The Overpass

Кое-кто все еще любит тебя, (любит тебя), Кое-кто все еще любит тебя.

Бостон шумный, громкий и яркий. Любая дорога здесь — эстакада, где машины проносятся, оставляя позади звук ревущих движков. Город-муравейник, с бегущими по тротуарам людьми в деловых костюмах, жёлтыми такси и высотками, упирающимися шпилями в небо. Хоуп со смартфона Рейвен позвонила матери, они договорились о встрече, и оставалось только коротать время, сидя у фонтана. В руке у каждого по стаканчику фруктового мороженого, и жаркое, вечернее солнце грело спины. Мелкие брызги воды хоть как-то спасали ситуацию. Галдели дети, на газоне лежала парочка, и девушка вслух читала книгу; мальчишка наяривал круги на гироскутере; чуть дальше стайка девчонок затеяла пикник. — У нас есть друг, который может помочь, если вы пойдёте в суд, — Рейвен листала контакты в телефоне. — Я скину тебе номер в фейсбуке. Маркус Кейн — сенатор, как раз любит всякие семейные драмы. С радостью будет курировать ваше дело. — Откуда у вас в друзьях сенатор? — Хоуп маленькой, пластиковой ложечкой отправила в рот порцию клубничного мороженого. — У нас кого только нет в друзьях, — усмехнулся Мёрфи. — Номер Беллами ей тоже напиши. Он служит в полиции, как раз в Бостоне. Если вдруг объявится твой папаша, звони ему. Хоуп часто закивала, хлопая огромными глазами. Рейвен всё ещё улыбалась его замечанию про друзей. Действительно, Беллами стал копом, а Кларк занималась дизайном квартир (эта парочка тоже недавно распутала свой запутанный клубок чувств и зажила счастливо, чему Рейвен радовалась, как подаркам на Рождество). Эхо служила в ЦРУ. Монти и Харпер открыли маленький цветочный магазинчик. Октавия всё ещё искала своё место в жизни и путешествовала по миру, зарабатывая фотографией пейзажей для журналов. Она уже предвкушала истории, которые младшая Блейк будет рассказывать на свадьбе. Рейвен добавила в телефон контакты «Хоуп Макрири» и «Шармейн, мама Хоуп». — Я думаю, что суд будет, — сказала Хоуп. — Моя мама несколько раз подавала запросы. Потом, когда не получилось, даже пыталась выкрасть меня, и в итоге получила судебный запрет на приближение к дому отца. Но… — она вздохнула. — Я всё ещё надеюсь. Рейвен положила ладонь ей на плечо и ободряюще улыбнулась. Не все семейные истории заканчиваются благополучно — им ли с Мёрфи не знать, — но она искренне верила, что у этой девочки с печальными глазами всё будет хорошо. У неё и её матери. Хоуп резко выпрямилась и помахала рукой женщине, быстрой, уверенной походкой идущей по бетонной плитке. Высокая, статная, со стянутыми в хвост тёмно-русыми волосами. Девчонка соскочила с места и обняла Рейвен. — Спасибо, — прошептала она. — Я не знаю, что со мной было бы, если не вы. — Всё с тобой было бы нормально. Но мы рады, что в этом поучаствовали, — ответила Рейвен, ласково взъерошивая её короткие волосы. Хоуп порывисто обняла Мёрфи, и тот похлопал её по спине. Он закатил глаза к небу, мол, хватит, хватит нежностей, но ясно, как божий день, что это напускное. — Если снова окажешься в жопе, то есть в Дирборне, обращайся, — сказал он. — Я верю, что у вас обоих тоже всё будет хорошо. Вы классные, и только попробуйте снова расстаться! — она погрозила им пальцем. — Я нарекаю вас мужем и женой, аминь. Хоуп хихикнула, на её лице впервые за два дня отразилось облегчение, появилась детская мягкость. Она ещё раз обернулась на них, помахав ладонью, и радостно побежала по бетонной дорожке навстречу матери. Рюкзак за её спиной раскачивался из стороны в сторону в такт движениям. Мать и дочь встретились на средине пути, и, обнявшись, замерли. Шармейн прижала голову Хоуп к груди и посмотрела на Рейвен и Мёрфи, улыбнувшись. С такого расстояния не было видно, но, кажется, она плакала. — Пойдём быстрее, жена, — Мёрфи взял её за руку. — Мавр сделал своё дело, мавр может уходить. Не хочу лишних расспросов. Рейвен кивнула. Она выбросила в урну бумажку от их рожков со вкусом банана и киви. Так, рука об руку и переплетя пальцы, они с Мёрфи отправились прочь от фонтана. Машина без Хоуп ощущалась наполовину пустой, будто