But for me, there is a storm

      – Мне кажется, это плохая идея.       – Я согласна с сахарком, Савамура. Ты думаешь, что так будет лучше, но ты можешь еще сильнее испортить их отношения.       – Я знаю, это рискованная затея, но мы ведь видели сканеры мозга. За одну микросекунду…       – Да, микросекунду. Ты слышишь себя? Ты собираешься заставить их снова собраться вместе из-за микросекунды?       – Даичи, пожалуйста, одумайся.       Все трое стояли вокруг центрального стола в контрольной башне с разбросанными перед ними графиками и распечатками. Мичимия скрестила руки на груди и качала головой, пока Даичи указывал на один из графиков, а Коуши прикрыл рот ладонью, задумчиво потирая лицо. Даичи выжидающе переглядывался между ними, а затем отступил, подняв руки в попытке успокоить товарищей.       – Ладно, ладно, давайте начнем сначала. По крайней мере, мы теперь знаем, почему у Хинаты было так много неудач в дрифте с другими участниками. Ну, теоретически. Раньше мы думали, что его изменчивые мозговые волны были индивидуальной реакцией на дрифт, но с того момента, как они оба замедлились, и он синхронизировался с Кагеямой, стало ясно, что Хината что-то делает неправильно. Как думаете, если мы расскажем ему об этом, он захочет попробовать еще раз?       – У меня до сих пор мурашки от уровня их единения, – проворчала Мичимия. – Он намного выше нормы, ничего естественного в такой синхронизации нет, особенно между двумя рекрутами, которые до вчерашнего дня ненавидели друг друга.       – Даичи кое-что упускает, – вмешался Коуши, – в этой ситуации есть еще один момент, – он пододвинул другой график. – Хината преследовал воспоминание, что, конечно, достаточно опасно, но Кагеяма слишком быстро выдернул его из дрифта для человека, переживающего за их безопасность. Помнишь, что случилось, когда я погнался за R.A.B.I.T., Даичи? Каково это?       Савамура тревожно кивнул.       – Поскольку наши сознания были едины, я тоже начал его преследовать. К счастью, мне удалось вовремя вытащить нас, но все равно потребовалось время, чтобы осознать это. Реакция Кагеямы слишком быстрая, даже для вундеркинда.       – Должно быть, он узнал это воспоминание. Оно ведь было из его памяти, – задумчиво пробормотал Коуши. Даичи кивнул.       – Верно. Оно было достаточно болезненным, раз заставило его немедленно вырвать их из дрифта.       Мичимия вздохнула и прижала руку ко лбу.       – Он, к тому же, соврал об этом Хинате прямо в лицо…       Даичи вдруг переменился.       – Ну… наверное, мне не стоит об этом рассказывать, но я говорил с Кагеямой по поводу этого воспоминания. Оно определенно его, и… Суга, думаю, именно об этом случае я читал в его досье. Если это так, то боюсь, он больше никому не позволит забираться в свою голову.       – И ты все еще хочешь, чтобы они снова вошли в дрифт? – Мичимия никогда не связывалась с секретной информацией еще с тех пор, как начала работать на базе, но она не могла терпеть форменное безрассудство, особенно от кого-то вроде Даичи, и особенно, когда дело касалось такого опасного рода деятельности как дрифт. – Я думала, ты знаешь, что нельзя принимать необдуманные решения.       – Мне кажется, если Хината сможет удерживать мозговые волны в стабильном состоянии, независимо от его действий, то, вероятно, он сможет контролировать себя и не следовать за кроликом, помогая Кагеяме пройти через это воспоминание, – объяснил Даичи. Его товарищи сосредоточенно обдумывали эту идею.       – Не сказала бы, что это невозможно, хотя Хината совсем еще неопытен в этом, – предложила Мичимия. – Но если на пути к дрифту он идет также, как и все остальные, он должен быть в порядке.       – Есть еще один момент, который я хотел бы обсудить, – добавил Коуши. – Почему Хината так торопился, вместо того чтобы держаться, как и все остальные?       – Может быть, у него никогда не было кого-то стоящего, – пробормотал Даичи, и Коуши с Мичимией пристально уставились на него. Он пожал плечами, а они с подозрением переглянулись.       – Ладно, – смягчилась Мичимия. – Мы дадим им еще один шанс. Но, Савамура, если что-то пойдет не так, все закончится плохо.       – Договорились, – согласился он.       

