Я влюбился в ребёнка!

— Мистер Локи! Локи, не поворачиваясь к парню лицом, закатил глаза и поджал тонкие губы. Повернувшись, он выдавил из себя улыбку и произнёс: — Я, кажется, просил: просто Локи. — Простите, мист... просто Локи! То есть — Локи! Улыбаясь, Питер догнал Локи и встал рядом с ним. — Чего тебе? Ты почему не в школе? — Локи сдвинул брови. — Уроки уже закончились, вот я и пришёл в штаб, а тут вы идёте. Можно у вас кое-что спросить? — Нет. — Локи повернулся и пошёл дальше по светлому коридору штаба. — А сколько вам лет? — Питер двинулся следом. — Много. — Ну сколько? — Много, отстань. — Локи! — Отстань. — Ну сколько? — Отстань! Мирная перепалка достигла кухни. — Как ты разговариваешь с ребёнком? — недовольно бросил сидящий за столом Тони. — Здравствуйте, мистер Старк! — воскликнул Питер и приземлился на стул напротив Тони. Тони приветливо улыбнулся. Проигнорировав его возмущение, Локи двинулся к шкафчику. Открыл, заглянул внутрь. Недовольно фыркнул. — Кто опять выпил весь кофе? — Сам как думаешь? Локи усмехнулся. — Барнс его ложками ест, похоже. — Тони сделал очередной глоток из кружки. — Этот лохматый точно получит. Тони коротко хохотнул. — Лохматый, — с усмешкой повторил он, — я запомню. Весь короткий разговор Локи и Тони сопровождался внимательным взглядом Питера, который тот переводил с одного на другого и улыбался. Тони бросил на Питера короткий взгляд, и парень мгновенно посерьёзнел. — У тебя там чай? — поинтересовался Локи, пытаясь заглянуть в кружку Тони. — Нет. Да. Не дам, — пробормотал он. — Дай, пить хочется. — Подойдя ближе к столу, Локи протянул руку. — Нет. — Старк! Локи выхватил кружку из рук Тони, спешно глотнул и поперхнулся. — Не говори Пеппер, — попросил Тони, виновато скривив губы. — А коньяк хороший, — коротко кашлянув, усмехнулся Локи. — Даже чай не чувствуется. Тони забрал кружку обратно.

***

— Локи! — Я так заикой стану. — Ну сколько вам лет? Это словно вошло в привычку. Никакого «привет» или «здравствуйте» от Питера дожидаться не приходилось. Кажется, весь мир его начал крутиться вокруг возраста Локи. Он пытался хитрить, неожиданно посреди разговора вставляя вопрос, как бы невзначай — но, что уж говорить, мидгардскому подростку перехитрить Бога озорства? Даже капризничал, но Локи просто переставал реагировать на ребёнка, и тот менял тактику. Но ни одна не могла пробить невозмутимость младшего Одинсона. В отличие от некоторых. — Я тут подсчитал кое-что... — пробормотал окружённый учебниками и тетрадями Питер. Он сидел в гостиной штаба, пытаясь делать домашнее задание под вечные местные шумы: Наташа и Баки играли в «дурака», Стив с интересом наблюдал за ними; Клинт и Ванда пытались смотреть телевизор, но спор о каналах почти перерос в потасовку: Ванда переключала каналы магией, Клинт возмущался и отобирал пульт; Стивен наколдовал Тору пиво, и тот с широкой улыбкой наблюдал за происходящим вокруг; Локи пробубнил себе под нос, что мог бы сделать брату пиво и повкуснее, чем чернокнижник, и снова уткнулся в книгу, сидя в кресле и вытянув длинные ноги. — Так вот, — продолжил Питер, думая, что его слушают, — если перевести возраст Локи и Тора на человеческий, то получается... — Что ты сказал сейчас? — Локи с хлопком опустил книгу себе на колени. Питер поднял на него взгляд. Все присутствующие дружно уставились на Питера. Тот улыбнулся. — Какого чёрта? — продолжил Локи. Он перевёл взгляд на брата. — Тор! Твоего длинного языка дело? Тор улыбнулся и кивнул. — Ребёнок спросил, я ответил. Локи запустил в него книгу, и она стукнулась о мощное плечо Тора. — Ничего не смей говорить! — бросил Локи, снова обращаясь к Питеру. — Нет уж, продолжай! — воскликнула Наташа. — Да, говори! — поддержал её Клинт. — Пожалуйста, — кивнул Стив. Локи стиснул челюсти. — Если перевести возраст Локи и Тора на человеческий, то получается, что Локи около шестнадцати-семнадцати лет... Гостиная взорвалась хохотом. Карты вылетели из рук Наташи, разлетевшись по полу; Стив чуть не сломал ручку дивана, на которую откинулся спиной; Ванда не закончила заклинание, и теперь от её магии каналы мелькали, как сумасшедшие. Локи пулей вылетел из гостиной ещё на слове «шестнадцати».