Bakemonogatari

      Учихи умеют мстить — слагают легенды… алкоголики-тунеядцы. Идиоты! Знали бы, кто в действительности мстить умеет, да так, что извращённая учишья фантазия обзавидуется, не тратили бы драгоценное время на обладателей шарингана. Дело обстояло так. После ранения Изуны, Хаширама припёрся в лагерь Учих. Нагло, не скрываясь, усыпил всех какой-то гадостью, которую, по всей видимости, взрастил мокутоном и завалился в шатёр к Мадаре. Не говоря ни слова, принялся врачевать. Под пристальным взглядом главы Учиха Ичизоку Хаширама, можно сказать, совершил чудо. Спустя неделю лучшие шиноби враждующих кланов встретились на нейтральной территории и договорились о мире во всём мире, а для того, чтобы убедить друг друга в искренности намерений, единогласно приняли решение — обзавестись жёнами — так сказать — скрепить союз кровью. Первым в гости на смотрины пришёл Мадара. С ворот разразился тирадой, что сердце его разбила Сенджу Тока, так вот пусть теперь берёт ответственность за бессонные ночи и неконтролируемый ст..к на себя, ведьма! Охреневшие такой пылкостью Сенджу расступились и выпроводили Току из селения от греха подальше. Оно и понятно. Что взбредёт в голову влюблённому Учихе знает только Учиха! Вторым вызвался Хаширама. Явился на рассвете, а на закате Мадара пинками выставил пьянь наркаманскую, попутно всучив ему первую попавшуюся кисть (ориентировался на ощупь, ибо злость распирала. Это ж надо, напоить и накурить всех и вся!), а под руку подвернулась старшая сестрица Хикаку. Третьим стал всеми любимый Тобирама, однако его смотрины кардинально отличались. Претендентку выбрал сам Изуна. Красивая, фигуристая, одним словом — мечта любого мужчины, но что важнее — её воспитанием занимался младший брат Мадары, а как именно и чему успел научить — так и останется загадкой. По лицу Тобирамы читалось красноречивое — не доверяю, тем более этой! Вот только Изуна изловчился, заговорил зубки, и спустя десять минут отото Хаширамы гордо вёл невесту в свой дом. Что касается правой руки главы Учиха Ичизоку, то оправдание прозвучало примерно так — а я — ваш запасной вариант — на крайний случай. Само собой никто не верил ни в какие крайние случаи, однако шептаться по углам, что братишка Мадары нетрадиционной ориентации, не смели. Корчиться в вечных муках в Вечном Мангёку захочет разве что Хаширама, поскольку напрочь лишён инстинкта самосохранения. А крайний случай-то имелся, вихрем ворвался в праздную жизнь старшого Сенджу, намереваясь выпотрошить мокутонову тушу за нарушение договора, но по каким-то причинам так и не рискнувший причинить вред безобидному созданию с жутким похмельем. То ли испугался Мадару, активировавшего высшую ступень шарингана, то ли Изуну, хищно сверкающего теми же прелестями, что и брателла, то ли жён и невест, что стояли поодаль, за спинами мужей-женихов и сверлили взглядами так, что гордость Учих и Хьюг захлебнулись чёрной завистью и отправились восвояси — глюки ловить да тренироваться, чтобы по возвращении нокаутировать Коноху гляделками. И только после визита чересчур прыткого старикашки, Хаширама вспомнил, что, оказывается, всё это время числился в суженных для Химе Узумаки.       Месть Ашины свершилась на третий месяц после свадьбы Тобирамы — последней по счёту, но не по списку, активировалась с лёгкой руки Хаширамы, который настолько проникся добросердечностью родственника, что распечатал свиток — подарок Узумаки молодожёнам, вопреки воплям друга, брата и Изуны. Кабинет Каге, что никак не могут поделить между собой отото Демона Учих и Пьянчуги Сенджу, закрутило, завертело и несколько раз пробило молниями. Зажмурившись, четвёрка сильнейших замерла в ожидании кары небесной. Не почувствовав ни боли, ни каких-либо изменений, опасливо открыли глаза. Та же Коноха, те же улочки, дома, за исключением нескольких странностей. Первая — кабинет Каге остался далеко позади, вторая — одежда цела, несмотря на буйство чакры Узумаки и последняя — ни одной бабы! С детьми в песочницах возятся мужчины. Жёны, по всей видимости, отошли в мир иной при родах или же по причине неизлечимой болезни, а быть может, не вернулись с миссии. Бедолаги — посочувствовали Основатели и продолжили сканировать территорию на предмет грудастых, сексапильных красоток в юбках и продвигаться вглубь селения. Взгляды их наткнулись на лавку неподалёку от квартала Учиха. И тут… Картины известных и талантливых художников решили постоять в сторонке. Такое никто изобразить не сможет, а если и попытается помрёт страшной смертью.       — Я ослеп! Ослеп!!! — вскрикнул Мадара, жмурясь изо всех сил.       