Возьми моё сердце...

Алексей       И Брауна ему с собой, и тигра, и вкусного чая в термос налить, и фото с ружьём на цельноснятой медвежьей шкуре с башкой и лапами. Ромка эту шкуру на бревна примострячил для объёма, чтобы натуральнее зверюга смотрелась. Кир в основном на меня зырил, гадал, видимо, что раньше закончится: моё терпение или у истоптанной шкуры. И ещё Егеря мучил вопрос: что такое делал для меня этот пацан, если я его до сих пор не послал на три весёлых буквы без права переписки. Я уже скурил третью сигарету, но артист из образа крутого охотника выходить не собирался. Произвёл байком эффектный рискованный громкий выхлоп. Что ж зря у меня новенький модифицированный прямоточный двигатель? Рявкнул на всю Ивановскую, да так, что родственники шкуры точно решили ПМЖ поменять, я уже про мелких хищников молчу — тихо стоя обделались и смущённо закопали. Ромка моментально цирк прекратил и подошёл ко мне. Потребовал, чтобы я его так же научил. Навалившись на «рога» своего Стида, улыбаюсь, зубами фильтр сигареты терзаю. Вот могу я увлечь молодёжь — врождённый педагогический талант не пропьёшь!       Рома седлает свой байк, придирчиво осматривает, не подменили ли? Горин внимательно смотрит мне в глаза, словно что-то хочет сказать, но в последнюю минуту просто резко вдыхает воздух и переводит взгляд на Ромку. Я практически слышу звон клинков: интересно, заговор против короля или просто соглашение? С Киром обнимаемся непростительно долго, покалывая друг друга трёхдневной щетиной. Потом Егерь наскоряк кидает: кому приветы передать и в каком тоне. Я ему башляю блок красного «Данхилла» с понтом от щедрот своих, но вёз-то специально в подарок. А на публику сработало с обратным эффектом: Рома мысленно буржуем недобитым обозвал и под ноги сплюнул. Дитё!       Выехали на трассу: началось канючение, остановить которое можно было только муштрой. Сначала вспомнили домашнее задание. Переднее колесо, видимо, зубами за дорогу держалось — не отпускало. Бес злился, втихаря подпинывая Стида в бочину, рычал сквозь зубы про свою косорукость. Меня его самокритичность умиляла. Отвлёк Ромыча очередной фишкой. Выхлоп пацан освоил более-менее быстро, хотя не так эффектно, как у меня, но для новичка на «твёрдую четвёрку». Потом я решил добить единичную публику самцовой крутизной.       Представьте себе четыре полосы на перекрёстке: автосчастливцы-диванщики, зевая и недовольно цыкая, ждут зелёный свет, а посерёдке я стою, шлемом поблёскиваю. Справа глянул — слева глянул. Ну не атавизм ли? Всё ещё ездят на четырёх колёсах — а задницы в кучу собрать и на два перейти, слабо? Не, ну понятно, детское кресло, кондишка или наоборот зимой теплынь в салоне… А если с другой стороны глянуть: зверь у тебя между ног или забытая пара балеток жены — слава богу, вдолбил ей в голову, что водить без каблуков — это легче. Итак, для самоудовлетворения рвануть мне надо первому и эффектно! А красивый быстрый старт — это наука и вклад в копилку победного драг-рейсинга.       Знание техники такого старта с пробуксовкой сцепления пригодится всем желающим сорваться со стартовой линии: и чтобы на четыреста метров выстрелить, и просто герою ночных улиц. Методика проста технически, но в исполнении без тренировки хорошо не прокатит. Рома повторяет всё, язык закусив: включил первую передачу, раскрутил двигатель, вперёд максимально наклонился, левой ногой врос в подножку, чтобы быстро переключить передачу. Лоб с бровями нахмурены, уши «топориком», весь организм работает на внимание. Взревели, держим сцепление не полностью выжатым — оно едва начало «цеплять» звёздочку. В крови кайф закипает. Между ног мощно и мягко вибрируют байки. И вот-вот всё сорвётся вместе с нами, а картинка по бокам размажется, как некачественное фото.       