Возьми моё сердце...

Алексей (Леший)       Отличный офис… пластиковая коробочка для самодостаточных, знающих себе цену менеджеров. Но и с недешёвыми сплит-системами по кабинетам там душно, аж горло перехватило к полудню.       Быстрей-урви-успей-купи-продай-деньгусорви!       С жадностью дождавшись перерыва, со скоростью пули вылетел из своего муравейника. Тут же рванул галстук на шее, ослабил чёртов ошейник благопристойного «белого воротничка», расстегнул верхнюю пуговку на рубашке. Пофиг дресс-коду, что июнь буйствовал, как выпускница в фонтане. Перед затяжными дождями месяц радовал знойными деньками. Плюс двадцать семь при нашей влажности — и привет, инсульт, у особо восприимчивых и любителей залиться пивком!       Супермаркет — самое популярное место в обед! Помимо меня в него набилась куча офисного пластикового народа.       А душа-то в таком течении дней тоже постепенно пластиковой… синтетической делается, с химическим привкусом и запахом, ужимается до размеров банковской карточки и начинает жутко зависеть от комфорта… Что на тебе надето «побрендовее», где ты изволишь обедать… даже марка негазированной воды в маленькой бутылочке… куда проще взять за двадцать рублей, так нет же — длань уже бесконтрольно тянется к самой дорогой… Треснул по своей наглой руке очухавшейся совестью и взял попить дешевле некуда.       Просыпайся, душа, оживай, начни с обычной очищенной воды. И подумай: чего бы в топку из съестного закинуть? Чего хочется? А как без этого? Был бы деревцем, питался бы от земли и солнца.       На кассе дамочка была явно разочарована моим выбором, но успокоилась, когда я «Данхилл» красный попросил. Не-а, вот право травить свой организм оставляю за престижным табаком. Выйдя из супермаркета, встал в теньке и неторопливо высосал бутылочку. Вспомнил, какой сладкой бывает вода, когда сходишь с мотокросса довольным победителем, сначала плещешь её в глотку, а потом поливаешь охваченную огнём голову, взмокшую под шлемом даже в холодное время года. М-м-м-м… Моё горло тут же свело от другой жажды, которая периодически начинает бродить в крови опасным наркотиком.       Скоро, ветер! Скоро, дорога! Набирай скорость, покрывайся слоистой серой пылью, чуть прибиваемой туманом поутру, вытягивайся до горизонта знакомой, обкатанной годами трассой, я скоро сольюсь с вашими составляющими всей душой! Хочется… как секса с самой красивой девчонкой в клубе… до ломоты в яйцах хочется. Сесть в седло, сжать крепкими ногами эту непокорную рычащую зверюгу и подчинить! Взять за «рога», выправить и выгулять красиво!       Там, на трассе, наплевать на всё, кроме исправно ревущего железного коня под тобой и его полного бензобака.       Усмешка почти довольного человека приподняла уголки моих губ. До открытия сезона осталось три дня и долгожданный июльский отпуск! Последний раз сгоняю со старичком «стидом»* на двадцатый по счёту Байк-Фест вдоль побережья, напьюсь с мужиками разновсяческого бухла, встречу рассвет по пояс в море, орущим и полуголым. А никто про «пионерский утренник» и не говорил! Байкеры — народ серьёзный, суровый и, в большинстве своём, на семьдесят процентов состоящий из людей с крайне высшим образованием, которые по офисам приколебались сидеть и вырвались на свободу: к красивым непростым женщинам, пиву-водке-виски, року и байкам. Да, кстати, не надо объяснять, что выпивка для байкеров легальна только после заездов, показательных выступлений стантрайдеров **, ну и конкурсов? Любителям почесать языки и кулаки — топать в другое место по базару дальше. Полиция такие мероприятия не курирует. Есть охрана арендуемого места на пляже, да и то она сидит в зрителях и кайфует не по-детски, глядя всё шоу бесплатно. Все такие фесты у нас обычно проходят под лозунгом: «У нас можно всё, главное, оставайтесь ЛЮДЬМИ!» Участники и гости это понимают и отдыхают в ненапряжной атмосфере, соответственно и не напрягая никого.       