Что есть истина?

Бенджи хотелось простоять под душем как можно дольше, но работа не ждала, а он, каким бы раздолбаем ни казался, был ответственным человеком. Но несмотря на его разнообразные профессиональные качества, прохлаждение целыми днями в квартире сидело у него в печенке. Бенджи, конечно, убеждал себя, что это необходимо и у него полно задач, которые полевые агенты не в состоянии без него решить, но никакого азарта у него и в помине не было. А ведь ему всегда нравилась его профессия, Бенджи временами чуть ли не детский восторг испытывал, когда удавалось разобраться с особо трудным шифром или восстановить расплавленный и расплющенный несколько раз жесткий диск, что уж говорить о спасении мира и беготне с пистолетом, из которого он стрелял не хуже Итана... Но в этой миссии ничего такого не было. Он уже несколько дней, помимо обязанностей сиделки, только и делал, что разбирал нескончаемый список аукционных картин, который скрывался за кодом, любезно разгаданным Маккензи, за что ей не все были благодарны. Когда Бенджи мягко высказался насчет не шибко большой масштабности миссии для их отряда, Брандт, активно участвующий в жизни ЦРУ, объяснил, что они, только-только восстановившиеся в правах, пока на чем-то вроде испытательного срока. Хорош срок! Бенджи сверился с часами. В шесть тридцать он был уже чист, одет, причесан и сыт. Он прислушался к тишине за дверью Маккензи – она никогда не вставала раньше девяти – и со вздохом устроился на диване в гостиной, чтобы неизменно проследить за тем, как заспанная и недовольная участью девушка выйдет из своей комнаты. Он не был мастером чтения по лицам, но поведение Маккензи просто кричало о том, что для нее находиться здесь – тяжелый крест. Бенджи мог бы ей поверить, но после многочисленных предательств внутри организации и собственного коллектива это было крайне сложно. Особенно когда обстоятельства появления Маккензи на их пути были такими странными. Стоило сказать, что и для него самого все это было тем еще крестом. Их более близкое знакомство, если его можно было так назвать, в первый день не заладилось, а потом пошло по инерции. Он никогда не был конфликтным, а Маккензи уже давно предпочитала не высовываться из комнаты лишний раз, но Бенджи раздражал сам факт его положения Мэри Поппинс, только с гаджетами. Он потер глаза пальцами. Спать хотелось жутко. И совершенно не хотелось разбираться с известной проблемой за стенкой. Поэтому Бенджи, зевая, связался с Итаном и уставился в экран, на котором светилась карта Лондона и Хант красной точкой. Бенджи лениво провел его до пункта назначения, а потом вернулся к монотонной работе со списком, устанавливая связи и проверяя данные. Он то и дело поглядывал на часы, ожидая появления Маккензи. Но та не показалась ни в девять тридцать, ни в десять. Сначала Бенджи хотел дать ей время – мало ли, какие-нибудь женские дела. Но он, включив свою шпионскую подозрительность, поднялся с места и отправился к ее комнате. По пути он бросил случайный взгляд на барную стойку, которую и барной-то назвать было сложно. Там, как обычно, стоял ее завтрак. Только вот ложки не было. Незначительная деталь – наверно, Итан забыл положить, – но это заставило Бенджи напрячься. Он осторожно постучался. – Гм... Маккензи? С тобой все в порядке? Ты спишь? – с каждым словом он хмурился все сильнее. – Слушай, заранее прошу прощения, но я вхожу. Бенджи, разумеется, ожидал увидеть Маккензи сопящей в подушку или, на худой конец, переодевающейся – поэтому предусмотрительно прикрыл глаза ладонью, – но он никак не ожидал увидеть пустое помещение. Развороченное одеяло, смятая простыня, но Маккензи тут не было, как и ее немногочисленных вещей. Брови Бенджи мгновенно взлетели вверх, и он, неуклюже вывалившись в коридор, распахнул соседнюю дверь ванной, хотя он точно знал, что здесь никого быть не могло. Он бы заметил. – Ага, так же, как заметил сбежавшую идиотку, – пораженно выдохнул Бенджи, проверяя вторую жилую комнату и даже их техническое помещение под кодовым замком. Почему-то именно сейчас он был на сто процентов