Считаю «раз, два, три». Секунды, как вечность, бля… Отпускаем сцепление… в предоргазменном состоянии… облизнувшись под шлемом… переключаемся на вторую передачу, ждём щелчка стрелки тахометра об ограничитель… педаль передач — в пол, и на секунду сбрасываем газ. Вся подготовка на самом деле те же секунды! Зато ты круто начал заезд, и восторженные взгляды свеженьких чувих — твои! А если показательно «отожжёшь» на старте, то отличный секс тебе обеспечен, возможно и групповой.       Потеряв немного времени, поднатаскал пацана и в повадках, и в жаргоне, чтобы приняли его за младшего брата, а не левого чела, приколбасившего на мотофест попонтоваться новым агрегатом. На Ромку откровенно любовался: горел парень ярко, впитывал всё, как губка, словно долго и хронически болел, а теперь нашёл хорошее лекарство от своей хвори. Откуда такая любовь к байкам? Он про брата говорил… Мысль уходит без стука, потому что напоследок у Ромки хреново, но «свеча» получается. Правда, чуть коня не завалил, ну да ладно. Вылетает из седла и ко мне. Сошёл на трассу, жду, прыгает с разгону, как на пальму. Радости — закапывать заебёшься! Шлем почти сдирает — хорошо, не застегнул, а то бы голову оторвал… На губах зажигается и выгорает дотла поцелуй. Держу под задницу и сам доволен, как стадо слонов. Теперь восстановить дыхание, успокоить нижнюю боевую готовность, попить, «пометить бетон-откос» и пилить до абзаца уже без остановок.       До базы добираемся, как и планировал, ближе к вечеру, но перед основной массой заезжающих. Народ подгребается с запозданием, потому что балласт прут. В смысле, женщин. А это багаж хлопотный. Крутых телочек всё меньше: а попИсить на трассе — это ж целое приключение! Нет, вы поржать, конечно, можете, но долго в седле девушки не выдерживают, хоть заведомо попы и мягче.       Ромка подустал — это заметно, едва спешились и подкатились к шлагбауму, к нам уже подгребли организаторы в ярких жилетах. Быстро нас по спискам пробили, проверили визуально бардачки, рюкзаки и кофры. Мне принесли ключи от домика. Да, я — мажор! Люблю отдельно стоящие здания, особенно когда не один. Я на это, с позволения сказать, сам заработал. Нам сообщают, что ужин сегодня в семь. Ромыч уже слюну глотает. Вижу: час не протянет. Покупаю нам по шаверме в ларьке: хозяин-узбек белозубо улыбается. Пацан от голода забыл, что гусары подачек не берут, зубами в еду вонзился, балдеет. На попить — кофе из пакетика у того же благодушного дедка. Завертоны у него отменные, горячие и вкусные, и цену не заломил.       Отмыкаю домик, и в нос тут же бьёт спёртый необжитый запах: ведь пляжный сезон ещё не открыт. Придирчиво осматриваю чистоту пола и стопки с постельным бельём. В последний момент домик переиграл, чтобы в нём две кровати числилось. И деньги за Ромку перевёл на питание и бухло. Этим мне и нравятся фесты на базе «Лазурная» — заплатил и три дня гуляй спокойно. Вода, пивас и еда — бесплатно, за исключением всякой фастфудной гадости, которой молодёжь до кучи накидывается. В этот раз пивной спонсор знаменитый.       Ромка, сбросив обувь и куртку, уже залёг поспать, буркнув, что если он пропустит ужин — сожрёт меня. Ставлю на зарядку мобильные и топаю заправлять байки, потому что доезжали уже на последних парах. Ромка       Сна ни в одном глазу, хотя спина ноет и требует покоя. Старею, что ли? Да вроде рано… Вообще за последние пару дней помолодел лет на пятнадцать, дурь в башке и всплеск гормонов. Как Лёха терпит? Меня бы уже начала раздражать такая активность. Решив, что я, даже свихнувшийся, неподражаем, собираюсь разведать обстановку. Дошёл до администратора, пробил, сколько Лёха за номер отдал, свою долю высчитал, прикинул по бензину, даже шаурму приплюсовал, сумма растёт, но не критично, сказал же — отдам.       