Недотрога

       Детектив Гэвин Рид и лейтенант Хэнк Андерсон — сотрудники полиции Детройта и враги. Бывшие. Последние полгода они работали вместе — ловили вновь активизировавшихся «Красных драконов». Хоть Мастер и за решеткой, но его приспешник, Джаспер, выждал два месяца и тогда начал воплощать в жизнь план по распространению «Красного льда». Мастер говорил, что осталась еще куча драконов, но ни Гэвин, ни Хэнк не предполагали, что их осталось пол тысячи. Дело было особой важности, потому решили дать его не просто детективам, а самым лучшим из них: Хэнку, Коннору, Гэвину и Ричарду.        За время, проведенное за работой вместе, Гэвин и Хэнк научились понимать друг друга. Оба поняли, что вражда была напрасной, так как у них довольно много общего.        Сегодня Гэвин и Хэнк праздновали поимку Джаспера в баре.        — А вот знаешь, Гэвин… — голос Хэнка стал еще ниже из-за выпитого им виски. — Вот мы с тобой даже без андроидов бы справились! — он потрепал напарника за плечо и раскатисто рассмеялся, выпивая залпом еще рокс напитка и заказывая новый.        — Да андроиды — чушь собачья! — поддержал Андерсона детектив и тоже выпил виски. — Они кроме того, что кофе принести или кровь полизать — нихуя не умеют, жестянки сраные…        — Ну не все такие, Гэвин… — как-то разочарованно произносит лейтенант, опуская глаза куда-то в ноги. — Например, девианты! Вот они — прекрасные создания, ей богу. Ты вообще видел, чтобы машины, запрограммированные убираться, так любили себе подобных?        — Да это не любовь! Они же это… как его… — Гэвин хлопнул себя по лбу и почесал затылок, сведя брови к переносице. — Чувства имитировать умеют! Во! Надо будет, они и человека полюбят! — в ответ Хэнк промолчал, отпивая еще алкоголя и громко выдыхая.        Гэвин почувствовал, что сказал что-то не то, и уже хотел было извиниться, как передумал. Он же вправе делиться своим мнением? Вправе. И плевать ему, что его мнение с чужим отличаются. Если он будет думать, что небо — зеленое, то вообще похуй, что весь мир говорит, будто бы оно голубое.        — В общем, — протянул Рид, опираясь рукой на колено, — влюбить в себя андроида, особенно девианта — проще некуда.        — Да? А давай тогда ты попробуешь влюбить в себя Ричарда, а? — на полном серьезе спросил Хэнк, убрав мешающие пряди за уши. — Он же у нас весь такой холодный и неприступный. Дам тебе неделю, идет? — Андерсон протянул руку Гэвину, и тот резко схватил ладонь лейтенанта, сжимая.        — Да вообще без проблем! Мне и двух дней хватит! — уверенно отозвался парень, тряся руку лейтенанта. — Будет визжать как последняя сучка только от моего взгляда. А что будет, когда я заговорю — о-оо-о!        Хэнк, чтобы закрепить спор, заказал еще два рокса виски. Решили пить на брудершафт, чтоб наверняка. Переплели руки, поднесли роксы к губам и тут Андерсон произносит:        — Только я тебя целовать не буду! Меня Коннор убьет…        — Чего? — непонимающе спрашивает детектив.        — После «на брудершафт» целуются. А я не буду!        Залпом выпив алкоголь и расцепив руки, напарники почувствовали тепло внутри. Они, вообще-то, обещали так сильно не напиваться, но после третьего рокса начинаешь забывать о такого рода обещаниях. Хэнк чуть сжал губы и провел по ним указательным пальцем, вытирая остатки виски. Гэвин поправил прическу и одернул куртку, выпрямляясь.        — А если ты проиграешь, — Андерсон встал со стула. — То должен будешь станцевать перед всем участком в одних трусах! — он сделал пару движений бедрами и рассмеялся.        — Ключевое слово тут «если», Хэнк, — непоколебимо произносит Рид. — Но ты тоже будешь танцевать, коли проиграешь.        — Я не проиграю, — садясь на место, грозно отвечает лейтенант. — Ричард такая недотрога, что ты хоть год провозишься — ничего не добьешься.