Прищурившись на солнечное палево, расшторил тесный пиджак, который по тому же грёбаному дресс-коду должен был носить ежедневно.       Я никогда себя зажравшимся мажором и снобом не считал, а тут пристально глянул на своё отражение в витрине и вместо любимого уютного кафе круто завернул накидаться дрянью в «Оки-Доки-Пицца». На меня тут же со свободной кассы призывно засмотрелась девчоночка. Рыженькая с крупными тёмными веснушками на лице, студенточка… Люблю рыженьких. Только постарше и посамостоятельнее.       Я вспомнил, что сын мой заказывал в прошлый раз…       А я не сказал? Да, за тридцать восемь лет я добровольно побывал в браке, осознанно помог родиться сыну Марку — имя жена давала — и развестись около двух лет назад. Причины обычные и неинтересные. Я любил байки и просил немного воли на доверии, а она этой страсти не понимала. Как будто я её с собой не звал? Выпиливала меня Сашка то пилой, то лобзиком все десять лет, а потом не выдержала. Я с очередного феста, как из вынужденной самоволки, вернулся, а у меня ультиматум: «Или Он, или я с ребёнком». Я к тому времени с сердцем окончательно определился. Стучало оно уже к Сашке ровно, без сбоев, а стало быть… зачем мне красивую женщину в гараже держать и мучить своими заморочками? Тем более отношения у нас цивилизованные, и сына у меня отбирать никто не собирался.       За полтора года свободы не скажу, что нашёл кого-то интереснее жены. Сашка в постели нескучная была, миссионерские позы презирала априори. Вот, спрашивается, что мне, гурману недобитому, надо было? Кстати, все наши дальнейшие совместные с бывшей женой вылазки неизменно заканчивались быстрым горячим трахом. Сын, не по годам умный пацан, всегда усмехался, глядя на нас, и бурчал:       — Нафига разводились, если друг на друга бросаетесь? — и напоминал мне тёщу, кстати, мировую тётку, явно уже занесённую в Красную книгу.       Помимо Сашки, к которой неуёмно тянулись руки и не забывчивый орган, у меня появились любовница и любовник. Оживляться не надо! Я в этом ничего особенного не вижу. Разве упоминал, что святой? Не «святило» по молодости, искал разные грани удовольствий. Да и тогда сумбурно всё получилось! Зашёл купить новую футболку по дороге в качалку — магазин попался с беспроигрышным зазывом «SALE 70%» — и напоролся на пытливый взгляд тёплых карих глаз консультанта-продавца. Я покопался в ворохе «обесцененных» тряпок, помимо меня у другого стола в раздумьях перед выбором зависал невысокий стройный парень. Консультант, оказавшийся за спиной, мурлыкнул, что моего размера тут нет и настойчиво предложил пойти за ним. Окинув молодого и интересного с головы до ног, двинулся в раздевалку, по пути вспоминая, сколько у меня времени в запасе. Консультант бросил через плечо, какой бы меня устроил цвет. Я хмыкнул, что голубой. Дальше цвет уже природа выбирала: от «стыдливого румяного» до «страстного красного». Даже не понял, от чего крышу сорвало: от податливости, от тихих низких стонов мне в рот или… от острого ощущения, что могут спалить в любой момент другие покупатели. В конечном итоге… натрахался и выбрал две футболки: дымчато-серую в тон моим глазам и синюю, а голубенькую в стирку отдал, ибо мы ей вытирали следы преступления. Интересно, но Тим оказался великим умницей, и хоть телефонами мы обменялись, никогда не частил со звонками. А женщину искать долго не пришлось: секретарша директора, едва прознав про моё «досрочное освобождение от брака», тут же наложила наманикюренные пальчики на мои… ммм… о размере активов чуть после.       