***

      Даичи и Коуши пришли к ним с этой идеей несколько дней спустя.       Новички вернулись в общую комнату, хотя Хината спал на диване в гостиной и всякий раз петушился, когда Кагеяма находился в одной комнате с ним. Больше удручало то, что Кагеяма даже не спорил. Он просто молча дулся и избегал Хинату, как будто знал, что именно сделал неправильно, но не предпринимал попыток это исправить. Когда рейнджеры подняли вопрос о тестировании дрифт-совместимости, на секунду Даичи показалось, что Хината психанет и хлопнет дверью перед ними, а Кагеяма заметно дрогнул.       Но Коуши подскочил и начал все быстро объяснять про сканирование, про возможности Хинаты, что они оба могут прийти к пониманию, если действительно готовы к этому. Хината все еще сомневался, но любопытство касательно его способностей к дрифту пересилило его текущую ненависть к Кагеяме. Коуши знал, что совсем несправедливо заманивать его этим, и подозрения подтвердились хмурым взглядом Кагеямы, но он очень хотел попробовать. Кагеяма согласился на еще одну попытку быстрее Хинаты, и разъяренный Шое также утвердительно кивнул.       Возвращаться к тестовым капсулам было неловко и болезненно. Хината и Кагеяма не выражали никаких эмоций, и Коуши понимал, что с его стороны было бы грубо болтать с Даичи, как будто ничего не случилось. Они почувствовали облегчение, когда прибыли на место, но, как только вошли в комнату, казалось, напряжение только усилилось. Мичимия благоразумно выбрала капсулу на другой стороне комнаты, и новички позволили увести себя без жалоб. Они совсем не смотрели друг на друга.       Когда Хината снова расслабился и оказался в промежуточном пространстве, он почти разорвал связь. Но теперь, когда он в полной мере ощущал это место, связанное с Кагеямой, он знал и понимал свои чувства. И он ощущал Кагеяму где-то там, Тобио задерживался и не хотел приближаться.       “Мудак, – закипел Хината. – Бросаешь меня под колеса, чтобы выглядеть лучше, а затем сбегаешь, как только мы подключаемся? Трус.”       Он маршировал прямиком к Кагеяме, который не двинулся даже на миллиметр. Хината раздраженно вздохнул и прикоснулся к сознанию Кагеямы. Он совсем не хотел объединяться с ним, но он, наконец, прислонился своим присутствием к Кагеяме.       “И что ты делаешь? – прошипел Хината. – У нас есть задание, которое мы должны выполнить. Если ты не собираешься ничего делать, тогда это сделаю я.”       “Не трогай, – голос Кагеямы казался Хинате совсем далеким. – Не трогай мои воспоминания, и дрифт сработает.”       “Немного доверия у тебя осталось. Не могу сказать, что я удивлен.”       …       “Неважно, просто сделай это. Я не буду гнаться за кроликом.”       На этот раз он быстро находит Хинату, и Шое не стал утруждать себя сопротивлением. Он просто хотел поскорее покончить с этим. Их было двое, а затем… они стали одним. Калейдоскоп воспоминаний не был идентичен предыдущему, но он все еще плыл где-то в стороне интенсивным потоком, сплетая одновременно две такие разные жизни. Хината держал свое слово. Он не фокусировал внимание на Кагеяме, хотя и чувствовал, что тот пристально наблюдал за ним. Он не торопил поток, но и не пытался остановить его.       Какое-то время он чувствовал себя спокойно, пока не ощутил движение со стороны Кагеямы. Определенное воспоминание лениво привлекало его внимание, давая ему понять, что он тоже мог прочувствовать этот опыт, который разделяли между собой только те, кто находился в дрифте. Кагеяма наблюдал. Хината старался обратить его внимание на себя, но удивился, когда вдруг увидел себя старшеклассником, и Нацу… Нацу была с ним, а он смеялся и кружил ее на руках. Хината ощутил, как прикосновение интереса проникало все глубже в воспоминание, и это чувство принадлежало не ему, а Кагеяме, и Шое с недоверием обозлился. В тот же миг дрифт начал рушиться, и на этот раз Хината не падал, а именно небо стремительно летело прямо на него, и он тут же очнулся с жадным вдохом. Кагеяма задыхался вместе с ним.       