Тобирама поперхнулся слюной. Он, вероятно, тоже — ослеп маленько. Реакция Мадары на свою вылитую копию, с одним единственным — но, вполне обоснованна.       — Нии-сан, прошу, побереги нервную систему, она у тебя итак порядком расшатана, — пропел Изуна, до невозможности трепетно поглаживая спину единственного дорогого брата.       Трагичное — ой, благополучно пролетело мимо ушей. Три пары глаз уставились на копию Хаширамы, который вальяжно расхаживает по округе с… кошмаром в районе живота. Обалдевший Тобирама едва не навернулся в канаву. Это как понимать? Конечно, техники могут быть разными, но как вообще можно тратить время на это?! Нет, толк есть, и сногсшибательный, но всё ли в порядке с головой у изобретателя?       — Изуна, братишка, прошу, — взмолился глава Учиха Ичизоку, глядя в прекрасные очи, понимающие и любящие, — утопи, задуши, выпотроши!       — Ну-ну, нии-сан, не стоит так реагировать на… — Изуна оглянулся и не найдя подходящих слов, решил не акцентировать внимание на деталях, — … всего лишь технику, мы найдём способ вернуться назад к красавицам-жёнам.       — Ты не женат, — шмыгнул носом Мадара, истерика которого медленно, но верно подбирается к стадии — невозврата, то бишь — чёрного Сусаноо.       — Уверяю, свадьба моя прогремит на весь мир.       — Но как жить дальше! Это же не вылечить! Даже твои коварные закладки не помогу-у-ут… — провыл Мадара, периодически всхлипывая, а после спрятал лицо в широкой груди отото.       — И ничего мои закладки не коварные, — мурлыкнул Изуна, поправляя вечный хайер на голове нии-сана.       Тобирама завидел собственную шевелюру над копией ненавистного союзника. Нет, третьего апперкота в челюсть он точно не выдержит. Отвернуться, пока сдержанность не послала Кайлас изучать. Не вернётся же!       — Учиха! Хорош нюни распускать! — вложив в голос весь стресс, скопившийся за время действия техники — минут пять, рявкнул Тобирама.       — Заткнись, моль бесцветная! Это не ты беременный щеголяешь по округе!       — Зато ани-чан разгуливает!       — Да ему нравится, не видишь что ль?! — указал Мадара на пустующее место. — Э? А где он?       — Если вы ищете Хашираму-доно, то он в сточной канаве, упал, как только увидел нии-сан с пуз… в положении.       — Ксо-о-о!..       Тобирама трижды чертыхнулся, мысленно, чтобы никто не просёк степень его охеревания, не заметив, что первое — ксо — благополучно вылетело из бледных уст. И надо же было так вляпаться. Чёрт бы побрал этих извращенцев! Вернётся домой, самолично прибьёт главу Узумаки, а после воскресит, чтобы укокошить снова, с ещё большей жестокостью и изощрённостью. Ради этого и технику состряпает, и жену приласкает (брачной ночи, увы, не было. Паранойя. Где только не выискивал яд), и с младшим Учихой найдёт общий язык. Уж он-то знает толк в пытках с помощью гендзюцу. Только бы успеть раньше Мадары. Глава Учиха Ичизоку точно не останется в стороне, тем более после психологической травмы, которую ему рискнули нанести умом недалёкие, а с его силушкой богатырской красновласка скопытится лишь взглянув в абсолютно алые глаза без белка, радужки, зрачка и, что там ещё прячется в глазницах?!       — Нам бы найти укрытие. Какие законы царят здесь неизвестно.       — Согласен с Учи… Изуной. Предлагаю наведаться к нему, — Тобирама кивнул в сторону липового Мадары на шестом месяце (а может и больше) беременности.       — Ты моей смерти хочешь?! — взревел Мадара, хватаясь за, по его мнению, хрупкое сердце. — Да я убью это недоразумение, а потом убьюсь сам!       — Я не прочь понаблюдать за кровавой резнёй пузатой фальшивки с оригиналом, но выбора у нас нет. Прятаться где-то надо, пока я не разберусь с печатью Бога… — Тобирама запнулся, вспоминая убогое название техники старпёра-Ашины.       — … Любви Эроса, — подсказал Изуна, приоткрывая веки старшего Сенджу, чтобы вогнав в иллюзию пострашнее этой реальности, привести в чувства. Мнительность подождёт. Некогда им.       — Изуна, ты бы хоть достал его из канавы, — молвил Мадара, искоса поглядывая то на главу Сенджу, то на отото.       После пробуждения Хаширама свихнётся от головной боли. Знает.       — Зачем? — поинтересовался Изуна, и мгновение спустя Хаширама подорвался на собственной чакре.       — Быстро, — удивился Тобирама, почёсывая подбородок. — Обычно, он валяется без сознания не меньше трёх часов. Секретная техника?       — Самая примитивная иллюзия, — помотал головой Изуна, приводя в надлежащий вид знаменитый балахон Учих.       — А подробнее? Так, на будущее.       — Беременный Буцума-сан.       Троица скривилась, если бы Хаширама соображал, наверняка, изобразил бы не менее перекошенную мордаху.       — Я бы тоже подорвался, только на Водяном Драконе, — скорбно выдохнул Тобирама.       