Не тошнит? – Нет-нет, – заверила Маккензи, осматривая бинт. – Здорово ты. Уже второй раз меня – как вы там выражаетесь? – обрабатываешь. Бенджи снял перчатки, маску и вновь улыбнулся: – Надо было идти в медбратья, да? Прежде чем повеселевшая Маккензи успела ответить, послышалась вчерашняя задорная мелодия. Бенджи теперь мог сказать, что часто слышал ее в юности. Она навевала воспоминания об одном музыкальном фестивале, на котором он успел побывать подростком. Маккензи тем временем переменилась в лице и вытащила из кармана джинсов телефон. Она очень потерянно смотрела на него, пока проходил вызов. Бенджи мельком взглянул на экран и прочитал имя звонившего: «Мама». Он облокотился на столешницу одной рукой, наблюдая за Маккензи. – Ты можешь сбрасывать звонки, если хочешь. Так все равно никто не отследит сигнал, – посоветовал он, но с опозданием понял, что звучит это как-то неправильно. Песня оборвалась на полуслове, и телефон погас, а Маккензи перевела на Бенджи виноватый взгляд и вздохнула. – Родители звонят мне уже второй день. По очереди. И мне уже черте что мерещится, – она надавила пальцами на виски. – Они, конечно, знают, что я уже не ребенок. Но, согласись, для любых родителей стресс, стоит их детям один раз не подойти к телефону, – Маккензи разблокировала мобильник, положила его перед Бенджи, и он увидел кучу пропущенных вызовов всего от двух контактов. – Может, они уже весь Лондон оббегали в поисках меня. А может, это у них что-то случилось, а я и понятия не имею... Бенджи плотно сомкнул губы, глядя на руки Маккензи, которые от волнения никак не могли найти себе место. Профессия специального агента требовала многого. Кучу талантов и навыков, знаний, даже определенных черт характера, но это все было ничем по сравнению с самым важным – сведением контактов с прошлой жизнью, жизнью простого смертного, почти к нулю. То есть никакой семьи, закадычных друзей, второй половины – ты был обречен на вечное неполноценное существование. Конечно, ты так закручивался, что порой не оставалось времени на само осознание мыслей и чувств. Но именно это позднее обеспечивало такую сильную волну воспоминаний и сожалений, что впору было прикладываться к бутылке. Бенджи молча взял телефон и подошел к ноутбуку. Быстро нашел подходящий кабель и загрузил файл с программой. Потом активировал ее и вернул мобильный озадаченной Маккензи. Она еще продолжала очаровательно хмуриться, когда телефон снова зазвонил, заставив ее подпрыгнуть на месте. Бенджи, отчего-то безумно довольный, кивнул на засветившийся экран: – Может, уже ответишь? – Так это... как же?.. – стушевалась Маккензи. – Я установил тебе специальную защитную программу. Теперь никто тебя не обнаружит. Общайся, в интернет выходи сколько влезет. Маккензи тут же расцвела, спрыгнула на пол, намереваясь поскорее взять трубку, и умчалась в свою комнату. А Бенджи крутанулся на стуле и тоскливо взглянул в окно. Он, к своему ужасу и стыду, не мог вспомнить, когда в последний раз говорил со своей семьей. Ему временами жутко не хватало его прежней жизни в тихой английской деревушке. И, пожалуй, каждый его приезд в Англию по заданию значил для него всегда немного больше, чем для остальных. Бенджи упорно старался не думать, что где-то здесь вся его семья живет без него, а он даже не имеет представления, чем они сейчас могут быть заняты. В такие моменты он как можно скорее загружал себя работой. Вот и сейчас он отнес кровь Маккензи и аптечку в их маленькую лабораторию в техпомещении и ринулся к ноутбуку, но вернуться в рабочую колею было не так-то просто, особенно когда за стенкой слышался радостный голос Маккензи. Когда она медленно выплыла из темноты коридора, Бенджи постарался согнать с лица возможные признаки его минутной слабости. Он сделал удивленный вид и посмотрел на Маккензи, сжимающую телефон в пальцах. – Поговорили? – Да. – Вот и славно, – Бенджи с трудом улыбнулся краем губ и принялся выравнивать стопку бумаг, постукивая ими по журнальному столику. – Спасибо. – Без проблем. – И... Бенджи? – М? – Телефон опять сел, – Маккензи выдохнула и неловко переступила с ноги на ногу. Бенджи издал глуховатый смешок и вытащил из сумки, валяющейся за диваном, внешний аккумулятор. – Держи. – Power Bank? – вопросила Маккензи с неприкрытым удивлением. Да, она была очень забавной в своей человеческой непосредственности. Бенджи с каждой минутой, проведенной с ней, убеждался, что до специального агента ей как до Луны. И это определенно ее красило. – А что тебя так удивляет? – усмехнулся он. – Ну, он обыкновенный какой-то. Я ожидала большего от американских спецагентов, – Маккензи, рассмеявшись чуть по-особенному, заправила за ухо очередную прядь волос, которые с каждым днем становились все более непослушными. – Спасибо. Она опять скрылась в своей комнате, и Бенджи остался в гостиной один. Он, ощущая жажду деятельности, почесал нос, засунул руки в карманы брюк, шаркнул подошвой ботинка об пол, улыбнулся. Возвращаться к ноутбуку казалось гиблым делом.