За кулисами

      Дожить до вторника. Вполне выполнимая задача. Эндрю старался как мог отключиться от мыслей о Бенедикте и его приглашении. Выкладывался на спектаклях так, что ему устраивали овации стоя, носился по благотворительным мероприятиям и интервью. Шел на прослушивания, которые явно пока были ему не по зубам, к восторгу и некоторому опасению своего агента. А время как остановилось. Вторник все маячил где-то в туманной дали, недостижимый и прекрасный, как мираж в пустыне.       А потом неожиданно рухнул на голову не хуже наковальни. Скотт сто раз проверил свой органайзер, чтобы никаких дел, делишек и даже намеков на них. Сто десять раз предупредил агента — не звонить, даже если апокалипсис начнется. Но также пообещал телефон не отключать, так как для актера есть вещи поважнее глобальных катастроф.       С самого утра перебрал свой гардероб не хуже пятнадцатилетней девочки перед первым свиданием с парнем ее мечты. Обругал себя всеми известными словами за чрезмерное волнение. Слов не хватило, и он придумал пару десятков новых. Провел в душе два часа. Пытаясь завязать галстук вспотел хуже чем за двенадцатичасовой рабочий день и отправился в душ снова.       В четыре часа, надев первое что не глядя вытащил из Эвереста вещей посреди комнаты, попытался удержать телефон во вспотевших ладонях. Не сумел. Сел на пол по-турецки, положил мобильник на ногу, уронил, устроил его на полу, вставил в ухо гарнитуру, нажал набор.       На первом гудке чуть не заработал инфаркт, таким резким показался этот зов в пустоту. На третьем узнал, что его сердце способно биться приблизительно со скоростью крыльев колибри. На седьмом представил Бенедикта на другом конце света, напрочь забывшем об их встрече. На двенадцатом — забывшем о существовании такого человека в его жизни как Эндрю Скотт. На семнадцатом представил свои похороны, после того, как его найдут здесь, умершим от голода с трубкой у сердца.       Восемнадцатого гудка не случилось. Ему предложили перезвонить позднее и связь прервалась.       Скотт понимал, могла быть тысяча и одна причина почему Бенедикт не ответил. Повторил себе, что он взрослый человек и не должен так сходить с ума по этому поводу, даже если эта встреча не состоится. По-любому они еще увидятся на вечеринке по случаю выхода отснятых серий (не забыть уточнить когда они будут, эти вечеринки и где). И вообще, Бенедикт ему ничего не обещал. Они не встречаются. У него скоро свадьба. Один поцелуй ничего не значит, особенно если ты практически выпросил его.       Скотт поднялся с пола. Он знал, еще раз звонить — у него никаких сил не хватит, ни душевных, ни физических. Эндрю сунул мобильник в карман и поискал глазами куртку. Он просто пойдет. Доедет до дома Бенедикта и позвонит в дверь.       Оказавшись на улице сообразил, что забыл вызвать такси. Пока ждал машину, подумал что неплохо было бы захватить презервативы и смазку, если дело все же дойдет до… До чего, думать не стал. Разумеется, аптека около дома оказалась закрыта на ремонт. Пока решал, сбегать ли к следующей или попросить таксиста остановиться у какой-нибудь по дороге, пришла машина.       Пока воевал с ремнями безопасности, напрочь забыл про аптеку, очнулся уже у дома Бенедикта. Расплатившись, поднялся по лестнице ощущая себя идущим на эшафот. Объяснил себе, что это бред, что так быть не должно. У него просто встреча с приятелем. Коллегой актером. Возможно просто ужин и болтовня ни о чем. Камбербэтч собирался только ответить на его вопрос.       Нажать на звонок оказалось той еще задачей, но Скотт с ней справился. И не с таким справлялись. Интересно, сколько положено стоять под дверью, и как скоро можно позвонить еще раз?       Непонятно откуда выплыла мысль, что стоило бы купить цветы. Или вино. Или хоть что-нибудь. Щелчок замка разделил всю жизнь на «до» и «после».       Бен был дома. Бен ему улыбнулся и посторонился, пропуская в дом. Бен был в фартуке поверх костюма с галстуком (то еще сочетание), в одной руке он держал венчик для взбивания, с которого капало тесто прямо на явно дорогущий ковер.       — Проходи, пожалуйста, в комнату, я сейчас! — слизнув тесто, чтобы спасти пол, Камбербэтч убежал.       В доме пахло чем-то вкусным. Снимая куртку, Скотт посмотрел в зеркало и только тут обратил внимание, во что же он все-таки одет. Черный костюм — ничего так, вишневая рубашка… ммм… ладно, вроде она ему идет. И галстук, белый в зеленый горошек. Попытался развязать, понял, что проще удавиться. Принял мудрое решение, оставить как есть. Если Бена не напугает этот галстук, его не напугает уже ничего за этот вечер.       