The Overpass

Но я помню абсолютно каждый раз, Все, что касается тебя, идеально, Вплоть до твоей группы крови, Я помню абсолютно каждый раз.

Рейвен выкинула на пол машины ещё одну окровавленную салфетку. Под ногами уже скопилась пачка — десяток красных, маленьких комков. Она сидела около Хоуп, помогая ей удерживать корпус слегка наклонённым вперёд. Казалось бы, такая простая и всем знакомая неприятность — кровь пошла носом, но девчонка, похоже, была чемпионом по влипанию во всякое дерьмо. Кровотечение не желало останавливаться уже больше получаса. Рейвен не хотела думать, что они могут попасть в очень серьёзные проблемы, если Хоуп не станет лучше. Два здоровых лба помогают малолетней беглянке, у которой отец коп — сколько статей на них можно повесить, ограничено лишь его совестью и воображением. — Мы не можем отвести её в больницу, — сказал Мёрфи, бросив на них обеспокоенный взгляд через зеркало заднего вида. Он уже свернул с автострады, и теперь они ехали по улицам Бенфорда, штата Пенсильвания. — Скажи мне то, чего я не знаю, — Рейвен достала из сумочки новую пачку носовых платков. — Не надо в больницу, — прогундосила Хоуп. — Конечно, блин, они же будут обязаны сообщить твоему папаше, — саркастично согласился Мёрфи, обгоняя ехавший впереди минивен. — Погоди, погоди, паркуйся тут, — Рейвен махнула рукой вправо. Между книжным магазином и спорттоварами она заметила синий мигающий крест. Аптека. Очень вовремя. Мелированная блондинка за кассой, опираясь локтями на стойку, заполняла какую-то пухлую тетрадь и сначала кинула на вошедших только мимолётный взгляд. Но потом снова подняла голову и резко выпрямилась, округлив глаза. Отличная они компания, конечно: у Рейвен пальцы в крови; на груди серой толстовки Хоуп расплывалось большое, красное пятно, и алые капли мелкими бисеринками тянулись до пояса. Мёрфи, поддерживая Хоуп за плечо, ровным голосом спросил: — У вас есть гемостатики? — Гемостатическая губка, например, а разве вам не в бол… — девушка хлопала ресницами, переводя взгляд ореховых глаз с Рейвен на Мёрфи. — Нет, в больницу с такой ерундой мы не собираемся, — она прочитала имя на бейдже, — Найла. У неё просто скакнуло давление. Мёрфи достал кошелёк. — Давайте губку и бумажные салфетки. Посади её за стол, — он кивнул за маленький столик около стеллажа с витаминами, на столешнице лежал тонометр. Рейвен помогла ей присесть и сама устроилась перед ней на корточках. — Голову не запрокидывай. Вот так. Давай салфетку, эта уже промокла. Она смяла очередную испачканную бумажку. Лицо Хоуп стало бледным, почти прозрачным, и большие глаза с короткими, но густыми ресницами, ассоциировались с фильмами Тима Бёртона. На висках отчётливо наметились синие вены. Мёрфи распечатал упаковку и бросил крышку рядом с тонометром. Рейвен представляла, что это будет натуральная губка, которую нужно будет разрезать для подходящего размера. Но на ладони у него оказались маленькие, коричневые спонжики. Он тоже присел на корточки рядом. — Просто продолжай дышать ртом, поняла? Хоуп в ответ только моргнула. Она взяла губки с его ладони и осторожно воткнула в ноздри. Рейвен вытерла салфеткой кровь с её верхней губы и подбородка. — Сколько уже продолжается кровотечение? Минут сорок? — Найла стояла позади них, скрестив руки на груди. — Вы ведь не её родители, так? И я обязана вызвать врача. Носовое кровотечение у детей, это же вам не… — Мы покажем её врачу, как только окажемся дома, — оборвал её Мёрфи, выпрямляясь. Рейвен поднялась на ноги вслед за ним. — Или мама меня польше с ними не отбустит, — неразборчиво сказала Хоуп. — Это боя сестра и её барень. — Молчи, — шикнула Рейвен. — Тебе разговаривать нельзя. «Её парень, господи», — пронеслось в голове прежде, чем она встретилась взглядом с Мёрфи. Несмотря на всю серьёзность ситуации, он с трудом сдерживал смех. Найла изогнула бровь, требуя объяснений. Она задумчиво начала перебирать кончики своей толстой косы. — Мы живем в Огайо, — начал Джон. — Хоуп гостит у меня, пока каникулы, — подхватила Рейвен. — Теперь мы едем обратно. У их матери день рождения послезавтра, нужно успеть. Возможно, нам надо было чаще делать остановки. Хоуп немного укачало. — Скорее, давление скакнуло. Это я должна была следить. В конце концов, это же моя сестра. Мёрфи посмотрел на неё, и во взгляде она читала «можно?». Он притянул её к себе за талию, будто бы прося не ссориться, и она не попыталась отстраниться. Всё-таки их только что объявили парой, и пара бы так сделала, и… И она могла мысленно возмущаться сколько угодно, но ощущать его тёплую ладонь было приятно. Найла перевела взгляд на Хоуп, словно ища подтверждения истории, и та закивала, придерживая губки в носу пальцами. Девушке больше ничего не оставалось, кроме как вздохнуть. Она засунула ладони в карманы своего светло-сиреневого халата, как у медсестры. — Надо давление ей померить, — она сделала шаг к столу, но Мёрфи первым схватил серый рукав тонометра. — Я умею, спасибо. Не хватало ещё, чтобы аптекарша увидела узор ожогов и браслеты из синяков. Все трое встревожено переглянулись. Нужно было её куда-то сплавить. — Лучше покажите, где у