Возьми моё сердце...

Алексей       Проснулся с чугунной головой. Потому что спать, сука, не хотел, а меня заставили. На столе стакан воды, таблетка и записка: «Убей потом меня нежно. Твой Бес!» Тру загривок, растираю этот чёртов застой, разминаю шею несколькими поворотами. Пью обезбол и выбиваю из пачки сигарету. Итак, мы имеем отсутствие персонального наказания Лиханова, а это, к бабке не ходи, диверсия. Шлема нет! И куда понесло молодого и симпатичного в «шапке-невидимке»? На трек, не иначе. Если узнаю, что сел на мой подорванный Стид с новым необкатанным колесом… — убью. Нет… надо по классическому сценарию: сначала выебу, а потом убью. Потом реанимирую и снова выебу. Курю в окно в четыре затяжки. По нюху, как пёс, нахожу заныканый телефон, смотрю последние звонки. Хмурюсь сильнее, наглаживая пальцами бока айфона. Чудооовище! О чём они перетирали с Егерем? Хорошо, если предупредил про Арапа. Так… первые вещдоки — пропущенные от Валеры. Набираю.       — Хай, Леший!       — И тебе не какать жидко, Волк! Разочаруй меня, пожалуйста, скажи, что Ромка стоит рядом с тобой и восторженно смотрит заезды.       — Не, он катается! Сам попросился, чтоб заявку не терять. Твой Стид же навороченный, грех его в стойле было оставлять. Сказал, ты только за…       — Брат, вы там ёбнулись всем мотоклубом? Он такую мощь между ног ещё не держал!       — Сам потом с ним разбирайся! Центровой разрешил. — раздражённо бурчит Валера, рядом уже Кэтка эфир визгом перекрывает. Значит, ребята собираются.       Сколько у меня времени? Минута, две, три? Дверь только хлопнула. Чуть не налетел на Ваньку: опять акулёнок в близ текущих водах патрулирует. Швыряю ему ключи на ходу, и пока он приходит в себя, ору из-за поворота.       — Запри окна и домик и тащи ключи до дальнего трека. Там сюрприз!       Сморгнул мне вслед, покрутил у виска, наверное. Чего я творю?! В три скачка через кусты — что я не знаю, где срезать? В результате выигрываю время и выскакиваю к зрителям как раз в тот момент, когда начинается третий заезд. Своего «старика» узнаю сразу же. Новая резина на заднем колесе даже не притёрта. Да чтоб тебе по жизни ёжиков трахать колючих-колючих!       Судья уже делает отмашку. Я выдыхаю с шумом, напряжённым взглядом впиваясь в стройную, как… как бы сравнением не обидеть, фигуру на моём «шестисотом». Проверим, «лаки» ты по жизни, Бес, или через раз в прыжке. Сорвались, рявкнув почти в унисон. С Ромкой в шестёрке Арап и… Блядь! Подбегаю к Волку, хлопаю по плечу с размаху. Обосрался — его проблемы со стиркой!       — Чё, так быстро мстить прибежал?!       — «Чё» через плечо и по-китайски «жопа»! Не ждали? Телепорт, бля!       Тут же азарт накрывает с головой: от старта до финиша неотрывно слежу за своим Спиди-гонщиком, языком прищёлкивая в предвкушении глубокой анальной кары. Только бы задница раньше времени не пострадала: трахать человека в гипсе как-то негуманно, не находите?       На старте теряет две секунды, потому что дыхание подвело. Разволновался. Арап рванул идеально. Старая школа и тренировки. Но вес Беса сыграл в его пользу. «Старик» с малышом в седле быстро нагнал и компенсировал разрыв. Арап, Рома и третий рядом, практически одновременно финишировали. На плазме загораются номера: Арап — первый, Бес — второй, и Удав… — третий. Но разрыв у них в грёбаных сантиметрах. Лучше бы Ромка выбыл, ведь сейчас полуфинал надо пережить.       Пока мужики одной кучей качают Арапа — хоть бы не поймали пару раз! — вторая ватага сцапала Беса. Его выше подбрасывают, оглушая поощряющими воплями. А пацан, похоже, сам не ожидал и тем более не поверил, что в топе. Когда его возвращают на планету, втягивает голову в плечи и… оборачивается. В глазах вижу обескураженное: «Мама…». Конечно, папа отпадает, ибо ещё и пиздюлей с горкой добавит за такое безрассудство. Маню пальцем — отрицательно машет головой и отступает. Кто б тебе позволил слинять? Сзади надёжно подпирает толпа, хлопающая по плечам и ревущая, почти подпихивает Ромку ко мне. Ласково обнимаю за шею, щедро исполняя голливудскую улыбку. Ясно ощущаю, как табун мурашек пронёсся по его спине от шеи к заднице. Прааавильный маршрут!       — Ты сам придумал или кто подсказал? — шепчу на ухо, Бес ёжится.       — Сам! Я же гений. — голос прорезался, даже на фальцет не сорвался. — Когда б ещё такой шанс обозначился? А ты, что, сердишься, что ли?..       — Нет, бля, радуюсь. — хочу курить, но на треке это запрещено. — Что дальше делать, знаешь? Где по времени прокололся — понял?       — Угу. Руку только отпусти, сломаешь шею, — шипит на меня, я, не рассчитав силы, ослабляю захват.       — Филин-камикадзе, бля! В полуфинале чтоб не налажал. Тогда наказание автоматически смягчится.       — Какое наказание? — наивно хлопает глазками.       — А на твой выбор. Либо быть оттраханным, либо оттраханным быть.       В этот момент ко мне подгребает организатор, интересующийся, буду ли оформлять претензию в связи с аварией или я таковой не имею. Приходится объяснять человеку, что я жив и здоров, и какой тогда смысл подрывать любимой базе отдыха репутацию. Организатор выдыхает. Я возвращаюсь глазами в полуфинал. Шестёрка подобралась на трёх Стидах и трёх Спиритах. Удав и Арап опять зажимают моего парня с двух сторон. Я ору судье, чтобы оговорил правила дистанции между агрегатами. Личное пространство Ромыча значительно увеличивается. Ему сразу дышать становится легче. Захлопывает лицевой щиток, успев послать мне фирменную наглую улыбку. Смотрю на его руки и ноги — в этот раз всё делает правильно.       Ррррвауррр! Рома, Арап и Удав сорвались одновременно, не уступив ни секунды… Что я ещё успел шепнуть Бесу на ухо? Он всё исполнил беспрекословно. У самого финиша Арап и Удав притёрли мой Стид, явно намекая на моральное превосходство, и добились, суканы, — пацан дрогнул и ускорение потерял. Снова, Бес второй, хотя был реальный шанс лидерства. Кусаю губу. На-ху-я?! Ромка слезами не изойдётся, если победа выскользнет из рук. Зачем тогда такое давление на треке? Зачем вообще, балбес, полез, проверять: не влечу ли я ещё раз? Что за самопожертвование?!       Бес сдирает шлем, по искажённому лицу вижу — в бешенстве. Врезаюсь в него у самого Арапа.       — Какого хуя ты творишь?! — Рома едва не бьёт мужика в грудь, но в последний момент движением руки стряхивает ярость с кулака. Сзади подбирается Удав.       — Мальчик… не умеет проигрывать? — змей скалится и переглядывается с Арапом. — Это плохо. — смотрит мне в глаза. — Ничему-то дядя тебя не научииил. Хай, кстати сказать, я Удав Каа. Помнишь… на открытии?       — Помню. Хуй, забуду. — Рома нагло игнорирует протянутую руку. — Только… я и тебя не совсем понял.       — А чего тут понимать? — щурится Удав. — Нас — трое, и мы стабильно катим к победе. Тебе серебро не вкатывает? Так за золото не один заезд пахать надо.       — Он, что ли, пахарь? — Бес нервно поводит плечами в сторону Арапа. — В финале не трите меня бортами, а то бодну, и тогда металл вам тоже не засветит. Я дурак, потому и предупреждаю, железо щадить не буду, заебётесь на сервис работать.       Переглянулись. Поморщились. Кивнули. Меня… да и Ромку тоже… это мало успокоило. Посылаю ментальное: "Прорвёмся!" Вижу его напряжённую улыбку — верит.       К финалу готовится наилучшая шестёрка, а у Ромы по времени пятый результат. Зачем Удав сдал позиции до шестого места? Меня эта мысль изглодала. Арап, вообще, — пример спокойствия, ржут со змеем над чем-то пошло сказанным. Бес лежит грудью на руле Стида, пытаясь анализировать два своих заезда. Наконец, судья отправляет байкеров на финальный старт. Мне хочется верить, что опытные рейсеры просто над Ромой поиздевались и сейчас в финале проявят чемпионскую честность…       В боковой карман моих брюк ныряет юркая ладошка, и я её там хватаю. Сзади замирает Ваня.       — Я ключи принёс… А где сюрприз? — акулёнок смотрит на мой палец, коим я показываю на стартующего Беса. Ванька сразу же в меня вжимается всем телом. Отпихнуть не могу — клеем влип, ручонками загребущими за шлейки джинсов вцепился, а по телу — крупная дрожь. Не понял: боится, что ли?       — Ты охренел?.. — шипящим рыком обращается ко мне. — Он до сих пор в кошмарах видит, как разобьётся! Ему нельзя на такой скорости!       Перемещаюсь к финишу, встречу рейсеров там. Акулёнок волочится за мной, но его берут в захват Кэтка и Эжен — от этих не вырвешься. Да Ванька, похоже, и не пытается: ему нужно сейчас пообниматься и притереться к кому-нибудь, пацан в лёгком шоке. Благодарю девчонок взглядом: если женщины умные — это на всю жизнь подарок.       У финишной полосы замираю с ощущением, что сейчас все шестеро полетят на меня. Судья отмахивается. Байки срываются. У крайнего пропадает искра, и он обидно глохнет. Трек накрывает разочарованный рёв толпы, но карты рОзданы, как и распределена фортуной степень везения. За пару-тройку секунд Удав и Арап опять сближаются с Ромкой. Но ведь парень оседлал моего коня и выполняет мои инструкции. А значит… полметра отвоёвывает, и я почти слышу сбивающийся грохот его сердца. Сомневаюсь, что Бес понимает, что сейчас происходит. Но человек без невидимых крыльев никогда не победит на треке. У Ромы они без сомнения есть, и не по наследству переданные, а свои, именные. Если суканы по бокам и задумали подлый финт, то Бес его сорвал и пересекает финишную черту первым, обманув судьбу. Подбегаю сбоку со смешавшимся чувством тревоги, гордости и досады, что не я это откатал… Прыгаю почти на ходу на пассажирское сидение и обнимаю его за торс, не давая больше никому шанса облапать Ромку, пусть даже и в искренних поздравлениях. Показываю бесу направление: впереди небольшой лесок — до него минут десять. И мы уносимся на глазах ликующей толпы. А никто никому ничего объяснять не должен! Может, у нас ритуал такой: победить и съебаться. Скромные, ага. Особенно он.       Едем, я сжимаю всё сильнее, а хочется обшарить ладонями грудь, бёдра, живот и пах, прикусить шею. Возбуждаюсь от одной мысли, что уже сзади и притираюсь к его спине каменеющим членом. Знаю, он сейчас уже заведён до предела вырисовывающимися перспективами отхватить от меня по полной программе. Но дотягивает на рваном выдохе до леска. Ромка       «Вижу. Знаю. Чувствую каждую его эмоцию, что он сейчас испытывает. Его состояние передается мне даже через слои одежды, сейчас душащей и раздражающей каждый нерв. Но надо успокоиться, иначе убьемся оба, а у меня на этот вечер другие планы…» Алексей       Я сам вышибаю носком сапога подпорку, чтобы зафиксировать «старика». Рома снимает шлем: жадно плавлю взмокший затылок пацана и языком слизываю тонкую струйку пота, побежавшую по шее. Вздрагивает, не оборачиваясь, хватает мою голову руками. Мне до чертей обидно, что молния на костюме спереди, а не сзади. Сдираю с Ромки «черепаху», отстёгиваю налокотники и защиту для коленей. Не поворачивается. Кладу ладонь на пах. Абзац! Всё темнеет в глазах. Ромка       «Вдох… выдох застревает в лёгких и жжёт их от невнятного скулежа. Разряд по телу. Злость с адреналином. Сейчас бы остыть, а Он наоборот разжигает, не представляя, во что это выльется. Крыша плавно начинает съезжать и от рывков на одежде — слетает окончательно.       Плавятся нервы.       Душит слепая ярость от произошедшего.       