оказалось забытым что-то важное. Всего за полтора суток она прикипела к девчонке, кто бы мог подумать. Рейвен включила радио, чтобы заполнить тишину, и заиграл женский кавер «Металлики» на их бессмертное «Остальное неважно». Они вновь попали в плотный, бурлящий поток машин. — Ты заказывала мотель? — спросил Мёрфи. — Нет, — она снова выудила телефон из сумочки и будничным, непроницаемым тоном поинтересовалась: — Заказываю два номера?.. — Конечно, — насмешливо ответил он. — И желательно в разных концах города. Они переглянулись и засмеялись. Рейвен позвонила в мотель неподалеку от района, где находился дом Монти и Харпер, и заказала комнату с двуспальной кроватью. Она собиралась забронировать место для ночлега накануне, но всё пошло не по плану, и сейчас Рейвен этому рада. — Слушай… — одна мысль всё ещё крутилась в голове на репите. Мысль, когда-то отдалившая их друг от друга. — Там ведь будет Эмори. Мёрфи вздохнул. Он раздражённо посигналил жёлтому такси, перестроившемуся из ряда в ряд без сигнала поворотников. — Твой кодекс чести опять? — он покосился на неё. — Если бы ты не затупила с Майлсом, мы бы не сошлись с Эмори, понимаешь? И это правда. В итоге мы продлили агонию наших подыхающих отношений ещё на полгода и выебали друг другу мозг окончательно. Не более того. — Погоди, — она развернулась к нему, поджав под себя здоровую ногу. —Хронология событий. То есть я пошла забирать ноут у Майлса, ничего между нами не было. Ты подумал, что было, и согласился встретиться с Эмори. Я подумала, что того и следовало ожидать, у вас же любовь, и вернулась к Майлсу. — Не забудь ещё, что мы всё делали друг другу назло. — Верно. Нам что, по четырнадцать лет?! — Рейвен осторожным движением смахнула несуществующие пылинки с его плеча. — Мудрость приходит с возрастом, но иногда возраст приходит один. Цена этому — год, — саркастично добавил Мёрфи. Она кивнула и снова села прямо. Рейвен неуютно поёрзала в кресле. Она всё ещё думала, насколько странным будет для всех, когда они заявятся на свадьбу как один плюс один. «Привет, Эмори, я трахаюсь с твоим бывшим, хороший денёк, не правда ли». Первое место в номинации «неловкость года». Её беспокойство отступило, когда на светофоре Мёрфи наклонился и поцеловал её. Их поцелуй длился, пока водитель позади не начал разъярённо сигналить, потому что светофор уже загорелся зелёным. Циферблат показывал половину одиннадцатого вечера. Дорога вместо девяти часов заняла день, и смысла заезжать к жениху и невесте не было никакого. Пригород Бостона, в котором обосновалась будущая чета Гринов, напоминал милый, идеалистичный Плезантвилль. Цветущие клумбы, раскидистые ивы, ровные прямоугольники газона, разделяющие тротуар и проезжую часть. Аккуратные дюплексы и милые одноэтажки с покатыми крышами. Идеальное место для этих двоих. Мотель мигал розовой неоновой вывеской. Мёрфи припарковался, и несколько секунд Рейвен молча смотрела ему в глаза. Это действительно происходило. Они приехали вместе, уедут вместе, и, возможно, даже съедутся к концу недели?.. О боже. Ей хотелось закрыть лицо руками и смеяться, и одновременно в ней до самых кончиков ресниц разливалась нежность к нему. — Я думаю, у меня с тобой всё серьёзно, — наконец сказал Мёрфи. Она достала из бардачка сигареты и зажигалку и передала ему, улыбаясь уголком рта. — Кажется, у меня с тобой тоже всё серьёзно, — призналась она, и в том не сквозило ни грамма насмешки или вранья. Она говорила так, как чувствовала. Мёрфи задумчиво покрутил пачку в руке и улыбнулся. — Нехило же мы с тобой вляпались, да? Она хмыкнула. «Вляпались» — да это ещё мягко сказано. Они вышли из машины в душный, бостонский вечер. Достали сумки из багажника, обсуждая завтрашний день и послезавтрашнюю свадьбу, ехидничая, сколько чувствительных личностей прольют свои слёзы умиления. Смеясь, направились к светящемуся белизной неоновых ламп входу в мотель — две фигуры, идущие плечом к плечу в густеющих сумерках позднего лета. Дороги Рейвен Рейес и Джона Мёрфи, наконец, пересеклись, чтобы свернуть в одном направлении. Оставалось лишь не сбиться с пути.