Хината не стал дожидаться персонала. Он сорвал шлем с головы, практически с пеной у рта.       – Как ты смеешь, – злобно зашипел он. – Как ты смеешь заглядывать в мои воспоминания, когда отказываешь мне даже одним глазком взглянуть на свои. Кто дал тебе право?       Кагеяма, по крайней мере, выглядел виновато.       – Я хотел помочь, – пробормотал он. – Я подумал… что, может быть, если бы ты увидел счастливое воспоминание… тебе бы стало легче. Оно хорошо подходило, так что…       Хината обреченно покачал головой, но гнев рассеялся, и он почувствовал себя опустошенным.       – Знаешь, Кагеяма, сначала я был не против работать с тобой. Я хотел поддерживать наш дрифт. Я думал, ты решишь меня бросить, потому что я был обузой, и поэтому упорно трудился, чтобы стать достойным в твоих глазах. Но, как оказалось… – он прищурился. – Это ты тянешь меня вниз, не так ли?       Кагеяма вздернул голову на Хинату так резко, что тому показалось, будто она вот-вот слетит с плеч.       – Вот как, – огрызнулся он. – Тогда я напомню. Кто, по-твоему, первый втянул нас в это? Если бы ты просто позволил тому воспоминанию проскользнуть мимо, как и всем остальным, вместо того, чтобы совать нос в чужие дела, все было бы отлично! – он подскочил с места, и Хината подошел к нему.       – Ты совсем не “чужой”, ублюдок, – Хината медленно приближался. – Ты должен быть моим партнером! Должен доверять мне!       Когда Шое оказался слишком близко, Кагеяма с силой оттолкнул его.       – Я должен тебе доверять? Ты что, тупой? Что я делал по твоему?! Я позволил тебе приблизиться к тому воспоминанию, позволил тебе быть у себя в голове! Я доверял тебе дрифт как настоящему пилоту, не для того, чтобы ты гнался за частичкой меня, просто потому что она привлекла твое внимание!       Хината отступил.       – В тебе столько дерьма, что мне даже не верится. Я чувствовал твой страх! Ты выбросил меня из дрифта, не потому что хотел спасти меня, а чтобы обезопасить себя самого. По какой-то причине ты не хочешь, чтобы кто-то узнал о том воспоминании, и ты никогда не будешь кому-то доверять достаточно, чтобы позволить увидеть его.       Они отстранились, повернувшись спиной друг к другу, прежде чем кто-либо успел вмешаться. Техники быстро разобрались с их снаряжением, и новички сразу же разошлись в разные стороны, не обращая внимания на других пилотов или Мичимию. Ни у кого из них не хватило духу сказать, что они провели идеальную синхронизацию в течение нескольких секунд.       Была еще одна попытка войти в дрифт, но Хината и Кагеяма даже не дошли до промежуточного этапа.       

***

      Мичимия может быть уже давно сдалась, но не Даичи. Через неделю после последней попытки дрифта он потянул в сторону обескураженного Коуши и оценивающе посмотрел на него.       – Эй, – мягко сказал он. – Неважно выглядишь. Как самочувствие?       Даичи знал, уже знал, насколько Коуши был истощен, умственно и физически, достаточно было одного прикосновения, но его партнер, как и всегда, изображал храброе лицо.       – Сейчас уже довольно неплохо. Просто… все шло так хорошо, и теперь я не знаю, как поступить. Что мы можем сделать?       Даичи успокаивающе погладил его плечо.       – Ну… у меня есть идея, но маловероятно, что она сработает, тем более, в этот раз моя интуиция может ошибаться.       Коуши поднял взгляд.       – Сейчас я готов на все.       Даичи слегка улыбнулся ему.       – Это хорошо, потому что ты ключевая фигура в этом плане.       Коуши расширил глаза и невинно указал на себя.       

