За кулисами

      — Стоп! Снято!       Эндрю с облегчением выпрямился. Он уже потерял счет дублям, но его и Бенедикта заставляли повторять все снова и снова. Сцена этого «почти поцелуя» Шерлока и Мориарти, сначала предложенная режиссером как шутка, а потом на полном серьезе вписанная в сценарий, всех очень забавляла. Народ на площадке чуть не умирал, глядя на двоих несчастных, вот уже битый час склонявшихся друг к другу и замиравших когда их губы уже почти соприкасались.       В последние два раза Эндрю уже чувствовал теплое дыхание Бенедикта, запах вишнёвой жвачки, и чуть ли не электрическое покалывание от невероятной близости. У Скотта уже кружилась голова от всего этого, и он боялся, что в очередной дубль не выдержит и поцелуй получится уже не такой уж и «почти».       От рифленой поверхности крыши, на которой они сидели, болело то, на чем, собственно сидят, и Эндрю все пытался найти приемлемое положение для ног, чтобы не затекали так, что практически теряли чувствительность.       Дело осложнялось еще тем, что им нужно было прикрывать глаза, как обычно делают влюбленные. И хотя Скотт, конечно, до конца не закрывал, но видимость все равно была не очень. (Что думает об этом Бенедикт Эндрю и думать не хотел). Конечно, сама профессия предполагает идти и не на такие жертвы, но тут…       Камбербэтч скоро женится, это всем известно. Также всем понятна его ориентация. Мужчинами никогда не увлекался и от процесса явно удовольствия не получает, просто выполняет свою работу. А вот у Эндрю чуть не горит все внутри. Он знает, что слушок о нем идет, но все неточно, на уровне намеков, и раскрыться до конца он пока не готов. Тем более сейчас. Играть такую сцену с мужчиной-партнером это одно, а вот с открытым геем, совсем другое.       Нет, Бенедикт наверняка доиграет, но как будет смотреть после этого? Захочет ли вообще разговаривать? Или решит не провоцировать будущую жену и прессу? Тем ведь только дай повод, налетят коршунами.       Скотт так увлекся своими мыслями, что не сразу расслышал обращение к нему Бенедикта.       — Устал?       — Ммм…? — Эндрю встретился с ним взглядом. На лице — сочувствие, в глазах — понимание. Ох, понимал бы он что в действительности гложет «Мориарти», как бы еще заговорил.       — Думаю, скоро все закончится. Потерпи. — Еще и улыбнулся. И чуть сжал руку, осторожно накрыв своей ладонью.       В актерской среде не особо принято друг друга утешать как детей малых, все знают что профессия тяжела и уважают стойкость и превозмогание, так что от этой дружеской нежности Скотт чуть задохнулся.       — Свет! Камера! Мотор!       — Сцена бла-бла-бла дубль бла-бла-бла.       И все по новой.       Их отпустили только через час сорок минут, хотя по внутреннему метроному Эндрю прошло целых три. К концу он уже едва дышал и даже не сразу смог встать. Бенедикт же, в отличии от него, вскочил на свои длиннющие ноги мгновенно. Точнее не то чтобы вскочил, а поднялся одним каким-то удивительно грациозным и плавным движением. И не поспешил к себе в гримерку, а подал руку Скотту.       — Спасибо. — Без помощи тот бы вообще вряд ли бы поднялся. Пришлось постоять, почти безотчетно держась за Камбербэтча, ожидая пока кровь вернется на свое законное место и покалывание станет хотя бы терпимым.       — Затекло? — Все так же заботливо проговорил Бенедикт. И чуть обхватил партнера вокруг талии, — я тебя провожу.       И правда довел до гримерки, даже завел внутрь. И улыбнулся, собираясь уходить.       — Не переживай так.       Кто знает, что он имел в виду. Скотт понимал, сейчас он выйдет, и в следующий раз они бог знает когда еще увидятся. В ближайшее время совместных сцен у них нет. Эндрю хотел задержать Бенедикта еще хоть на минуту. Спросить его, о чем угодно…       — Бен…       — Да? — тот обернулся уже у самых дверей.       «Какой Бен? Совсем от гормонов крыша съехала? Все время звал его Камбербэтч. Даже до Бенедикта еще не сблизились!»       — Скажи… а если бы режиссер решил расширить сцену, тебе бы очень противно было… поцеловать мужчину?       — Неизвестного абстрактного мужчину — не знаю. — Бенедикт сделал шаг назад, — но вот тебя… — еще шаг, — думаю…       Что он там думает, актер не договорил. А чуть наклонился — опять вишнёвая жвачка и тепло дыхания. И затем тепло, но уже губ. Таких гладких, будто никогда в жизни не шелушились. Удивительно нежных. Ласковых.       Это был далеко не первый поцелуй Скотта, так что он имел базу для сравнения. И вся она меркла перед этим человеком. Он не настаивал, не заставлял, а очень деликатно предлагал.       Скотт не знал, можно ли решиться на более близкий контакт, или рановато, но все же чуть приоткрыл рот, давая партнеру право решать. И тот чуть скользнул языком внутрь, задев язык Эндрю, а потом чуть прихватил его нижнюю губу, на миг заключив ее в плен своих.       И отстранился, так же медленно и грациозно. Ничем кроме губ они не соприкасались.       — Прости, Эндрю. Но если не остановиться сейчас, боюсь одним поцелуем я ограничиться не смогу.       Скотту казалось что об него сейчас можно свечки зажигать. Или бенгальские огни. А глаза Бенедикта… лучше туда не смотреть. На его лицо. На его губы. Все такие же тонкие и бледные. И все также пахнущие вишней.       — Ты хотел бы тр…нуть меня? — Скотт пошел уже ва-банк, называя вещи своими именами, не камуфлируя их разными красивостями. Разогнать резкой грубостью все эти розовые сердечки и золотые звездочки, что порхают у него перед глазами.       — Если ты о том, хотел бы я заняться с тобой любовью в качестве активного партнера… — Камбербэтч замолчал, глядя куда-то вверх, вытянувшись во весь свой немаленький рост. Скотт ниже его на полголовы, — Ты ведь знаешь где я живу? Если ты не очень занят на следующей неделе, скажем, во вторник около шести, заходи — обсудим этот вопрос. Сейчас я ответить не готов. Предварительно лучше позвонить, сам понимаешь, жизнь актера непредсказуема. Мой телефон ведь у тебя есть?       — Нет. Откуда.       — Давай свой, вобью.       Пока Скотт судорожно рылся в карманах, Бенедикт взял его телефон с тумбочки, вбил цифры и нажал вызов. В его кармане заиграла ведущая тема «Шерлока».       — Готово. Держи.       Улыбнулся, но не зазывающе-сексуально, а как-то просто тепло и по-дружески. И вышел не оглядываясь.       А Эндрю еще долго смотрел на цифры, вбитые без подписи. И добавил ее сам. «Бен».