Кажется он сходит с ума. Мадара прав, такое не вылечить. Как развеет технику, попросит Изуну понатыкать закладки, чтобы от воспоминаний не осталось и следа.       — Не преувеличивай. Нам нельзя рисоваться, — Изуна осмотрелся. — Расположение квартала Учих такое же, как и дома, посему, я проведу нас незамеченными.       Минка липового Мадары разительно отличается от того, к чему привыкли глаза Тобирамы. Даже Тока не стала вносить в обитель демона умопомрачительные оттенки нежного и девственного. А тут… Слишком много розового, слишком много цветов, домашней утвари и лишних, абсолютно ненужных безделушек. На столике в гостиной — фотография. Хозяин дома в обнимку с…       — Девятихвостого мне в рыло!       Мадара на пару с Изуной обернулись. Внимательно проследили за взглядом Тобирамы.       — Мои глаза! Глаза!!!       Мадара и не думал преувеличивать. Глаза и правда, горят просто адово. Шаринган активировался сам, чакра выжгла и тенкецу, и каналы. На фото запечатлён Тобирама в обнимку с пузатым Мадарой, но что намного ужаснее — счастливый и целующий.       — Вы кто такие? — прозвучало со спины, но так и заглохло, ибо оригинал припечатал липу спиной к полу со всей дури.       И плевать настоящему (смотря с чьей колокольни бить) Мадаре, что перед ним беременный.       — Так, а теперь слушаю. Что. Это. Такое?       Чакра Мадары зверская, отливает чёрно-фиолетовым. Кажется, ещё немного, и он окончательно слетит с катушек.       — Ты…       — Отвечай! — рык на грани.       Изуна отдёрнул нии-сана за плечо, как никак перед ним брат, пусть липовый, пусть беременный, но всё же — брат — родная кровь; активировал шаринган и осторожно стал прогуливаться по воспоминаниям — глава Учиха по части ментальных воздействий слабее, развеять гендзюцу отото не сможет. Закончив, усыпил нии-сана-не-нии-сана.       — Ну, и? — хором вопросили не-друзья-но-союзники… вынужденные.       Изуна потёр глаза, сдавил виски. Со стороны показалось, что он в смятении — сказать, не сказать.       — В этой технике нет женщин, а сильный пол делится на два типа: альфы и омеги. Первые играют роль мужчин, вторые — женщин. Тобирама муж липового нии-сана, а я… — Изуна выдохнул, собравшись с мыслями, продолжил: — муж не-Хаширамы-доно.       — И всё? — голос Мадары прозвучал несколько разочарованно.       Оно и не удивительно. Он-то думал, вирус какой атаковал, ну или армагеддон застал врасплох. А тут на тебе — ничего ужасного и непоправимого! Хотя, кого он обманывает. Отсутствие женщин уже самый настоящий пиздец!       — Ты уверен, что хочешь знать остальное?       — Нет! — хором ответили Тобирама с Мадарой, даже Хаширама пробубнил — не надо, и это при том, что до сих пор в прострации.       Тобирама затратил несколько часов, чтобы вспомнить последовательность символов на том злополучном свитке, который переместил их в мир Эроса. В голову лезла всякая дурь, типа — кто же породил братьев Учих, но главное — кто был его отцом-матерью-матерью-отцом… эм… неважно! Ещё три на деактивацию техники. Мадара с Изуной стояли на вахте — вырубали всех, кто приближался к дому липы, в то время, как Хаширама, изображал половую тряпку.       Вернуло их весьма эпично. Вышвырнуло из пространственно-временного кармана в кабинет Каге, да так, что полопались окна. Ночь Основатели провели в жарких объятьях жён, даже Тобирама откинул к чертям паранойю и приласкал свою красавицу так, что вся Коноха на ушах стояла. На рассвете собрались, чтобы обмозговать, как, чем и когда мстить. Распинались, изводили чернила и свитки, детально расписывая, по их мнению, отлично проработанный план. Казалось всё идёт как надо, техника Тобирамы — Эдо Тенсей — на последней стадии разработки, заковыристая иллюзия Мадары и мокутоновская тюрьма от Хаширамы, вот только неделю спустя в селение, без уведомления и приглашения, вплыла делегация из Узушио. Прекрасная Химе Узумаки с моном Учиха на спине в сопровождении довольного собой Изуны. Ворота по понятным причинам распахнулись, впустили ныне злейших врагов троицы Основателей на территорию Конохи.       — Эм-м, Мадара, где всё это время был Изуна? — спросил Хаширама, пожирая глазами молодожёнов, ну, или жениха с невестой.       — Ты меня спрашиваешь? Мы только и делали, что разрабатывали план, даже на обед не прерывались, — ответил глава Учих, удивляясь не меньше Хаширамы.       Вот же ж змеёныш — мысленно рыкнул Тобирама, припоминая слова Изуны: уверяю, свадьба моя прогремит на весь мир. Всю малину подосрал! Не видать им мести, как Рикудо на пороге Конохи!       Печально, что союзники дорогие так и не узнают, каким именно способом Изуна «добился» руки Химе…