Черные Свечи

— Как давно он пришел в себя? — Пару часов назад и с того момента абсолютно ничего не делал. — В каком смысле? — В том, что он смотрит в одну точку и не контактирует с врачами. Боюсь предположить, что с ним произошло. — Оставим это. Когда он придет в себя, и когда нам можно будет посетить его? — Особо серьезных повреждений нет, думаю завтра с утра он может отправиться домой, но сейчас нужно понаблюдать за ним, чтобы исключить ПТСР*. Шаги в коридоре стали отдаляться и совсем затихли. Палату, в которой находился Миша, наполнили звонкие голоса ещё не улетевших птиц. Солнце скрылось за тяжёлыми облаками, серые стены становились ещё серее, будто намеревались утопить всё и вся. Миша сидел неподвижно. Когда-то белые бинты на голове парня были алыми от крови. Глаза его были уставлены в пустоту, лишь изредка из них текли обжигающие слезы, что ранили сильнее, чем самый острый скальпель. В палате появился Даня. Он робко подошёл к кровати и бесшумно рухнул на колени. Всем своим видом он показывал, что это его вина, что это он все допустил. Призрак хотел что-то сказать, но не решался. — Миш. Я не знал, что все так закончится. Всё должно было быть по другому… — подросток повернул голову к Дане, будто спрашивая — «Как, по другому?». Говорить он не хотел, и не мог. — Я хотел рассказать, но не решался. Веришь или нет, но… Судьбы всех людей идут по заданному пути. Изменить её могут только «иные силы». Не смотри на меня так, мне трудно говорить об этом сейчас, я не знаю, как обьяснить. Когда вы вызвали меня, и не смогли отправить назад, вы… Ты поменял свою судьбу. На самом деле, я должен был убить тебя. Но я не смог, ведь влюбился как дурак, — Плечи Дани еле видно затряслись, голос был тихим и слова обрывались вдохами. — Прости меня, Миша… — Даня… — еле слышно сказал подросток. — это больно… Умирать? — Что… О чем ты? Зачем ты думаешь об этом? — Я-я хочу уйти с тобой. Больше меня ничего не держит в этом мире. — Но Миш… — Я уверен в этом. Я люблю тебя, Даня.

***

На следующий день родители забрали Мишу домой. Врачи решили, что он будет в порядке, наверное. В машине и дома мальчик не сказал ни слова. Душа его уже бы вышла из этого тела, если бы она могла это сделать. Этой же ночью, Миша поднялся на крышу своего дома. Пронзающий холодный ветер разгонял тучевые облака. Между ними тускло светилась луна. — Ты уверен в своем выборе? — спросил Даня напоследок. — Мне больше нечего терять, я просто хочу быть с тобой, — с этими словами он встал спиной на край парапета. — Скоро встретимся, я люблю тебя. Шаг. Было ощущение, что сам воздух пытался поймать Мишу, но не мог. Время растянулось, будто замерло, для того, чтобы он успел сказать «люблю».