Комната встретила приятным полумраком. Похоже Бенедикт постарался превратить ее в ресторан с одним столиком. Белая скатерть, две витые алые свечи, блеск приборов. Салфетки, уложенные в виде лебедей. Стены теряются во мраке, но Скотт решил осмотреть скрытый пейзаж. И чуть не врезался в кровать. Обошел деревянную спинку, чтобы рассмотреть поближе. Провел рукой по покрывалу.       — Думаю, начать все же стоит с ужина, — голос беззвучно подошедшего Бенедикта в любой другой раз заставил бы подпрыгнуть, но сейчас нервная система, похоже, исчерпала лимит беспокойства и после галстука включила режим «будь что будет» с уклоном в нирвану.       Скотт обернулся.       — Прости. Просто я так волновался все это время. Думал, что ты ответишь, как мы будем общаться дальше и будем ли.       — Знал бы ты, как нервничал я. Это уже третья смена блюд. Первые две отправлены в мусор. И лучше не спрашивай, что я сделал с ними.       — Не буду, — пообещал Скотт и сделал шаг к Бенедикту, — можно же было заказать.       — Для сегодняшнего вечера я хотел сделать все сам. И обычно у меня получается гораздо лучше. — Бен вздохнул, — ладно, полагаю ты все равно не сможешь оценить мои старания, пока я не проясню ситуацию. Иди сюда.       Камбербэтч сел на постель и указал Скотту на нее же.       — Стулья около стола, а остальную мебель я вынес. Больше просто некуда, — объяснил он.       Эндрю кивнул.       — Я долго думал над твоими словами… Ладно, я только о них и думал. Что бы ни делал, куда бы ни ездил, с кем бы ни говорил. Эндрю… ты… ты зацепил меня, не скрою. Мне комфортно с тобой работать, хоть мы и играем врагов, приятно когда ты просто рядом — вот как сейчас например — я не хочу все испортить. Но и упустить что-то важное в своей жизни из-за страхов и убеждений — тоже не хочу.       С невестой у нас договоренность — догулять все до свадьбы. До нее — три недели. Потом — все, я человек семейный, чтущий традиции. Если ты согласен на таких условиях, — Бен глубоко вздохнул, — я весь твой. Думаю это просто буря гормонов, мы их выплеснем и все пройдет.       Эндрю не верил что все пройдет, но подумал, что Бен может быть прав. Это похоже на наваждение. Сильный ливень идет недолго.       — Твой ужин может подождать полчаса?       — Если не сможет — закажем пиццу. Хотя видит небо, я старался.       — А у тебя есть… ммм… смазка и презервативы? — Скотт удивился, что сумел произнести эти слова, глядя Бену в глаза, — понимаю, я должен был позаботиться сам, но…       — Есть. Протяни руку — на тумбочке. Говорю же, — Камбербэтч улыбнулся, — я готовился к этому ужину.       Скотт протянул.       И у него зазвонил телефон. Судя по мелодии — агент.       Не брать. Что бы там ни было, нет ничего важнее Бена. Его глаз. Его губ. Его стараний и ожиданий. Его решения, которое наверняка далось не так легко, как он старается показать.       — Ответь. Секс, конечно, важная часть жизни, но не единственная.       — Бен…       — Уверен, это важно.       Эндрю ответил. Он с трудом разобрал что там говорил агент, так как половина речи состояла из восторженных воплей, но все же понял.       — Прослушивание, — мертвым голосом произнес Скотт глядя на Бена, — одно из тех, где я был пока ждал этого дня. Спектакль… Режиссер мечты. Я не должен был пройти. Но прошел. Мне нужно поехать, обговорить… Прямо сейчас. Человек занятой, еле выкроил окно.       — Эндрю… не говори таким тоном, будто если ты уедешь, мы расстанемся навеки. У нас еще почти месяц.       — Ты тоже занятой. Ты еле выкроил этот вечер. И так старался.       — Соглашайся. Ты поедешь. Такие шансы меняют жизнь навсегда. Я не режиссер мечты. Я могу подождать.       Так как Скотт продолжал просто сидеть, а вопли из трубки становились все отчаяннее, Бен наклонился к телефону, — Он приедет. Со всей возможной скоростью. Но в городе пробки, — и нажал отбой. — Не умирай. Думаю, десять-пятнадцать минут мы можем себе позволить. Пока такси едет. — Бен одним легким движением развязал галстук Скотта, сорвал его и швырнул подальше, — Я одолжу тебе что-нибудь более подходящее. — Расстегнул рубашку и осторожно коснулся губами шеи, как раз там где бьется пульс, потом двинулся ниже, целуя уже гораздо резче, а иногда и просто проводя языком.       Эндрю и не подозревал, что можно вспыхнуть от таких простых действий.       Пятнадцать минут с Беном. Он знал, что запомнит их на всю оставшуюся жизнь.