Итак, обед. Ибо на эту процедуру по трудовому кодексу время для всех приблизительно одинаковое, а я тут про себя байки травлю.       Едва уселся в самом дальнем углу на уютном диванчике и жадно отпил первый глоток кофе, как ко мне бесцеремонно присоседилась менеджер с планшетом и милой дежурной улыбкой.       — Добрый день! Мы проводим соцопрос! Вы не могли бы уделить пару минут?       Она совершила сразу две ошибки, которые люди её профессии должны знать, как «дважды два». Во-первых, никогда нельзя отвлекать клиента от еды с 12:00 до 14:00, особенно когда он уже поднёс кусок ко рту и уединился при достатке в зале свободных мест. Во-вторых, сказала «не могли бы…», а нужно было «не хотели бы…», то есть предоставить более вежливый выбор.       — Добрый! Нет, не могу! — сказал незамедлительно, наблюдая смятение в голубых глазах.       — Ну почему же? Это не займёт много времени! — моя снисходительность заледенела в одну секунду.       Глупость ещё хуже, чем отсутствие такта.       Положение спасла рыженькая. Она возникла, как чёртик из табакерки, и вежливо обратилась к менеджеру с какой-то «безотлагательной ерундой», отвлекая её от меня и шипя на ухо. В общем, доел я хоть и с меньшим аппетитом, чем сел, но зато в покое и тишине. Пока жевал, полазил в контакте, в твиттере, в «сапе». Это всё понаделал сын, мне всегда достаточно просто позвонить. В твиттере бурно обсуждалась поездка на фест… Ромка       День лениво тянется к полудню, плавя нагретый за долгие дни летнего зноя асфальт и мой мозг. Всё, о чем могу думать, это как занырнуть в ближайший водоем и можно даже не всплывать. Там ведь темно, там прохладно, там не выносят мозг с конкретным вопросом от которого уже порядком тошнит: «Рома, тебе уже двадцать шесть, когда ты женишься?!». Да никогда, бля! Такое чувство, что если мне на палец не наденут обручальное кольцо, то он отвалится к чёртовой матери. Или, ещё лучше, член. Ведь по словам предков я им не пользуюсь. А я пользуюсь. Только немного в других целях. Не гвозди заколачиваю, конечно, но милым дамам предпочитаю сильных, крепких мужиков, таких, чтобы зажал в углу и всадил по сам… Отвлёкся. Маме же этого не скажешь. Хотя… зная ее «ангельский» характер, она и будущего возможного избранника заставит рожать, потому что так положено.       Из маразменных мыслей меня выносит обратно в реальность. Все еще жарко. Рожа в ворот футболки стекает. Мокрый насквозь, не спасает даже лёгкая майка и шорты. В зеркале витрины магазина отражается молодой парень, спасаясь от жары обливающийся водой из бутылки, занеся ее над головой, льет на лицо, капли так эротично стекают со светлых волос по голому торсу, привлекая внимание редких прохожих… наконец-то этот мужик, стоящий передо мной, уходит, и напротив зеркальной витрины остаюсь я. Весь вид мне тут портил! Ну… что сказать, я тоже прекрасно выгляжу, хотя и уступаю в росте тому верзиле. И в весе. И в мышечной массе… Бля… Что за несправедливость? Не хватило каких-то пары сантиметров. Нет, там, где вы подумали, мне хватило, а вот в общем… Сколько ни ешь — все бестолку, вес не набираю, ладно хоть спорт по молодости сказался и пробежки вечерами, тело в форме. Белобрысый. Голубоглазый. Просто «мамина радость». Бабки у подъезда называют проституткой, что прихожу поздно и ухожу рано, а я, понимаете ли, работаю. Лучше бы уж наркоманом назвали.       