Минувшее будущее

Stress lines and cigarettes, politics and deficits Напряжённые разговоры и сигареты, убеждения и недостатки, Late bills and overages, screamin' and hollerin' Просроченные счета и перерасходы, вопли и крики, But still you, still you want me Но ты по-прежнему, по-прежнему хочешь быть со мной. Imagine Dragons — Next to me

— Какого черта случилось? — срывается с языка Анны, когда она видит, что вернувшиеся весьма потрепаны, а одного человека и вовсе не хватает.       Форс-мажоры бывают всегда, да, но сейчас ситуация уже действительно выходит из-под контроля. Шоу довольно спокойно относится к ошибкам людей, если они приводят к летальному исходу, потому что ему не приходится разбираться с этим, но Анну ее безопасность беспокоит. — Отличная надгробная речь, Шоу, — злится Летти, глядя на командира с опасным огнем в глазах. — То же самое ты скажешь о нас, когда мы сдохнем?       Ортис уходит в другое помещение, очевидно, чтобы не ударить или не харкнуть мужчине в лицо. Оуэн же, бросив ручку на стол, следует за ней. Гарретт возвращается к своей работе с компьютером, стуча по клавишам довольно громко, вкладывая всё своё недовольство. Это, конечно, от внимания других членов команды не укрылось. — Ненавижу, — сквозь зубы сказала она и, проехавшись на компьютерном кресле, оттолкнулась от стола.       Девушка, встав на ноги, твёрдым шагом проследовала в помещение, где скрылись Ортис и Шоу. Основного разговора она не услышала, но застала лишь концовку. Входить в своеобразный гараж она Анна не стала, спряталась за стенкой. — Я хочу сказать, что очень расстроюсь, если ты допустишь ошибку, — спокойным и размеренным голосом говорит Шоу. — Проветрюсь-ка я немного, — отвечает Летти и хлопает, очевидно, капотом.       Когда автомобиль Ортис уезжает, Анна делает шаг из-за стены. Мужчина стоит к ней спиной и смотрит на выезд, в котором скрылась Летти. — Давно катаешь к своим подопечным? — уточняет Гарретт, скрестив руки на груди.       Оуэн поворачивается с таким выражением лица, которое говорит «ха, я знал, что ты здесь». На этот раз Анна делает шаги вперёд, потому вскоре оказывается рядом с мужчиной. — А ты давно подслушиваешь? — задаёт он встречный вопрос. — Что за странный интерес к девушкам в команде и к моему взаимодействию с ними? Ревнуешь? — Было бы кого ревновать. И к кому, — спокойно отвечает Анна. — К тому же, я знаю, какой ты, и вижу твои манипуляции абсолютно чистым глазом.       Шоу внезапно и медленно поднимает руку, ладонью кверху. Гарретт, нахмурившись, смотрит на этот жест, а после неуверенно протягивает тонкие пальцы, которые он обхватывает. И всё это кажется необычайно нежным, если бы девушка не помнила о том, кто перед ней. Да, Оуэн может быть романтичным, но это происходило настолько редко, что спокойствие и этот мужчина кажутся и казались совершенно несовместимыми составляющими. — Вот за это я тебя и люблю, — тихим и доверительным тоном произносит Шоу. — Я не наступлю на эти грабли опять, Оуэн, — покачивает она головой, с сожалением глядя на него.       Мужчине это слышать неприятно, потому что отказ в принципе слышать он не привык. В который раз уже она отталкивает его? Потому он игнорирует последнюю реплику Анны и целует ее. Пальцы одной руки, которая удерживала ее, переплетаются с ее; вторая рука оказывается на ее талии.       Гарретт, уперевшись свободной рукой в тело Шоу, старается его оттолкнуть, но он стоит реальной стеной. Резким движением она выдергивает свою руку из его хватки, а после ей всё же удаётся прервать поцелуй и отскочить от Оуэна. — Господи, зачем ты это сделал? — спрашивает она взволнованным голосом.       Анна выглядит расстроенной и печальной, закрывает лицо рукой, отворачивается от мужчины. Она на грани, в шаге от того, чтобы заплакать. — Какого черта ты вообще творишь?! — кричит она, повернувшись к нему лицом. Шоу делает несколько шагов, намереваясь подойти ближе, но она вскрикивает: — Не подходи! — Ты хочешь выдержать дистанцию, а я не хочу, — говорит он, замерев. — Думаешь, я бы позвал тебя после того, как мы расстались? Искал бы тебя? — Лучше бы ты этого не делал, — качает она головой, проходя мимо.       Гарретт вновь возвращается к своей работе в этой группе, утыкается взглядом в компьютер. После случившегося сближения, которого она так избегала, мозг совсем не хочет работать, а потому девушка просто мониторит без цели камеры. Мысли то и дело возвращаются к тому комфортному и знакомому теплу и запаху.       Анна психует, потому что ей так и не удается сосредоточиться на действиях. Ещё и Шоу шатается вблизи. То ли не знает, как и что сказать, то ли просто напоминает о себе, хрен его разберёт, в общем. Девушка быстро ретируется в комнату, где хранятся ее вещи, берет сумку с личным ноутбуком и, не произнеся и слова, сваливает с базы под всеобщее изумление.       Она добирается из пригорода Лондона в сам город, но не суется в центр. Гарретт заходит в новое кафе, делает небольшой заказ и, достав ноутбук, подключается к местной сети, при этом включив программу, чтобы отображаться в другой стране, на случай, если за ней следят.       