вас туалет. Руки бы помыть, — Рейвен растопырила свои окровавленные пальцы. Найла кивнула. Она вытащила из-под прилавка ключи, постоянно косясь на специальные круглые зеркала в углах, дающие обзор там, где взгляду мешают стеллажи. В одном отражался Мёрфи, сидящий напротив Хоуп и застёгивающий манжету для измерения давления выше локтя. — Ещё одна странная история к моим фармацевтическим будням, — говорила она, открывая служебную дверь. — Но вы лучше, чем алкоголики, которые с утра покупают флакончики со спиртом. Что только не рассказывают. Что им надо обработать рану собаке. Что за углом мужик всадил себе тесак в ногу. — Остросюжетная у вас работа, — хмыкнула Рейвен, закрывая за собой дверь. Она оперлась руками на раковину и глубоко вдохнула. Сердце неприятно простукивало, будто не могло поймать нужный ритм, и это отдавалось между лопатками, и в горле, и в слабости пальцев. Её смуглое лицо в отражении тоже казалось бледным. Она тщательно смыла кровь и плеснула водой в лицо. Помассировала под грудью слева. Ну да, для полного счастья ещё не хватало свалиться в обморок. Она плохо спала несколько дней, и с давлением, как видно, теперь творится настоящая хрень. Как старая развалина, ей-богу! Негнущаяся нога и барахлящее сердце. Она вновь вернулась в торговый зал. Найла опять стояла за кассой, разлиновывала карандашом и линейкой листы в своей тетради, кидая настороженные взгляды на проблемных покупателей. Рейвен остановилась рядом с Мёрфи. Тот уже сидел, вальяжно откинувшись на спинку стула, и листал буклет о гастрите. Хоуп разглядывала брошюру о чае для похудения. Кожа её лица уже не казалась прозрачной, на щёки даже лег намёк неуверенного румянца. — Гемостатик остановил кровь, — отчитался Джон. — Давление у неё высокое, я купил таблетки на всякий случай. Он кивком указал на красный пузырёк с лекарством и хмуро посмотрел на Рейвен поверх буклета. Только под его взглядом она поняла, что снова растирает грудную клетку, и торопливо опустила руку. — Ты нормально? — с искренним беспокойством просил он. — С чего бы мне плохеть? — Потому что у тебя ёбанный порок сердца, — он отложил брошюру и поднялся на ноги. — Не делай вид, что просто так себе массаж устроила. Если ты грохнешься в обморок, то мне останется только грохнуться рядом, потому что я не знаю, что делать с вами двумя, больными. Она состроила недовольное лицо и выразительно на него посмотрела. — Всё нормально, можешь не падать в обморок, — она протянула руку Хоуп. — Пойдём, тоже умоешься. Найла кивнула, когда Рейвен вопросительно вскинула бровь, пальцем показывая на дверь туалета. — Что такое порок сердца? — спросила девчонка, когда они остались наедине. Они рассматривали друг друга через зеркало. — То, из-за чего меня никогда не возьмут в космонавты, хотя я очень, очень хотела, — Рейвен криво улыбнулась. — Ну только нос сильно не три, что ты делаешь. — Джон сказал, что эти штуки сами растворятся. Пока не растворились, и дышать все ещё фигово, блин! Она указательным пальцем задрала кончик носа, как у поросёнка, и придирчиво осмотрела в отражении. Результат её, похоже, не слишком удовлетворил. Она отмотала кусок бумажного полотенца и повернулась к Рейвен, безуспешно пытаясь оттереть пятна на толстовке. — Спасибо, — наконец, сказала Хоуп. — Не за что, — она пожала плечами. — Джон тоже хороший, на самом деле. Только прикидывается засранцем. — Это уж точно, — Рейвен засмеялась. Это замечание разлилось в ней теплотой до кончиков пальцев. — Всё, давай сюда. Нихрена уже не ототрётся, надо снимать эту кофту. Хоуп печально вздохнула, соглашаясь, и бросила бумажку в ведро. Мёрфи в аптеке уже не было. На прощание они обе помахали Найле, и та, улыбнувшись, подняла ладонь в ответ. Джон сидел за рулём, слегка откинув сидение назад и рассматривая потолок салона. Его руки были сложены на животе и пальцы переплетены. — Девушка, сестра девушки, вы тормоза. Ещё бы чуть-чуть, и я бы выспался. Рейвен фыркнула, присаживаясь на своё место рядом с ним. На приборной панели, над бардачком, стоял горячий кофе из «Старбаркса», и от крышки змейкой взвивался пар. — Мне вот вообще не надо, чтобы у тебя голова кружилась, давление там, вся фигня. Сердечникам нельзя кофе, но раз тебе помогает, — он пожал плечами и нажал на рычажок, снова приводя кресло в нормальное положение. Рейвен открыла и закрыла рот, возможно, второй или третий раз в жизни толком не зная, что ему сказать. Сказать спасибо за то, что он помнит такие мелочи? Удивиться, что такое вообще задержалось в его голове? Одно она знала точно: вляпалась она знатно, по самый хвост, стянутый резинкой на затылке. Потому что ей хотелось его поцеловать. — Я всё сидение заляпала кровищей, — тихонько подала голос Хоуп. — Извини, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Ну, для тебя нашлась работка на следующей остановке, что ещё тут сказать, — серьёзно произнёс Мёрфи, но глаза его смеялись. — Там где-то пакет был, салфетки с пола собери, — добавила Рейвен в тон. — Не мы же это делать должны? — Есть, сэр, есть, мэм, — откликнулась девочка. Движок в очередной раз, буркнув, завёлся. Машина взяла курс на автостраду.