Лёха своими прикосновениями, беглой лаской забирает большую часть этого пиздеца себе, и хочется заскулить или уже сдохнуть, потому что всего слишком много!» Алексей       Мы по-прежнему сидим на байке, только я сполз на седло с пассажирского сидения. Притягиваю к себе, сначала шепчу в усмехающиеся губы, как хочу его во всех позах, придушивая ладонью горло, и вовлекаю в яростный поцелуй. Моё нетерпение накрывает настоящим приходом. Нащупываю заклепки и молнию, тяну костюм с плеч, под ним влажная футболка и его запах… запах я втягиваю глубоко, по-звериному жадно, припадая губами к спине, покрывающейся мурашками, провожу небритой щекой по коже. Тихо матерится, выталкивая из горла слова и воздух, а я растираю руками его соски до горячей волны от груди к паху. Ромка       «Лаской умудряется довести до полубессознанки и пьяного бреда. Возбудить душу. Состояние откровенной ломки побуждает к похоти и уже мало простого поцелуя, хочется больше, намного больше, чтобы не просто взяли, а отдали… себя» Алексей       Путаясь в штанах, Рома снимает костюм с трусами, бросает на землю и снова садится в седло. Мы на одной волне желания, считываем его друг у друга по тайному коду. Расстёгиваю собственные джинсы, освобождая свой измученный член, провожу им по пояснице Беса и прикусываю губу. Оглядывается на меня и привстаёт, чтобы я потерял дыхание и терпение окончательно при виде бесстыдно оттопыренной поджарой светлой задницы на уровне глаз. Даю волю языку и пальцам, внезапно понимая, что он готов. Шлёпаю по ягодице.       — Думаешь, я зря в душе по полчаса торчу… — хрипло шепчет Рома. — Только без резинки… Леший, и быстрее, я сейчас скончаюсь…       Тяну за бёдра назад на седло, приноравливаясь головкой к пульсирующему входу, насаживаю, хрипло рыкнув, едва не кончив от самого ощущения проникновения. Рома вцепился в руль обеими руками, лбом уткнулся в спидометр. У нас вчера было, поэтому достаточно быстро принимает полную длину и размер. И спустя пару секунд я уже толкаюсь в парня, обхватив руками с единственным желанием — раствориться в нём без остатка и довести нас обоих до крышесносной разрядки. Что-то щёлкает в мозгу, и я тоже кладу руки на «рога» Стида», сверху на судорожно сжимающиеся пальцы Беса. Я не вижу его лица, но знаю, что довольная усмешка раздвигает губы:       — Леший… изврат!       Выкручиваю ручку газа… Байк взрывается рёвом… А я в нарастающем раже врываюсь в тугую глубину, обжимающую мой член… Агрегат вибрирует под нами, вызывая дополнительную приходную волну. Я снова газую, почти срываюсь с места, и делаю очередной толчок, глубокий и жёсткий. Словно в этом безумном сексе нас трое… трое партнёров, и Рома зажат между взрыкивающими мной и байком.       Этот рёв — моё отчаянное громогласное признание, чтобы он понял, насколько всё уже вышло из-под контроля.       Парень закидывает голову мне на плечо, рот приоткрыт, глаза закатываются, от ключиц по шее и лицу растекается красным оттенком страсть.       — Хва…тит! Я понял тебя… — выдыхает мой Бес, вырывает руки из плена и вцепляется в мои запястья, почти вонзает ногти. — Я… уже сейчас… — его трясёт от плеч до бёдер, прогиб спины завораживает. Тяну руку к члену. — Не трогай!!! — и кончает на бензобак, мучительно долго изливается, срываясь на такой тягучий глубокий стон, что я стреляю вторым, вбившись в Беса по самые яйца, спаяв нас воедино. Ромка       Состояние «в мясорубке» начинает усиливаться, всего перетряхивает, а жуткая слабость бьёт по мозгам, буквально размазывает в пространстве. Сползаю с Лёхи, потом с байка, падаю на корточки головой вниз — дышу глубоко и медленно, пережидая резкую тошноту и боль в желудке.       Лёха в шоке.       Спокойно, меня не от секса тошнит и уж тем более не от тебя, скорее от жизни. Забыл сказать, после того, как чуть не убился, с завидной регулярностью в кошмарах разбиваюсь, а если учесть, что фантазия у меня богатая, а жизненный опыт и того больше, вижу всё в подробностях и даже слышу, как череп лопается от удара.       — Ромк… — мужик откровенно теряется, присев рядом, лохматый и обеспокоенный с неопавшим членом выглядит забавно. Наверное не так, как бледный я, но тоже хорош. — Ты как?..       — Травка жопу щекочет, а так нормально, — не без издёвки, за что получаю предсказуемый подзатыльник. — Поехали, ёбарь-террорист, мне ещё кое-что проверить надо. И ты мне в этом поможешь, даже если и против.       — Ты вообще в переговоры не вступаешь?       — Зачем? — встаю на ноги, пошатываясь и опираясь за его плечо. — Если я всегда прав.       — И с заездом тоже был прав? — нехотя подтягивает штаны. Дуется. Такой смешной. — Было бы лучше, если бы тебя как меня по асфальту размазало?       — Не всё тебе на медсестер глазеть.       — Я говорю серьёзно! — напирает на меня, против инстинкта самосохранения — пробивает на смех. Не с Лешего, с себя. Как вообще можно объяснить человеку, что, поступая ему во благо, ты в хуй не ставишь его пожелания? — Что за бесстрашие?       — Я — вообще дурак, а перед стартом сохранился.       — Рома!       — Лёша?.. — успеваю увернуться, пока мне не прилетело, и отскакиваю обратно.       Приглядываюсь к байку, вроде же я за рулем, да? Но мне упрямо показывают фак и садятся на своё законное место. Забираюсь позади.       — Тебе же нравится… когда я сзади? — шепчу ему на ухо, он шлем роняет и выдыхает так, словно матом меня просит.       — Не просто нравится, бля… а уже по ночам снится! — мажет поцелуем по губам, развернувшись. — Сзади… спереди… сверху… снизу… Поэтому, если ещё раз решишь задницей рисковать… подумай, что кому-то… не всё равно. Угу?       — Н-да… — подвожу итог, притираясь ближе и просовывая руки ему под одежду на животе. — У тебя так нервов точно не хватит… Поехали.       До базы добираемся за считанные минуты, Лёха гонит, не сдерживаясь, видимо так выпуская пар, а я просто наслаждаюсь видами и теплом, которое от него вампирю.       На месте отправляю его до стоянки, хотя он и упирается, и тащит меня за собой. Даю чёткие указание: где быть и когда, и если не будет — расстрел на месте гарантирован. Соглашается, и, по ходу, это последний раз, когда он меня послушает…       С видом святой невинности шатаюсь по злачным местам, привлекая внимание. Арап и Питон… в смысле, Удав, садятся на хвост и крепко вцепляются в него когтями. Очаровательные создания, слишком прямолинейны, чтобы иметь возможность прикрыться, прут как танки, да мне это только на руку. К сожалению, я не учёл, что их двое, а я один, и намерения их… как бы сказать… не совсем стандартные.       — Ты посмотри, кого мы нашли, — голос Арапа, как скрип по стеклу, раздражает сразу всю нервную систему. — Это же наш чемпион.       Быстро анализирую: какой хрен меня завёл в склад… хрен не отзывается, наоборот, жутко нервничает, уж больно сальный взгляд того самого Удода меня напрягает.       — Мальчики, — столь же радушно встречаю их. — Вы по одному совсем не ходите? — так, этого вынесу, второй посопротивляется…       — А ты где няньку потерял? — Удав подкрадывается сзади, вынуждая развернуться спиной и прижаться ею к стене, та надежнее, не кинется, в отличии от этих двоих.       — Так он вас ищет. Соскучился, говорит, сил нет. Показать, куда он пошёл? — показываю «фак», прочерчивая направления. — Какого к нему привязались, уроды? Места на земле мало?! — Рома, ты спокоен, ты спокоен, ты анализируешь ситуацию, а не тупо кидаешься на людей… а нет, кидаешься…       К стене припирают обратно… теперь уже против воли. Удав, долговязое невнятное чмо, сплёвывает кровь, второй, сука, увернулся.       — Я тут подумал, — хрипит с боку Арап и жарко дышит в ухо, раздражает даже звуком своего голоса. — Есть вариант поинтереснее зацепить Лешего… — высунув длинный мокрый язык, облизывает мне щёку, у меня всё внизу живота скручивает. Хуясе поворот! А ларчик просто открывался. Леший им жить не даёт!       — Что, уже не в чести разборки один на один? — спасаю свою шкуру, пускай лучше забьют, чем выебут. Моя нежная педерастическая душа этого не выдержит. Гордость — заткнись!       — Банально и не интересно, — помогает ему змей-пидерастлитель и крепче держит руки. — Как думаешь, Леший обрадуется, найдя своего бесёнка попользованным?       Э, нет, меня сегодня уже наказывали, второй раз не хочется. Дёргаюсь вперед, вырывая руки — не помогает. Удар под дых возвращает обратно. Дышать нечем. Жадно глотаю ртом воздух, и словно всё — мимо, в глазах темнеет.       — А жить совсем не хочется? — хриплю сквозь зубы, снова рыпаясь, но силы подводят, их недостаточно на двоих. Выжидаю случая, ищу варианты, пока Удав тащит мою футболку вверх и прижимает липкую ладонь к животу. Арап хватает за зад…       — Такая же лакомая сучка подросла, как и Май. — шипит чернявая мразина и штаны мне расстёгивает. — Вечно Леший всё дерьмо подбирает. Жизнь так и не научила.       Ну где, блядь, эти гром и молнии, как в американских экшнах?! Где спасатели Малибу и Щварц с РПГ на плече?! А Лёха терпеливо ждёт там, где я велел…       Ещё один удар под рёбра…       — Хватит, Удав… Доставай лучше удава… — скалится и сует мне пальцы под нос. — Похоже, там всё уже готово и ждёт нас.       Меня заваливают животом на какие-то ящики, руки заломлены, и вот теперь реально блевать тянет. Не страшно. Нет. Мерзко.       — Погоди… не интересно! — змей шлёпает меня по заднице. — Надо, чтобы Леший это увидел! Тащим его в дом и… Ёб твою…       Спектакль сворачивается быстрее, чем я успеваю удивиться. Ванька, чудо моё неугомонное, сбоку от нас материализуется словно из воздуха, мне показывает, чтобы я не дёргался, и лупит шокером сначала Удава, а следом только было заоравшего Арапа. Падают эффектно, прямо у моих ног. Нет, всякое было, падали к моим ногам, но чтобы сразу двое…       — Привет, — здороваюсь вежливо, а он красный весь от злости и кипит, как перегретый чайник.       Переступив через Арапа, пинаю его ещё дергающегося под живот и в пах, второму достаётся хуже… я даже не успел придумать наказание, а его Ванька уже головой в дерьмо какое-то положил… Неожиданно… теперь кошмары замучают…       — Вань, — трясу его за рукав и осторожно из когтей шокер вытягиваю. — А это не лишнее?.. — одновременно хочется заржать и зареветь, нервная система сбоит, ещё и переклинило всего, спину, бля, заклинило, нервное, старый я для всего этого.       — Я ещё не всё, — нагло заявляет, я к нему на плечо падаю, опираясь, и увожу от греха подальше, опасаясь за его здоровье. Ему в тюрьму нельзя. Он дурак, там такие не задерживаются.       — Всё, Ванюх, — веду подальше, намеренно к администрации, — забыли, да? Сейчас разрулим по-взрослому.       — Ром, вот скажи мне, ты дебил? Они же тебя изнасиловали бы.       — Насиловалки не выросли. Через десять минут Лёха подошёл бы.       — Это всё из-за него!       — Это всё из-за меня!       — Нет. Если бы не он, тебе бы не досталось. Ему мстят, да? Через тебя?       — Ты когда не надо такой сообразительный, — на моё язвительное замечание психует и хочет вырваться, но под мои показушные охи-вздохи прыгает обратно под крыло.       — Всегда ты так. Сначала вляпаешься, потом героя из себя строишь. Всем во благо. Кроме себя. Жертва недоёбанная!       — В этот раз точно — недоёбанная, — заржал только я, малой надулся ещё больше. — Значит слушай сюда: сейчас идёшь к дядям управляющим, говоришь, что двое обколотых фраера подрались, указываешь направление, сам не лезешь. Ты без синяков, поверят, что просто свидетель. Надеюсь, их после этого выгонят с феста. Может хоть остаток времени Леший сможет расслабиться.       — Опять ты о нём?!       — А что? Хороший мужик.       — У тебя все хорошие, а потом вещи под окном ловят: то бляди, то мудачьё, то не по законам живут. Этот ещё хуже. Почему они его не бьют, а тебя?!       — Написано у меня на роже, что любитель пиздюлей, — нервный смешок болезненно отдался под рёбрами. — К тому же… Ты Лёху видел? Я б тоже в лобовую не пошёл. Всё, будем считать: мораль ты мне прочитал, я услышал…       — Пропустил мимо ушей, как обычно.       — Не без этого. Вали к админам, я до дома, знаешь где?       — Знаю.       — Чудно. Расскажешь потом: что да как. Главное, теперь живым остаться.       — Они больше не тронут, — ценю его искренность и порыв мне помочь. Чмокаю в лохматую макушку и возвращаю шокер обратно, прошу спрятать.       — Они — нет. А Леший… я ему сказал дома ждать наготове… вот он обрадуется, что я уже всё, да?..       — Ой, бля-я-я-я… — шепчет Ваня и прячется за мою спину. У первого столба как часовой застыл бледный Лёха с закушенной губой и тяжёлым взглядом. По моему недотраханному виду у него, конечно, неподъёмная задача понять: из какой жопы меня достали. Дома не усидел, почуял неладное и выкатился. И ведь далеко отошёл… и почти добрёл до склада этого грёбанного… и почти… Если бы он увидел, как те пидарасы меня раскладывали… По глазам вижу: убил бы. Точно убил. Отталкиваю Ваню… мол, беги, пока фитиль тлеет. А сам грудью на рванувшегося к складу Лешего: — Стоять! Всё уже. Не вангуй! Успел Ванька. — слышу мощную отдачу сердца в грудину. А у самого ноги подламываются. Вот когда люди наконец прекращают чудить: когда видят такую боль в чужих глазах… и тревогу… за себя… за свои хуеверты необдуманные.       Тяну Лёху домой: обещая массаж, секс и кофе в постель, лишь бы уволочь от явной статьи. Он ведь напряжён, мускулы ходуном под кожей ходят. Отвоёвываю метр за метром, веду, как упирающегося в землю осла.       У самого дома понимаю, что с меня семь потов сошло, и колени трясутся от пережитого и предотвращённого.       — Лёх…       Он хватает меня за шкирятник и в дом. Там всё перерыто, как при обыске, даже теряюсь, но Леший не даёт долго раздумывать, вжимает в стену и глубоко целует несколько минут подряд, пока губы гореть не начинают… И ещё столько же молча смотрит в глаза. Хочется сползти на пол от слабости из-за отходняков.       — Что… тут было? Искали что или наоборот подбросили?       Леший идёт курить к раскрытому окну. Говорит сквозь зубы. Терпит. Другой бы уже вмазал. Я — например.       — Сам искал… и нашёл. В твоём рюкзаке. Белый порошок с характерным запахом.       Кривлю усмешку на губах.       — Эх, не перепрятал! Будешь?.. — Леший посмотрел на меня, как на идиота.       — У них реально продуманный план был, Ром. Достать меня через тебя, а потом обоих администрации сдать за хранение наркоты. Прошлое не проходит бесследно.       Медленно встаю с пола.       — Ванька тут не при чём, Лёх. Он же помог. В крайнем случае я рассматриваю вариант, чтобы он подкинул тебе, но никак не мне.       — Я сейчас верю только себе, — оборачивается навстречу моему темнеющему взгляду, — и тебе. Всё! Сегодня аккуратно свалим с феста. Сейчас покушаем, покрутимся на празднике жизни и двинем.       — Сейчас нельзя! Надо вести себя, как будто ничего не случилось. Что всё мимо нас, а мы не при делах, — подхожу сзади к Лёхе. А я просто хочу подольше… с ним побыть. Ещё немного покуражиться вместе. Я так хочу… А что, нельзя? К неподвижной широкой спине не прижимаюсь. Просто стою рядом и жду, что Леший скажет о расставании. Ему даже объяснять не надо — это страх за меня. Он ситуацию выпустил из-под контроля. И на помощь не пришёл. А я, блядь, не дитё малое!       — Лёх… давай этот вечер в отрыв, а?       Руки тянутся обнять. Нет. Я же не стану сейчас пытаться отшутиться?!       — Леший, бля! — вздрагивает. — Давай вернёмся в город без сожаления, что из-за проклятой несправедливости шоу прошло без нас?       — Давай. — говорит просто и кидает бычок в бутылку «Липтона».