Она отправляет несколько сообщений маме, но не получает ответа. Девушка наудачу пишет Хану, и он отвечает ей спустя пару минут. Ещё спустя столько же времени проходит, пока она достает наушники из сумки и отвечает на видеозвонок. — Я так рада тебя видеть, — улыбается она, увидев столь родное лицо. — У тебя всё хорошо? — У нас всё нормально, ты сама как? — волнуется за нее Хан. — Я облажалась, когда влезла в это… Вместе с Шоу, — признает Гарретт. — Это решение ещё хуже, чем-то, когда я пошла в армию. — Выходи, я тебе уже говорил, — напоминает Хан, вглядываясь в лицо на экране мобильного. — Вот тут есть проблема, — отводит она взгляд. — Не важно. Всё под контролем. Я ненадолго уехала, просто хотела тебя увидеть, убедиться, что у тебя всё в порядке. — А что со мной может быть не так? — смеётся Лю. — Знаю, что ночная поездка по Лондону была не слишком гладкой, — уклончиво отвечает Анна. — Не буду тебе напоминать, что ты обещал быть с моей мамой. — В свою защиту скажу, что я говорил с Люси, когда мне позвонили. Она постоянно мне пишет, чтобы я был в курсе дела, — если бы Хан мог развести руки в знак капитуляции, он бы это сделал.       Гарретт смотрит в угол экрана, на время. Она с сожалением переводит взгляд на Хана, и он понимает, что у них не осталось времени. — Мне надо возвращаться, чтоб не усиливать подозрение в команде, — комментирует Гарретт. — Подозрение? Что-то не так? Какие-то проблемы? — напрягается Лю, впиваясь глазами в собеседницу. — Всё под контролем, говорю, — убеждает она. — Это история для того, когда всё закончится. Я люблю тебя и скучаю. — Я тоже, — успевает сказать напоследок мужчина до того, как ее лицо исчезнет с его экрана, говоря об окончании разговора.       Когда девушка возвращается на базу, соответственно из нее выходит Оуэн. Анна, сделав максимально ничего не выражающее лицо, проходит почти мимо. — Куда едешь? — спрашивает она, а Шоу, которого она динамила весь день, удивляется. — Летти на гонке с Торетто, поеду, посмотрю, — звякая ключами в руке, отвечает он. — Составишь компанию? — Нет, лучше на базе буду.       Состроив максимально не реалистичную улыбку (именно этого она и добивалась), Анна проследовала внутрь ангара. Шоу, впрочем, хотел сказать ей несколько слов, но передумал и, сев в спортивный автомобиль, ударил по глазам.       Гарретт быстрым шагом врывается на базу. Все уже разбрелись, проводя своё свободное время. Девушка ставит сумку рядом со своим столом и быстрыми движениями настраивает аппаратуру. Она как-то подкинула Шоу прослушку, он ее наверняка нашел, хоть и не сказал. К счастью Анна устройство оказывается ещё рабочим, даже неплохо слышно.       Гарретт рассуждает о том, почему Оуэн до сих пор не уничтожил прослушку или не выкинул. Приходит она к единственному выводу: он просто не считает, что девушка может использовать информацию против него или не видит смысла шифроваться от нее. Она слышит, как глушится мотор, слушает разговор, который состоялся между Шоу и Торетто. Злость на мужчину лишь сильнее закипает в ней.       Оуэн возвращается один, без стрелка, его он отпустил на свободу лишь на ночь. Он удивляется, увидев Анну, которая определенно ждала его. Поднявшись с прохладной земли, она идёт Шоу навстречу. — Просто элементы для достижения цели, да, Оуэн? — на повышенном тоне спрашивает она, приближаясь. — А если я сдохну, кем меня заменишь, а? Летти, блондиночкой или кого-то ещё найдешь? — Знаешь, я бы сказал, что ты пьяна, если бы не знал, что ты не пьешь ничего, кроме чая, — комментирует Шоу, когда девушка стоит в шаге от него. — Ты думаешь, почему я тебе не говорю лезть в пекло? — Я сваливаю, Оуэн, не желаю быть сменной запчастью, — заявляет она.       О, да, она предвидела, что выйдет что-то подобное. Шоу перехватил ее руку, удерживая рядом. Ему определенно не понравилось сказанное Анной, об этом свидетельствовала и угроза в глазах. В принципе, от него всегда исходит опасность, но лично для себя Гарретт отмечала ее редко. Например, как сейчас. Она вытащила приготовленный пистолет и приставила к груди Шоу. — Ты не понял, Оуэн. Я серьёзно ухожу.       Он отпустил ее руку. Конечно, самоуверенный мужчина знал, что при определенном раскладе запросто бы отобрал у нее пистолет, но не стал этого делать. Ему не в первый раз ее отпускать, но он осознавал, что она у него под контролем, далеко не уйдет.       Анна забрала с ангара свою сумку и уехала в неизвестном никому направлении. Впрочем, Оуэн приказал проследить за путём ее передвижения. Она приехала в аэропорт Лондона и взяла билеты до Сеула. Со всем этим дерьмом она закончила.       Шоу думал, что она передумает, образумится и вернётся. Лишь когда на камерах он увидел, как ее задерживают, Оуэн понял, как дико ошибся. Она не оказала сопротивления и смиренно проследовала за, очевидно, прихвостнями Хоббса. Шоу же, наблюдая за этим через камеры, не нашел ничего, кроме пустых деревянных коробок, на чем смог бы выпустить свою злость.