уверен в том, что Маккензи не была никаким засланцем. Она не взяла ничего, на замках, на ноутбуке не было никаких, даже скрытых, следов взлома – Бенджи выяснил это в два счета. И теперь Маккензи была в опасности, потому что никто в здравом уме не стал бы так недооценивать силы «самого влиятельного деятеля искусства во всей Англии» и беззаботно разгуливать по улицам. Что-что, а злодейский злодей в этой миссии был хоть куда. Бенджи даже не знал, что хватать, судорожно собираясь на поиски Маккензи. Когда она улизнула? Как она это сделала? В какой канаве теперь ее искать? Взяв телефон и пистолет, он выбежал за дверь. «Твою мать, надо было все-таки раскошелиться на следящее устройство для нее!» – Бенджи летел вниз по лестнице, впервые за долгое время не зная, как справиться с проблемой, когда решение не высвечивалось на компьютере строчкой ПИН-кода, точкой маячка или последовательностью символов. Пока Бенджи спускался, он успел подумать, как подумала бы обиженная женщина, и вспомнить, что он смог узнать о Маккензи. Если она хотела сбежать от них, то не отправилась бы в родительский дом не только потому, что это было очевидно, но и потому, что там сейчас дежурили другие агенты. Она могла бы навестить место своей работы и попросить помощи у коллег, потому что друзей в этом городе у нее не было. Но это было чертовски опасно, учитывая, кто ей противостоял. Полиция? Другой город? Страна? Бенджи только затылок взлохматил и закрутился на месте, как будто беглянка могла прятаться за каким-нибудь деревом. – Черт, черт, черт! Он перебежал дорогу, сжимая в одной руке телефон, а в другой пистолет, и чуть не попал под колеса какого-то кэба. Бенджи сейчас чувствовал себя слишком беспомощно, но не спешил звонить Итану или Уиллу. Он пробежал где-то квартал, как будто знал, куда надо бежать, и оказался в большом сквере. Сглотнул и приказал себе рассуждать дальше. Куда могла пойти разозленная девушка-искусствовед? Бенджи уже хотел пробить ее снова и перечитать досье, когда, отчаянно оглянувшись по сторонам, увидел неровно идущего ему навстречу человека. Этот человек горбился и растерянно оборачивался назад, потом, подняв голову, почему-то ускорился, и Бенджи признал под капюшоном круглое лицо Маккензи, обрамленное торчащими темными прядями волос. Честно говоря, ему было сложно поверить в то, что все так легко разрешилось. Это вновь наводило на определенные мысли. Бенджи спрятал пистолет за поясом и приготовился к подвоху, ожидая, когда Маккензи до него доберется. Что-то в ее покачиваниях, напряженных плечах и сжатых кулаках было не так. Она со второй попытки смогла стянуть с головы капюшон и кинулась к Бенджи, который еле удержал себя от того, чтобы не дернуться рефлекторно назад. – Бенджи! – воскликнула Маккензи хрипло и как-то незлобно, без испуга, даже радостно. Она вцепилась в его плечи, чуть ли не повиснув на нем. Бенджи все сильнее недоумевал. – Кхм, да... Решила вернуться, значит? – поинтересовался он, пытаясь твердо поставить Маккензи на ноги, но она вела себя как капризный ребенок в магазине и извивалась, из-за чего Бенджи даже выронил телефон, чертыхнувшись. – Судя по твоему выражению лица, ты не очень-то рад меня видеть, – почти пропела Маккензи, развернувшись к нему спиной и попытавшись устроить голову у него на плече. – Да что с тобой такое? – громко вопросил Бенджи, с силой развернув ее лицом к себе и встряхнув за плечи. Маккензи деланно поморщилась и растянула губы в легкой улыбке. – Мое плечо ранено, ты забыл? – Все с твоим плечом уже нормально. – М, ты такой внимательный, Бенни, – Маккензи настойчиво заглянула ему в глаза, и Бенджи, нахмурившись, вгляделся в ее расширенные зрачки. Кусочки пазла стали складываться, что не радовало на самом деле. – Никакой я тебе не Бенни, а тебе что-то вкололи, – он повел ее в сторону ближайшей скамейки. Маккензи, закусив губу, бешено закивала, и ее растрепанные волосы закачались. – Ты такой умный! – О боже, – пробубнил себе под нос Бенджи, а потом, четко выговаривая слова, обратился к развалившейся на скамейке Маккензи: – Кто это был? Где