Взгляд печальный, уставший. Теперь я вижу, как выглядит морально затраханный человек, и не скажу, что мне это нравится. В отпуск. Определенно надо в отпуск. И так, чтобы запомнилось на всю жизнь… Алексей (Леший)       Моё уединение опять под обстрелом. Морщусь от визга отодвигаемого стула по полу, смотрю в спину севшего напротив молодого человека. Залипаю на влажную майку, а потом на цвет волос. Он необычный… слишком светлый… почти белый… Мучительно решаю: какие мне больше нравятся: рыженькие или блонди. Сейчас это смешно. По длинной спине парня, островатым плечам и молодёжной одежде не понятен его возраст. Уткнулся в телефон, ест торопливо, по-студенчески, внезапно, словно мой взгляд нагрел ему кожу, резко проводит ладонью по шее. По-охотничьи прищуриваюсь: вопреки довольно изящному телосложению, видно, что парень телом занимается, шея не цыплячья, крепкая, золотистая… руки красивые с лёгким рисунком мускулов, оплетённые чуть проступающими венами… У меня взрывается дозвоном мобильник, не спеша, соединяюсь. На том конце связи орёт по-английски наш горе-партнёр Томпсон. Отмеряю благозвучное приветствие и начинаю успокаивать… Ромка       Попытка пообедать заканчивается полным фиаско. Кроме дыма вообще ничего в глотку не лезет. Еще и кондёр не работает, хотя откуда он… в обычной уличной забегаловке. Вместо положенной трапезы туплю в телефон. В выключенный, разумеется, батарея давно села, но вот как зеркало он работает неплохо.       Позади меня сидит… мужчина. По его хмурому виду легко судить, что собеседника, вещающего в трубке, он выслушивает с неохотой. А я бы послал. И он бы послал. Но видно деловой костюм накладывает определённые обязательства. Серьёзно! В костюме! В тридцатку! Пиджак, удавка, всё как положено. Я в одних джинсовых шортах на голое тело с ума схожу, такое чувство, что скоро из яиц птенцы вылупятся, а этому — хоть бы хрен! Выдержка, конечно, потрясающая, но я бы с него этот костюм снял. Не скажу, что сидит плохо, но есть что-то в прищуре тёмно-серых глаз такое… шкодное что ли. Да, определенно, костюм надо снять, лечь на стол, раздви…       — Ромочка, сынок! — орут ультразвуком в паре метров от нас, у меня эротическая картинка рассыпается, как карточный домик на ветру, и вместо ярких образов вижу удавку и мыло… Ма-маааа! Леший       Оказывается тёще в Красной книге не одной охраняться. В пиццерии вздрогнули даже колонны. Колоритная мадам, с которой спорить бы вызвалась только тётя Соня из Одессы, уже подлетала к парню, что сидел передо мной. Я увидел, как голова его бесконтрольно в плечи втянулась. Явно молодой человек предпочёл бы второй раз повестку из военкомата получить или вселиться в Гарри Поттера. Основание родства сорвалось с губ парня и эхом раскатилось по залу:       — Мааааам?!       — Ромочка, сынок!!! — по ультразвуку такое впечатление, что она сына не видела с рождения. — Ну что ж ты домой пообедать не забежал?!       — А толку? Ну и забежал бы, — буркнул парень в стакан с колой, — а ты-то разве дома?       Левое ухо мне грел сука-партнёр, позвонивший в обед, а правое разрывало от голоса бесцеремонной тётки, которая была явно перевозбуждена. Она нависла над сыном.       — И то верно, не дома! Знаешь, кого я встретила? Лю-ю-ю-ю-уууд! Иди сюда! Ты помнишь тётю Люду? Так вот её Женечка так выросла, так захорошела! Сейчас они подойдут! — сирена уже махала кому-то рукой, очевидно считая, что прилюдно недотрахала мозг любимого сына, и голос её эхом разлетался по залу.       Меня эта ситуация неотвратимо начинала раскалять, как сковороду без масла на плите, бесшумно… но добела. Я видел, как у парня уже начинали краснеть кончики ушей. Или это жара меня окончательно добила, а «крышу» отправила в путь с моих плеч… но…       Ни секунды не думая, я резко встал, подцепив одной рукой поднос, от моего неожиданного движения женщина отшатнулась прочь, как чёрт от ладана или от той самой сковородки!       — Тебя спасти? — глухо рыкнул в малиновое ухо парня. Ромка       «Лучше выебать» — подумал я, но вовремя заткнулся, виновато глядя на подошедшего к нам парня.       Ситуация реально начинала накаляться. К нам с двух сторон подступали женщины: одна детородного возраста, та самая Женечка, которая похорошела, но красоту забыла взять с собой, и иди оно на хуй, лучше импотенция, я столько не выпью. Шатен со мной солидарен, он сам уже не рад, что так неожиданно влился в нашу дружную семью. С другой — уверенно, с грацией танка, пёрла Людочка, губами шепча «сынок», видно тренируясь, и я, представляя, как будет выглядеть Женечка через тридцать лет, чуть не заплакал. Конечно от счастья!       — Простите, — спрашиваю у парня, подёргав его за рукав пиджака. — А вы не на почте работаете? — как бы не старался состроить серьёзную рожу, меня стало постепенно накрывать.       — Нет, — выдал с задумчивым видом, перескакивая взглядом то с моих пальцев, впившихся уже в его руку, то на лицо. — А надо?       — Желательно, — расправив плечи и резко выдохнув, беру себя в руки. — У меня просто есть что послать, думал организуете… Мама теряет нить повествования, закончив на том, как Женечка в пятом классе получила диплом за заслуги перед школой, мужик притих, прикусив губу, видно стараясь не заржать и все еще сохраняя серьёзный вид, Людочка переключилась с меня на него, ну да, согласен, неплохой экземпляр. Решаю завязывать с комедией. Да простит меня добрый человек…       — Ма! — приглушаю её ещё тише, нервно сглотнув. — Это… э… Алексей, — с именем по-любому промазал. — Он хочет тебе кое-что сказать… а я пошёл…       Пока все изучали взглядом «Пусть будет Алексея», я, как мог, со всей искренностью, улыбнулся ему, даже подмигнул, но это уже внутренний демон проснулся, развернулся на сто восемьдесят и… упиздил в закат. Серьёзно. Торопливо перебирая лапками, слинял из абсолютной тишины, где оставил беззащитного парня, который на прощанье посмотрел на меня так… так… многообещающе, что в паху потяжелело. Дружище, надеюсь ты останешься жив… Леший       «Выебать нельзя помиловать!» А запятую поставьте сами. Смотрю на мелкого засранца, который, состроив очаровательную моську, исчез так быстро, что радары бы не засекли. А на меня смотрит сирена, она же мама «Ромочки». Хоть имя паразита идентифицировал, и на том спасибо! А он-то моё откуда узнал?!       — Так что вы мне хотели сказать, Алексей! — вдруг грозно выдала женщина и почему-то упёрла руку в крутой изгиб бедра. — Рома никогда, слышите, никогда не делал ничего плохого!       — Ну и слава богу! — я скольжу равнодушным взглядом по Женечке, пока она решает с хреном меня жрать глазами или с горчицей.       — Не поняла? — сирена бледнеет, потом краснеет.       — Пороли вы Ромочку мало в детстве, — я обруливаю дам подносом с мусором. — А так, желаю всего наилучшего!       Картина маслом: три обалдевших грации остаются срывать овации!       Выбрасываю тело за пределы забегаловки в душное чрево города. Догнать бы того белобрысого и… вспоминаю симпатичное лицо с большим чувственным ртом и нагловатыми глазами из-под влажной чёлки. Член погружается в праздничное настроение, а нельзя — узкие брюки тут же скомпрометируют. Выдыхиваю внутренний жар во внешний. А ведь по закону подлости больше никогда и не увидимся.       Итак, назад в пластиковую коробочку и любыми средствами, кроме пассивной позиции, выбить у шефа отпуск.