Bakemonogatari

      А вот этого Хрен-Учиха стерпеть не смог. Избил оболтусов и оставил помирать в собственном дворе. Ну, как помирать, думать, типа. Мало того, что он узнал о похождениях младшенького птенчика, так ещё и второй — говнюк хренов связался с Сенджу.       — Я не вынесу этого, — не то всхлипнул, не то простонал муженёк, сидя за столиком.       Пальцы его в шевелюре чёрной, стискивают волосы у корней и с силой дёргают. Вторые сутки пьёт, и просыхать не собирается. Тока страдальчески вздохнула. Убить мало, честное слово. Задрал уже! Ну что такого-то?       — Милый, тебе не кажется, что ты драматизируешь.       Хрен-Учиха злобно посмотрел на зазнобу.       — Ты ничего не понимаешь. Они мужчины, а трахают… Не те дырки нельзя!       Тока смогла подавить смешок лишь усилием воли. Муженьку за тридцать, а смущается, как подросток.       — Какая разница, какие дырки, главное, чтобы им хорошо было.       — Да-да, — фыркнул Хрен-Учиха, морщась так, словно яблоко кислое сожрал. — Конечно, не Сенджу ведь вставляют.       Тока возмутилась. Руки аж зачесались отыскать скалку и ушатать так, чтобы на пару лет в кому уложить.       — Разве это важно? Тебе не кажется, что твой младший счастлив?       — Нет, не кажется. Он несчастен! — всплеснул руками муженёк и потянулся за кисеру.       Хотела Тока сказать, что причина всех его бед никто иной, как Хрен-Учиха, но не стала. Муженёк не поймёт. Такие отношения для него чужды. Он вообще не понимает, как мужик может желать и трахать мужика.       — Милый, почему ты не хочешь понять и принять? Твоё вмешательство делает ему больно. У него нет проблем, их создаёшь ты. Он абсолютно нормальный. Красивый юноша, умный и добрый. Его любят и уважают. Что ещё надо?       Хрен-Учиха затянулся, выпустил дым носом. По напряжённому лицу видно, размышляет, пытается понять, хоть и натыкается на стену из прочного, почти огнеупорного камня.       — Хочешь сказать…       — Я просто хочу, чтобы ты перестал делать из мухи кумарга. Нет ничего постыдного в их отношениях.       Только Хрен-Учиха открыл рот, как Тока продолжила:       — Твои предпочтения, только твои. Никто не обязан быть похожим на тебя. К тому же, если брать масштабнее, то не только среди Учих есть те, кому не нравятся женщины. Посмотри на Хашираму. Ты в курсе, что он любит Мадару?       Брови Хрен-Учихи промаршировали до темечка и устроили привал.       — Нет? А это правда. Но Мадара не даётся. Для него Хаширама друг, ни больше, ни меньше. Ты знаешь, что Тобирама без ума от Изуны?       Тока видит, как шаблоны Хрен-Учихи разрываются и решает добить, чтобы впредь не смел и рта раскрывать. Обижать молодёжь неосторожными словами. Если начистоту, Тока любит их — всех — и Учих, и Сенджу. Они действительно спасение этого мира. Открытые, искрение, добрые и отзывчивые. Ну и что, что немного отличаются от подавляющего большинства? Да, младший не любит жену брата, и плевать. Причину она знает. И понимает, каково ему — любить молча, сгорать в одиночестве. Уж лучше пусть разделит страдания с Каварамой.       — Итама и Каварама… Они любят. Для них Учихи не игра, не временное развлечение. Невозможно не любить их, понимаешь?       Хрен-Учиха скосил взгляд на оболтусов, что сидят на коленях во дворе у пруда с карпами, а под теми самыми коленями бобы тонким слоем. Может, Тока права? Может, пора смириться? Взгляд скользнул по младшенькому. Мягкая улыбка коснулась лица. Он и правда — красавчик. Неудивительно, что Сенджу накинулся на него и утащил в своё логово. Хотя… Хрен Учиха почесал затылок. Вообще-то именно Каварама поплёлся за Учихой, степи покорять.       — Каварама, прыть сюда!       Тока ухмыльнулась. Дело сделано. Пора и честь знать. Пусть поговорят по душам. Им полезно. Особенно, упёртому барану, что крутит ей мозги каждый божий день.       Каварама подорвался с колен, ни разу не пикнув.       — Сделаешь ему больно, пеняй на себя.       — Понял.       — Свободен. И его прихватить не забудь, — напоследок кинул Хрен-Учиха и отвернулся… для виду.       — Угу.       Каварама подлетел к младшему, бережно приподнял за локти и усадил на траву. Осторожно касаясь его колен, размял и, приобняв, поднял руки. Хрен-Учиха, наблюдающий за картиной, совсем не милой, отметил, что Каварама и правда — любит. Странные отношения. Странно осознавать, что такое вообще возможно. Но, как бы там ни было, не ему ворчать, не ему судить…