А выезжая недавно из дома, просто хотел прокатиться по трассе, и где я сейчас? Скажи кому, не поверят. Хотя данная субкультура мне знакома, сам по молодости с неформалами спелся, без переодевания в чёрное, без гитары за спиной, хотя пару аккордов знаю, но ритм их жизни был близок. С одним из таких даже год прожил, и кто скажет, что в пятнадцать так делать нельзя?..       По ходу движения толпы, а я понял, что переть против неё — это убиться самому или убить того, кто попал под ноги, проверяю мобильный. Степаныч звонил сорок раз… звук, что ли, попробовать включить?       — Ты, сукан, где?! — орёт на меня в трубку, даже не поздоровавшись. Распустил я их всех.       — Ты не забыл, кто твой начальник и любимый господин, чтобы так разговаривать?.. — недолго длилась пауза, вполне хватит, чтобы оторвать трубу от уха и взглянуть на звонивший контакт.       — Ромыч, друг, не тебе.       — А кому? — столкнувшись плечами с каким-то слепошарым, обхожу правее, чтоб его вон тот жирнючий дядька сожрал. По лицам не смотрю, как всегда.       — «646» на связь не вышел. Тачка на трассе два часа без движения.       — По спутнику пробили? Трубку не берёт? — останавливаюсь, снова встревая в кого-то. Шлю на хуй. Я, кажется, опять видел клетчатую красно-серую рубаху.       — Не берёт. Ром, там трасса спокойная всегда была, и наших знают. Может, сердце?       — Может, сердце, — повторяю за ним, прикидывая в уме маршрут, визуально раскидывая карту и вспоминая движение по заявкам. Объясняю кратко, кто примерно там проезжал, быстро даю указания, Степаныч слушает и пишет под диктовку, обещает держать в курсе. В этот момент меня снова пихают, едва не выпускаю телефон из рук. Никого не вижу. Психую. Делаю пару шагов вперед, замираю, сгруппировавшись, и пока меня не пихнули снова, хватаю за руку грубого провокатора.       — Ты, как обычно, в облаках летаешь, — слышу до трясучки знакомый голос и медленно поворачиваюсь на звук, так и держа его за локоть, обтянутый мягкой тканью просторной рубахи в клетку.       — А ты, как обычно, борзеешь, — не могу не ответить, улыбаюсь без причины и чуть расслабляю пальцы. А вокруг снуют люди, смеются, переругиваются, делятся впечатлениями, а я залипаю на госте из прошлого.       — У тебя научился, — тянет руку, показывая наивысшую степень дискомфорта. Разжимаю пальцы с неохотой. — Иди хоть обниму, — прыгает мне на плечи всем весом, хотя каким весом… думал я, недоросток, так этот меня ещё ниже, и по массе уступает килограмм на пять-семь. И душит. Перегнув с объятьями…       — А нам пизды дадут, если ты с меня не слезешь, — прошу с улыбкой, ставя его на ноги, уж больно место неподходящее, но этот всегда в броне, он мир людей не расценивает, как единственно возможный, и вообще, все мы — дети Вселенной… что он мне там ещё втирал, эмо, недоделанное.       — Обычно встревать приходилось тебе. За меня, — от него всё по-прежнему исходит тепло и необъяснимое сияние, хотя желание его переодеть и смыть краску так же сильно.       — Ты здесь один? — спрашиваю в лоб, примерно прикидывая, во что выльется мне его пьяный загул, а этот без приключений не может, я именно у него подхватил такую дурацкую привычку влипать даже там, где это сделать практически невозможно. Или эмо есть на кого оставить?..       — С товарищами, — пожимает плечами, подтягивая на плече рубашку. — Хочешь, с тобой буду…       Прямолинейный. Упёртый. Уже совершеннолетний, что радует, но не помогает. Вообще за два года не изменился. Те же драные джинсы. Та же беспардонность. Так же притягивает к себе. А ещё он злопамятный и изворотливый. Надеюсь, с Лёхой они не встретятся, чую, боком Лешему выйдет такое знакомство, а мне бы не хотелось быть между молотом и наковальней, Лиханов тоже взбрыкнуть может… Только я подумал, что фест большой, а я маленький, потеряюсь, как, задрав голову, встречаюсь с… (да, почему бы и нет?!) Лёхой.       — Гуляешь? — спрашивает через Ванькину голову, глядя в упор. У меня яйца от волнения сжались. Хотя я пока ничего не сделал.       — Познаю новую территорию, — наверное, у меня сейчас наиглупейшая улыбка, а над башкой надпись светится неонами «Пиздюююлииии».       — Хоть не метишь? — скашивает взгляд вниз, Ваня вальяжно запрокидывает голову, смерив Лешего до зубного скрежета придирчивым взглядом, и недовольно цокает. Цокает, бля! Хочется заржать, а ещё потеряться. Но если малой сориентироваться не успеет, то этот — местный, из-под земли… в смысле… найти сможет.       — Вас познакомить? — лыбу так и растягивает, но мне хором сказали: «Нет», почти как: «Пошёл на хуй», — а я бы пошёл, да мелкий мне в руку вцепился и смотрит так, словно не меня давным давно послали по всем известным адресам, а я кому-то что-то ещё должен. Алексей       Забавный какой эмо, и совсеееем не простой. Ромка нервничает, покусывает губу, чуть дёргает плечом, словно руку пытается отобрать, а его не пускают. Глаза незнакомого пацана смотрят с вызовом засранца «сам не гам и другим не дам!», и нет там особой любви сейчас, и в помине не было. Протягиваю руку:       — Хай, я — Алексей, — маленькое опасное назойливое насекомое вдруг решило побыть милашкой, жеманно протянув мне тщедушную в голубых венках лапку, мурлыкает.       — Ваня. А где вы с Ромой познакомились?       — На дороге. Он мне помог,— Ромыч усмехается довольно кисло на мои слова, глядит из-под чёлки, пытаясь понять: на хрен мне сдалось это знакомство.       — Он всем всегда помогает, — миловидное лицо с мелкими острыми зубами прожжённого акулёнка на мгновение становится отталкивающим.       Дружба с такими пацанами всегда смесь ванили и битого стекла. Сначала во рту сладко, а потом одна сплошная саднящая рана. Я немного удивлён этой грани Ромы. Всегда… всех… спасает… А со мной… смог расслабиться?! Но заботиться позволяет со скрипом, словно ласково провожу по коже не ладонью, а наждачкой. Унижаю покровительством и не осознаю. И похоже… этот Ванька знает совсем другого Рому.       — Извини, но у нас с Бесом дела, — жёстко, по-взрослому расставляю все точки над «ё», и эмобой, сделав вид, что прибалдел, руку Ромы отпускает. Но в глазках-то вижу сгущающуюся беспросветную тьму досадливой ревности, что вынули из острых зубок надкусанный лакомый шматок.       — Двинули до столовой, — просто обнимаю за плечи, поворачиваю немного деревянное тело, задавая верное направление, и тут же отстраняюсь. — За ужином всё расскажу, ладно? Увидимся, Вань! — демонстрирую ту же взрослую вежливость, граничащую со снисходительностью.       — Обязательно увидимся… — скалится маленький акулёнок.       Сидим, едим… Точнее сказать, пытаемся есть. Я рассказываю план мероприятий на завтра, Рома делает вид, что слушает, а на деле — большую часть слов мимо ушей пропускает. Лопает плов, умудряясь таскать кусочки мяса из моей тарелки, за что нормальный мужик даст ложкой по балде, но я-то ненормальный. Начинаю воровать у него. Поднимает глаза:       — Тебе не интересно, Лёх?       — Это тебе не интересно. Я тут для кого распинаюсь?       — Я про Ваню.       — А я про фест. Твой знакомый — ты и парься. То, что он — гемор из прошлого, я понял. Хорошо знаю такой тип. Ну и? Не ожидал его тут встретить? Я, знаешь ли, тоже тебя на дороге не жаждал увидеть. Как там у классиков? Судьба? Я тебя сюда привёз веселиться. Так?       Кивает.       — Ну так расслабься! Ромка       Расслабиться получается не сразу. Мышцы свело напряжением, даже шевелиться трудно и не потому, что мелкого не рад видеть, рад, по-своему, но лучше бы не надо. Не хочу проблем. Вообще никого из своей прошлой жизни видеть не хотел. Такое чувство, что радужная пелена, за которой прятался, оказалась китайской дешёвой занавеской, с которой от первой же стирки смыло всю краску.       — А бухнуть мне можно? — смотрю на Леху в упор, он отрицательно мотает головой, я хмурюсь. — А… дунуть?..       — Нет. Помни, ты — не левак, ты — байкер и пить до закрытия не должен ни под каким предлогом. Даже глоток пива без разрешения Центрового. Зрители пусть делают, что хотят. Ясно?       — Тогда… — прикидываю в уме, как бы мне так себя отвлечь… Попутно рассматриваю собеседника, Леший перестает жевать и начинает подозрительно щуриться. — Уделишь мне пять… десять минут?       — Зачем? — вроде бы простой вопрос, а у меня уже черти в глазах плясать начинают и вилами размахивать. Ой, зря он пить начал…       — За надом, — беззаботно ухмыляюсь, толкаюсь языком за щёку, примерно показывая, на что потребуется время… — А заодно переоденусь, — моргаю, стряхивая с ресниц чай, который до этого был в чужом рту… хотя ладно, чего только моего в том рту не побывало…       — До ночи точно не дотерпишь? — Леший протягивает салфетку. Вот хоть бы раз отказался…       — Я хочу сейчас, — упрямо заявляю, наглею, да вообще страх потерял… но он же соглашается!       Походка тяжелеет, ноги наливаются тяжестью, перед глазами все плывёт. На лице глупая улыбка. Лёха выглядит так же, походу… это всё же заразно. Забившись в домике в ближайшем углу, как пацанва, блин, чуть не подрались, кто и кому будет отсасывать. В процессе стаскивания с меня футболки, резко захотелось сделать ему приятно, но у него были свои планы, а ещё он, сука, меня сильнее, и срать он хотел на мои трепыхания. Я его за такое самоуправство даже выебу, не факт, что нежно и трепетно!       Но сейчас мысли были заняты другим. Лёха, словно чувствовал моё напряжение и старался высосать его до капли. Не помогала ни ладонь, что закрывала мне рот, ни уговоры, ни даже угрозы воспользоваться скотчем. Меня ломало и корежило в том самом углу, внутри всё стягивало в тугую пружину, с каждым взмахом его головы накидывая виток за витком, пока не выстрелило, что оглушило и… полная потеря ориентации… хотя она и так у меня неправильная.       — Это на чай? — спрашивает, стоя на коленях между моих ног, и, как здоровый кошак, собирая пальцами тёплые капли с щеки, слизывает их.       У меня не находится слов, я просто падаю на него, благо, тот мои шаги на два вперёд уже просчитывает. Заваливаю на пол и тихо лежу, обняв за плечи. Ощущаю себя идиотом, такое чувство… непонятное.       — Отпустило? — учтиво интересуется, кусаю его за плечо и чмокаю в ухо, так что вскрикивает и ненадолго глохнет. — Значит, отпустило, — подводит итог, шлёпнув меня по бедру. — Тогда на концерт?..       — Угу, — соглашаюсь, приподнимаясь над ним на локтях, с облегчением выдыхает. То ли от меньшего давления на грудину, то ли от того, что я чуть не задушил его чувствами, которые Леший пока плохо переваривает. — Только пообещай мне кое-что?       — Что?       — Что бы там не произошло, — а я боюсь даже предполагать, плохое предчувствие, — ночевать ты идёшь ко мне и спишь без трусов.       — Ромка, ты — чудовище.       — Обещай. Алексей       Я не одобряю недоговоров в любых отношениях. И сам же зарабатываю штрафы. Но сейчас рад тому, что Рома, посопротивлявшись, просто мне отдал руль управления. Ему это необходимо было. Успокоиться. Выплеснуться. Во всех смыслах. Оргазм — это удовольствие, инъекция счастья, мозгоотключение не только через член… через все рецепторы кожи. Я жадно смотрел, как он стонет, вгрызаясь в ладонь, запрокидывая белобрысую голову, бьётся ею о стену. Услаждаю… он просто не знал, как я могу это делать. И как, ёб твою мать, мне мало… просто отсосать ему… скользкие от слюны пальцы тянутся к заднице, но я этот порыв гашу… и только ртом довожу до разрядки. Теперь в маленьком пространстве этой комнаты на пару минут повисает резковатый острый запах. А Ромка падает на меня без сил.       