это произошло? Вместо ответа она придвинулась к нему ближе, и ее расфокусированный взгляд встретился с его. Она пожевала губами, издав какой-то полувздох-полустон. – Я не знаю... Я шла к вокзалу, они меня схватили, вкололи что-то вот сюда, – Маккензи неопределенно ткнула пальцем мимо своего правового предплечья, – хотели куда-то увести, а я вырвалась и убежала, – она говорила совсем не так, как обычно говорят о нападении на улице, а томно, шепотом, чуть ли не интимно. – В какой-то момент я, знаешь, почувствовала, что ты мне просто необходим... Я себя сейчас так странно чувствую... хочется болтать просто без умолку... Давай поболтаем, Бенджи, пожалуйста. И еще... – она нахмурила брови, и у нее это получилось довольно мило, если забыть об этой ситуации, в которой ее накачали какими-то препаратами, – ...еще хочется секса. Давай по... – Так, стоп! – Бенджи поспешил перебить этот словесный поток на грани фола, вскочив с места. Маккензи вкололи сыворотку, ослабляющую концентрацию внимания и вызывающую что-то вроде опьянения. Оставалось только догадываться, зачем Уилкоксу понадобилось ставить такие эксперименты на беглом искусствоведе. Ну, в принципе, догадаться ничего не стоило. Ему по-прежнему нужна была информация с места событий. Бенджи озадаченно облизнул губы и присел на корточки перед Маккензи, которую начала пробирать мелкая дрожь. Потом он поднял голову и столкнулся с таким похотливым взглядом, какого он ни у одной женщины в своей жизни не видел. В горле у Бенджи запершило, и он с трудом разблокировал свой телефон. – Надо тебя проверить, – он открыл разработанное им самим приложение и провел телефоном, как металлоискателем, вдоль тела Маккензи. Когда ему приходилось прикасаться к ней, она совсем уж неприлично вздыхала, но Бенджи чувствовал, как болезненно горела ее кожа. На лбу Маккензи выступили капельки пота. Вскоре в месте предполагаемого укола обнаружился маячок. Бенджи поджал губы. – Прекрасно. За тобой теперь еще и следят. Надо вывести из строя этот маячок, пока тебя не нашли. В квартиру нам теперь нельзя, но только там у меня есть необходимое оборудование. Оставить тебя подождать здесь... – Бенджи, возможно, только показалось, как Маккензи хищно проводила взглядом случайного прохожего. – ...плохая идея. Пойдем. Он обхватил ее за запястье, поднял со скамейки и, оглядев местность, повел прочь, дальше от штаб-квартиры. – С тобой хоть на край света, – прижавшись к нему всем телом, прошептала Маккензи. Бенджи покосился на нее и поправил воротник рубашки. Ему было до жути некомфортно. – Это не может не радовать. Тебе надо пить больше жидкости. Нам бы с тобой где-нибудь купить воды, дорогая, – бормотал он рассеянно, пересекая проезжую часть и двигаясь в направлении широкого арочного проема между двумя домами. Если он не ошибался, то так они выйдут на одну улицу, откуда смогут попасть... ...Маккензи неожиданно толкнула Бенджи в сторону и прижала к отштукатуренной стене арки. Он даже ничего сделать не успел, только шумно втянул в себя воздух, и вокруг них раздалось нешуточное эхо. Маккензи приблизила к нему свое пылающее лицо, а потом влажно поцеловала в шею. – Дорогая?.. Я знала, что ты ко мне неравнодушен, Бенджи, – она провела языком вдоль линии его челюсти, прикусила мочку уха, а потом резко отстранилась. Бенджи в шоке смотрел на нее, взъерошенную, с лихорадочным румянцем на щеках и совершенно ненормальным огнем в черных глазах, и не мог пошевелиться. Когда он все-таки вернул контроль над голосом и телом, Маккензи с рыком притянула его к себе за ворот рубашки и впилась в его губы. Бенджи подавился воздухом и попытался ее как-нибудь оттолкнуть, но она сама быстро отпрянула. Казалось, в ее мозгу действия переключались с космической скоростью – и вот она уже расстегивает ремень на его брюках. Нет, это уже было чересчур даже для терпения Бенджи. – Маккензи, – тем не менее голос его прозвучал сипло и невнушительно. Она мазнула по нему полубезумным взглядом. Не справившись с ремнем, Маккензи положила ладонь на его достоинство и начала бессовестно поглаживать