Как мы понимаем, что с разгону врезаемся во что-то важное, во что-то своё? Внезапно начинаем считывать мысли по одному быстрому взгляду и выдоху, и безотчётно принимать единственно правильное решение, как поступить.       По-быстрому переодеваемся. Друг напротив друга. Он видит, как медленно спадает моя эрекция, и, видимо, предвкушает скорую ночную месть.       За стенами домика уже призывно гремит музыка, то и дело взрываются хохотом компании, раздаются дикие вопли давно невидевшихся. И в эту суету мы и вываливаемся плечо к плечу, умудрившись напоследок засосаться на пороге.       Веду пацана к большой сцене, место вокруг которой давно очищено от сидячих мест. Они уже расставлены по дальнему периметру, в основном для подуставших от каблуков чувих. Ага, всё-таки помимо сисек ещё и копытца оценивать будем? Цепким взглядом скольжу по сбивающимся в группы людям. Пока места хватает кучковаться и гордо демонстрировать «цвета» своих мотоклубов. Скоро это будет одно разномастное море, наплывающее на сцену. Если ты не был на таком мероприятии ни разу, этого на словах не передать. Энергетика, как на годном рок-концерте. Музыканты настраиваются, покрикивая звукорежиссёру за пультом микшера, прибавить-убавить… На сцене ещё двигают колонки и мониторы. Идёт проверка микрофонов. Около сцены организаторы разговаривают с мощным мужиком в коже. Узнаю диджея СлоноПотапа. Классный заводила — скучно не будет! У него что ни фраза — ржач в массах.       А народ прибывает.       Люди, вырвавшиеся на свободу из пластиковых клеток-офисов, помолодевшие на десяток лет, ведут себя, как подростки. Дурачатся. Стебаются. Обнимаются. Хвастаются девчонками и прикидом. Взахлёб рассказывают о тюнингах своих агрегатов с пометкой «просто охуеете».       Улыбаюсь… сам через пару минут стану таким. Рома напряжён, я и не требую, чтобы он тут же почувствовал себя как в своей тарелке. Надеюсь, что природные вредность и авантюризм разрушат эти блоки…       — Леший, дружище, хай! — на меня наскакивают по меньшей мере девяносто килограмм. — В телефон принципиально не смотришь?! Так мы тебя по запаху найдём.       — Хай, Волчара! Сколько лет… — позволяю себя облапить. — Я не один.       — И чё? Он себе компанию не найдёт? — ржёт вполне состоявшийся архитектор Валерий Боровых, сейчас втиснутый в кожаные штаны и жилетку с отделкой «лапша», надетой на голое тело, чтобы наконец-то явить миру роскошные татуировки. — А не найдёт — пусть топает в нашу «общагу», мы его там плохому научим, как раз в последний момент жилище заполучили! Только попробуй откосить!       «Общага» в простонаречии, это дом с огромной комнатой на шестнадцать мест. Лучший вариант не выспаться всем клубом — бухнуть втихаря и наговориться.       — Как бы я вас плохому не научил, — Рома улыбается не слишком по-настоящему, но по глазам вижу — на всё согласен.       — Смелый. Приживется. Проверять будем безжалостно и без подготовки! — Волк многозначительно играет бровями.       — Как хорошо, что я подготовленный, — стебёт по-чёрному, я давлюсь смешком, стараясь не думать о качестве его подготовки, и как сам ею занимался.       — Пошли, Леший, — тянет меня за рукав; на ходу цепляю Ромку. — Больше народу — больше шансов заслать молодых за минералкой. Заждались все.       Мы двинулись за байкером. На спине у Валеры красовалась тигриная морда. Я, поскольку давно из клуба вышел, такие знаки уже не цеплял. А через пару секунд нас обступают «тигры», настоящие члены действующего заново сформированного шестнадцать лет назад мотоклуба. Я в нём просуществовал до женитьбы, потом стало не до разгулов. Кого-то это мало волнует, но я молодую семью вынес на первое место. Хотелось, чтоб мой пацан получил всё в достатке и вовремя. Но парады, праздники и фесты я посещал исправно, как отдушину. В общем, хай всем! Встречай нас, Фест!