прямо через ткань брюк. Бенджи рвано выдохнул, где-то под лопаткой у него закололо, в животе все перевернулось. Вот черт. Собрав в кулак всю свою оставшуюся волю, несмотря на то, что было крайне сложно сосредоточиться на чем-то, Бенджи убрал руку Маккензи и отошел от нее по стеночке. Потом, переводя дух, набрал номер Уилла и направился к противоположному концу арки, поправив брюки и проследив, чтобы опешившая Маккензи пошла за ним. Тут требовалась тяжелая артиллерия. Ноги переставлять было тяжело, и Бенджи лишь спустя секунды заметил, что его рубашка расстегнута больше, чем надо. Он почувствовал себя как-то совсем неуютно, странно. Особенно этому способствовала тянущая теснота в области паха. – Алло, Брандт? Ты должен был уже освободиться, – Бенджи кашлянул, посмотрев на часы. – У нас тут небольшая проблема. Маккензи сбежала, потом нашлась, но ей вкололи какую-то хрень с датчиком слежения... – Чего?! – Уилл там, кажется, чуть не упал. – Куда ты смотрел? Бенджи вначале оскорбился, а потом смутился, потому что Маккензи снова прилипла к нему и принялась перебирать волосы на его затылке, вызывая никому не нужные мурашки по спине. – Туда же, куда и вы, видимо. Ты мне нужен, в общем, чтобы забрать одну вещь из квартиры и принести ее мне к каналу Риджентс со стороны рынка. – Что тебе мешает самому сходить? – То, что, если я оставлю Маккензи, которой нельзя в нашу квартиру ни в коем случае сейчас, она кого-нибудь изнасилует нахрен! – окончание сдержанно начавшейся фразы Бенджи чуть ли не выкрикнул. Что, похоже, пришлось по душе пошло хихикнувшей Маккензи. – О, – лаконично среагировали в трубке. А потом тяжко вздохнули: – Что хоть нести надо?

***

Они втроем молча вошли в квартиру, залитую внезапным послеобеденным солнцем. Брандт показательно вздыхал, а Маккензи менялась просто на глазах. Она долго пожирала Бенджи страстным взглядом, но уже на подходе к штаб-квартире на ее лице появилась сильная растерянность. Когда они ехали в лифте, Маккензи, обняв себя, какое-то время сонно смотрела на стоящего чуть в стороне Бенджи, который готов был поклясться, что видел все ее эмоции, сменяющие друг друга, как в калейдоскопе. От недоумения до крайней степени стыда. Бенджи, конечно, тоже было нелегко, если вспомнить о том, как его только что домогалась хрупкая девушка, но он мужественно решил, что лучше всего будет как-нибудь успокоить Маккензи, которая готова была чуть ли не волосы на себе рвать. Сейчас она стояла лицом к огромному окну в гостиной и, по-видимому, пыталась сжаться до размеров элементарной частицы. – Все хорошо, – мило начал Бенджи, подходя к Маккензи со спины. – Маячка больше нет, сыворотка выветрилась. Все в норме. Но если хочешь, то я могу взять у тебя анализы и прове... – Прости меня за это. – Ну, ты же собой не владела, – примирительным тоном поспешил сказать Бенджи. – Я это понимаю, кажется... И надеюсь, на меня не повесят теперь очередной ярлык на букву «ш», – Маккензи удрученно хмыкнула. Бенджи вдруг явственно ощутил всю ее обиду на несправедливость ситуации, в которой она оказалась. Вспомнил, каково это, когда ты вечно под подозрением настолько, что единственным твоим другом становится полиграф. – Да ты что? Нет конечно, – заверил Бенджи со всей своей убедительностью. Он-то точно так больше не считал. Маккензи развернулась и, обойдя его по широкой дуге, направилась в сторону своей оставленной комнаты. Но Бенджи все равно брякнул: – Куда ты? – Не волнуйся, мне кристально ясно, что сбегать отсюда не стоит. – Ма... – дверь закрылась, и Бенджи остро почувствовал себя виноватым, хотя он даже не знал толком, что собирался ей сказать. Ну и что ему делать? Он заметил Уилла, который все это время скрывался за стеллажом на кухне, а теперь, облокотившись на стойку, ел яблоко. – И не смотри на меня так, – Брандт поднял вверх руки. – Лучше займись Итаном. Я думаю, ему будет очень интересно услышать эту историю, пока он будет выбираться из той дыры. Бенджи, спохватившись, тут же подорвался с места и кинулся к ноутбуку. Он совсем забыл об Итане. Черт, все проблемы от женщин.