***

      Через три часа Коуши снова постучал к ним в дверь, чувствуя нервозность и волнение.       На этот раз открыл Кагеяма. У него были жуткие круги под глазами, как и у Коуши, и рейнджер внезапно осознал, что им, должно быть, чертовски тяжело жить вместе. Его решимость окрепла. Кагеяма смотрел на него настороженно и с тревогой. Коуши поднял руки вверх, предлагая мир.       – Никакого дрифта, – сказал он, и плечи Кагеямы с облегчением опустились.       Тобио немного неохотно впустил его внутрь, и Коуши был рад видеть, что они не разгромили всю каюту и ничего не сломали. Он почувствовал озноб и одиночество, но это были, вероятно, лишь отголоски эмоционального состояния обитателей комнаты. Когда он хотел заглянуть за угол в спальню, Кагеяма остановил его рукой.       – Хината спит, – прошептал он, и Коуши понял, что это, должно быть, не частое явление.       – Хорошо, тогда я поговорю с тобой, – ответил Сугавара, и они сели за стол, чтобы не беспокоить Шое.       – Вы, наконец, решили от нас отказаться? – смиренно спросил Кагеяма уставшим голосом, как будто уже готовился к этому разговору. Коуши покачал головой и попытался успокоить Тобио улыбкой.       – Вовсе нет. На самом деле наоборот. Было бы лучше, чтобы Хината тоже присутствовал при разговоре, но я могу объяснить тебе хотя бы основные моменты, – ответил он, и Кагеяма смотрел на него с надеждой полностью истощенного и подавленного человека. Коуши наклонился к нему.       – Кагеяма, тебе известно что-нибудь о призрачном дрифте?       – ....Суга-сан?       Оба повернулись на источник сонного голоса. Хината потер уставшие глаза рукавом своей огромной ночной рубашки.       – Когда вы пришли? – спросил он, прошуршав к столу и подтягивая третий стул. Он неохотно сел рядом с Кагеямой, но Коуши мог заключить, что огонь их ссоры угас до сухих и холодных углей.       – Только что, – ответил Коуши. – И я рад, что вы готовы меня выслушать. Вам было очень тяжело в последнее время, и я знаю, что вы не хотите это вспоминать. Я не собираюсь обсуждать ничего из этого, – на него уставились две пары замученных глаз, в которых отражалось облегчение. – Я хотел бы поговорить с вами о призрачном дрифте. Уверен, вы слышали о нем.       Кагеяма замер.       – Судя по слухам, ничего хорошего.       Хината задумчиво напевал:       – Ну… я слышал, что он заставляет снова и снова переживать смерть напарника, если он погиб во время атаки кайдзю. Но я также слышал, что это что-то вроде остаточной эмоциональной связи, которую можно почувствовать после длительного дрифта с кем-нибудь. Например, можно узнать где он находится или что чувствует. Разве это не просто выдуманная научно-фантастическая легенда?       Коуши покачал головой, но понял, что завладел вниманием новичков.       – Хината прав в обоих отношениях. Но это что-то гораздо больше. Например, – он слегка наклонил голову, ощутил присутствие Даичи по связи и улыбнулся, когда получил отдачу. – Даичи снова расхаживает по биологическим лабораториям, и ему жутко интересно, как проходит наш разговор. Он беспокоится, что вы негативно воспримете идею призрачного дрифта, или что он ошибся, когда думал, что вы уже проходили через это.       Глаза Хинаты загорелись.       – Суга-сан, у вас действительно есть духовная связь с Даичи-саном?       Кагеяма оказался проницательнее.       – Что значит: мы уже проходили через это?       Коуши улыбнулся.       – Давайте, я начну сначала. Ты прав в одном: призрачный дрифт - это побочный эффект реального дрифта. Поначалу это обычный эмоциональный осадок после особенно сильной синхронизации, но чем дольше вы находитесь в дрифте, тем теснее и заметнее становится связь. После четырех лет дрифта… ну, мы с Даичи могли бы, наверное, обмениваться способностями друг с другом или безошибочно знать, где кто-то из нас находится, возможно, даже могли бы точно определять эмоции.       Хината наклонил голову в сторону.       – Но вы ведь только что сказали нам, где именно находится Даичи-сан, что он делает и чувствует.       – Верно, – кивнул Коуши. – Даже если бы мы ничего не делали, у нас в любом случае были бы ранее упомянутые способности. Это довольно слабая версия, но, тем не менее, это призрачный дрифт. К тому же, мы с Даичи укрепили нашу связь именно с помощью призрачного дрифта. Он требует постоянной практики, как мышцы на теле. Сначала вы сможете ощущать самые простые вещи, такие как эмоции, желания, мысли, которые сильнее всего выделяются на фоне остальных. Но с практикой, даже такие способности, как телепатия вне дрифта и возможность видеть глазами друг друга могут стать реальностью. По крайней мере, я слышал об этом. Наша с Даичи связь даже близко не похожа на что-то подобное.       Хината излучал благоговейный трепет, но Кагеяма скрестил руки на груди.       – Это все конечно очень интересно, но у меня такое чувство, что вы пришли сюда не только лекцию прочитать. И вы все еще не ответили на мой вопрос.       Коуши кивнул.       – Даичи рассказывал мне, что ты, Кагеяма, почувствовал странные эмоции после… что...что ты будто бы находился в чужом теле. Как и ты, Хината, сказал мне, что у тебя возникали противоречивые чувства без оснований. Из-за них у тебя болела голова и ты пришел ко мне за обезболивающим.       Кагеяму осенило.       – Вы думаете, у нас есть связь, как и у вас с Даичи-саном, – пробормотал он.       – Я почти уверен, – согласился Коуши. – И это странно на самом деле, учитывая, как мало вы пробыли в дрифте. Возможно, важную роль сыграли ваши тренировки в комнате Квун, это место действительно способно объединять людей.       – Мы не… – начал Хината, и Коуши поднял руку.       – Я знаю, знаю. Между вами сейчас вражда. Но позвольте мне сделать еще одно предложение.       Спустя мгновение оба кивнули, и Коуши продолжил:       – Я хотел убедить вас попробовать использовать эту связь, и, если у вас получится, укрепить ее. Между вами осталось много невысказанных слов, и, если вы готовы реабилитироваться, вам необходимо понять друг друга. Могу сказать по опыту, что с духовной связью сделать это бесконечно проще. Если вы откажетесь, я пойму. Но, по крайней мере, просто попробуйте наладить связь. Никогда не знаешь, когда может пригодиться такая способность, пока вы здесь. Не буду врать, общение по двум разным каналам дается совсем нелегко. Если вам понадобится помощь, вы знаете, где найти нас с Даичи, – он поднялся и с надеждой улыбнулся им обоим. – Нет никакого “стандартного” способа освоить призрачный дрифт, он может пробудиться у кого угодно, но для каждой пары он проявляется по-разному. Просто помните, что, в некотором роде, это все тот же дрифт.       С этим таинственным заявлением, он кивнул и попрощался с ними так, как будто только что не сбросил на них огромную бомбу.       Хината молчал целых две минуты, пока не сказал:       – А что, если Суга-сан прав?       Кагеяма подскочил от неожиданности, - с того катастрофического дня Хината старался говорить с ним как можно реже.       – Что значит “прав”?       – Я имею в виду, – Хината хмыкнул и посмотрел на Кагеяму, – что это может пригодиться. Ты мне совсем не нравишься, и вряд ли когда-нибудь понравишься, но мы вынуждены жить вместе, и нам, скорее всего, придется пилотировать вместе. Так что нам же лучше найти хоть какое-то взаимопонимание, чтобы не срываться друг на друга все время.       Это была достаточно рассудительная реакция, и Кагеяма несколько опешил. Хината угрюмо хмурился на него, но похоже, что он уже остыл и не хотел конфликта. Они могли бы продолжать эту вражду до скончания времен, но их связывала обязанность перед общим возможным будущим, поэтому лучше было бы объявить перемирие и попытаться извлечь максимальную пользу из сложившейся дерьмовой ситуации.       Кагеяма неуверенно протянул руку.       – Тогда давай сделаем это как следует. Я Кагеяма Тобио, мне 21 год. Моя цель - стать рейнджером и пилотом собственного егеря. Ты малоприятный и самодовольный тип, но я готов с тобой сотрудничать, – он пробормотал последнюю часть, не глядя Хинате в глаза, но Шое все равно взял его за руку.       – Я Хината Шое, мне 22 года. Собираюсь стать величайшим пилотом егеря в истории человечества, защитить свою семью и вернуть им потерянное счастье. Ты не вызываешь доверия и, к тому же, двуличный лгун, но ты неплохой пилот, поэтому, думаю, я смогу ужиться с тобой.       Они пожали руки, и атмосфера в комнате немного потеплела.       – Отлично, – сказал Хината. – Давай разберемся с этим.       Они обсуждали несколько идей, чтобы понять наверняка, была ли у них связь, так как Коуши подробно объяснил им загадочный феномен под названием призрачный дрифт, но не оставил совершенно никаких инструкций о том, как его использовать. Оба ломали головы, чтобы найти способ, но в конце концов, лишенные сна и будучи не самыми умными пилотами, они решили пойти по самому простому пути. Сидя на полу каюты, рекруты пытались почувствовать связь и передать свои эмоции, банально вглядываясь в усталые глаза друг друга, пока не начинала кружиться голова.       – Уже… устал? – предложил Хината после долгих тридцати минут безрезультатных посиделок.       – Тупица, – выдохнул Кагеяма раздраженно. – Достаточно просто посмотреть мне в лицо, чтобы понять.       Ничего не получалось, и Кагеяма начал сомневаться в словах ветерана. Никто не способен развить призрачный дрифт после трех жалких попыток реального дрифта, которые в общей сложности составляли, возможно, секунд семь завершенной синхронизации.       – Не очень-то по королевски, – пробормотал про себя Хината, но когда глаза Кагеямы расширились, Шое понял, что его услышали.       В этот момент произошло сразу несколько событий. Прежде всего, Хината попытался сбежать, слишком поздно осознав свою ошибку. В это же время Кагеяма вытянул руку вперед, хватая Хинату за лодыжку, чтобы тот не скрылся с места преступления. Шое от испуга заорал, как раненое животное, и начал в панике вырываться. Наконец, двое рекрутов, как будто кнутом из воздуха, получили по лицу полярными эмоциями. Кагеяму с ног до головы охватила паника, из-за которой он выпустил Хинату. Шое не пытался убежать, так как упал от нахлынувшей волны эмоций из ярости с оттенком боли и одиночества.       Они долго смотрели друг на друга, пока посторонние эмоции не рассеялись. Хината сглотнул, посмотрев на Кагеяму в совершенно ином свете.       “Это прозвище… оно ведь совсем некрутое, тогда…”       – Что для тебя значит прозвище “Король базы”? – спросил он дрожащим голосом, и Кагеяма мгновенно прервал зрительный контакт.       – Ты не должен был этого почувствовать, – огрызнулся он. – Тебе не следовало этого знать.       Хината приблизился к Кагеяме, несмотря на страх.       – Почему тебя так называют? – снова спросил он, на этот раз инстинктивно потянувшись к лодыжке Кагеямы. Прежде чем Кагеяма успел убрать ногу, рука Хинаты прикоснулась к нему, и тогда Шое захлестнула новая волна эмоций. Казалось, будто его со всей скоростью протаранил грузовик, но он изо всех сил пытался пробиться сквозь волну, чтобы найти то, что искал. Бравада и превосходство… да, он знал об этом, но в глубине души… беспокойство, что он недостаточно хорош, страх, что он станет таким же, как тот человек, непрошенное одиночество изгоя и просто мимолетный вкус унижения, когда его чувства раскрыли.       Хината оторвал руку мгновение спустя, однако уже успел все разглядеть. Кагеяма пристально смотрел на него, готовый обороняться, и Хината вспомнил, что это ведь как две стороны одной медали.       – Не смей жалеть меня, – плюнул он. – Меня не интересует твое любопытство или сострадание, я могу справиться со всем сам.       Хината удивленно посмотрел на свою руку, затем на Кагеяму, отползая от него, как будто он какой-то демон.       – Нет, – пробормотал Шое. – Ты не справляешься в одиночку. Я знаю.       Кагеяма прорычал без слов и бросился на него, не решаясь прикоснуться. Хината просто смотрел, потому что это было совсем не то, что он ожидал. Ведь хладнокровный, эгоистичный король… был просто трудолюбивым парнем, оказавшимся вундеркиндом с дрянным характером. Шое был уверен, что увидит в нем только эгоизм и апатию к другим людям, но теперь он точно знал, что этот парень просто человек. Он почувствовал, как остатки ненависти покинули его.       – Я знаю, – повторил Хината, потому что поведение загнанного в ловушку зверя было последней линией обороны Кагеямы. Последнее, что у него осталось, чтобы дать отпор тому, кто мог проникнуть в его разум и узнать, что он чувствовал. – Зачем ты так с собой поступаешь? – печально спросил Шое и снова протянул к нему руку.       Кагеяма качнул головой и отпрянул в сторону, но Хината взывал к его разуму, просил верить. И Кагеяма, возможно, не слышал его, но колебался достаточно долго, чтобы Хината успел прикоснуться ладонью к его щеке. Шое закрыл глаза, сосредоточившись на том, чтобы отдать, а не взять. Он почувствовал замешательство Кагеямы и слабый страх, а затем Хината показал ему.       Это было воспоминание о прибытие Шое на базу, которое сопровождалось целой бурей эмоций: волнение, тревога, уколы унижения и печали при каждом упоминании кличек “коротышка” или “слабое звено”. Но они таяли на фоне эйфории от его поступления, предвкушения грядущих испытаний, гордости, а затем… отчаяния. Кагеяма вздрогнул на этом моменте, результаты синхронизации, они оба об этом знали. Внешне Хината совсем не подавал виду, но внутри его терзала глубокая уверенность в том, что он был предназначен для чего-то большего, и страх, что он не сможет этого добиться. Спутанный клубок страха и надежды при встрече с Суга-саном, неверие и чудесное чувство радости, которое он не испытывал с того момента, как кто-то сказал ему, что он может стать пилотом. Праведный трепет в Шаттердоме и при встрече с их егерем, и наконец… Кагеяма.       Поначалу Хинату охватил интерес, он был впечатлен, немного побаивался, затем пришел страх и… злость. А потом началось и все остальное. Вариации раздражения, разочарования и гнева смешивались с неохотным восхищением и завистью. Ощущение, что наконец одолел Кагеяму… не самодовольная победа, а самореализация. После этого Хината отстранился, потому что были некоторые вещи, которые никто из них не хотел переживать снова.       Кагеяма коснулся щеки, на которой еще ощущалось тепло от ладони Хинаты, и моргнул.       – Ты думал, что я крут? – спросил он с явным недоверием в голосе.       Лицо Хинаты вспыхнуло ярко-алыми красками, и он нахмурился.       “Ух, – подумал он, – я слишком разволновался. Он не должен был этого видеть.”       – Я показал тебе все это, и единственное, что ты из этого вынес, что я считал тебя крутым?!       Кагеяма пожал плечами, немного смущаясь.       – Раньше мне никто такого не говорил.       Хината сразу же подметил, что он ему поверил.       – ...Зачем, ты мне все это показал? – тихо спросил Кагеяма. Теперь была очередь Шое пожать плечами.       – Ты вечно вел себя, как будто у тебя синдром Бога, но я разглядел твою истинную натуру. На самом деле ты обычный человек, но как будто боишься им быть. Так что я просто хотел показать тебе, что ты совсем нестранный. Я тоже человек.       Кагеяма задумчиво посмотрел на него, а затем поднялся.       – Ну, теперь мы хотя бы знаем, что он срабатывает на прикосновения. Он, скорее всего, недостаточно стабилен, чтобы мы могли общаться ментально… но при этом все еще довольно силен. – Он выглядел достаточно раздраженным, но любопытство Хинаты перекрывало настороженность Кагеяма.       – Еще раз! – потребовал Шое. – Давай попробуем еще раз!       Кагеяма бросил на него мрачный взгляд.       – Идиот, ты не извлек урок из того, что сейчас произошло? Мы понятия не имеем, как управлять этой штукой. Пользоваться призрачным дрифтом, прежде чем мы научимся контролировать его, – плохая идея.       Хината зарычал от негодования.       – Это ты придурок. Как мы научимся им управлять, если не будем практиковаться? Тем более, я полностью контролировал ситуацию. Мне не мешали твои эмоции, и я смог поделиться своими чувствами из воспоминаний!       Выражение лица Кагеямы стало еще мрачнее, если это вообще возможно. Позволить Хинате опередить его в мастерстве… черта с два, он это допустит.       – Ты, видимо, хочешь угробить нас обоих или свести на нет карьеру пилота, – ответил он в качестве компромисса.       Ухмылка Хинаты говорила сама за себя, он умел читать между строк. Шое подскочил на ноги, и они смотрели друг на друга в предвкушении. Кагеяма явно нервничал из-за возможных откровений, но независимо от таланта, он все еще был новичком, и идея испытать легендарную духовную связь была для него чрезвычайно волнующей, как и для Хинаты. Они спорили из-за места, где они будут проверять их связь: на столе или на полу было слишком неудобно, в спальне слишком интимно, как и на диване, который Хината считал своей кроватью в течение последних нескольких недель.       Два молодых пилота, переполненные волнением, оклемались после мучительного и вынужденного сожительства. Они не перенесли ничего из их прошлых ссор и обид в общую связь. Только надежды на будущее и настоящие чувства. Даичи знал, что, с учетом их юности и наивности, все получится. Конечно, именно поэтому он и предложил призрачный дрифт. В конце концов, он тоже когда-то был новичком, тренируясь со своим будущим партнером в комнате Квун, чувствовал, как их тела и души неизбежно сталкивались, образуя связь, необходимую для пилотирования. Он вспомнил, как они впервые вошли в дрифт за пределами егеря, помнил волнение Суги, отражающееся от его собственного, искры от первого столкновения эмоций и тепло от постоянного присутствия Суги, что тогда, что сейчас. Он никогда по-настоящему не дрался с Сугой, и не мог себе представить, что из-за какой-то ссоры, он мог стереть невероятное чувство слияния разумов без металла и проводов, разделяющих их.       Кагеяма и Хината может быть и ненавидели друг друга, но они были совместимы, и не было никаких преград для того, чтобы два прямо противоположных сознания притягивались друг к другу.       Кагеяма предложил начать с мимолетных касаний, понадеявшись, что незначительные и короткие прикосновения смогут также замедлить передачу эмоций. Они коснулись друг друга кончиками пальцев, и это не сработало вообще. Кагеяма чувствовал, что мог бы обжечься даже от самого легкого прикосновения, настолько Хината был воодушевлен их занятием. Шое как будто ударялся о стену из нерешительности и тревоги, и думал лишь о том, что же скрывается по ту сторону?       После нескольких попыток и повышения уровня нетерпения Хинаты Кагеяма догадался.       – Эй, – он остановил Шое на полпути, прежде чем тот успел снова протянуть к нему руку. Хината постепенно приближался, а Кагеяма отступал, но когда он наоборот наклонился к Хинате, тот осторожно отошел. – Кажется, я понял, – Шое поднял голову, и Кагеяма продолжил. – Волна, которую я все время чувствую… не слишком ли ты стараешься? Ты со всей дури врываешься в мой разум, как и в обычном дрифте?       Глаза Хинаты расширились, и он выпрямился.       – Я…       Кагеяма глубоко вздохнул и покачал головой.       – Тупица Хината, в тебе как всегда переизбыток энергии… давай я снова поведу.       Он встретился взглядом с Хинатой и на мгновение удивился, обнаружив в нем враждебное подозрение.       “О… точно, – вспомнил он. – В прошлый раз было точно так же.”       Он пытался подобрать слова, чтобы снова вернуть доверие Хинаты, но они будто застряли в горле. В конце концов, именно из-за доверия они оказались в такой ситуации. Кагеяма ругнулся на себя за эти слова, чувствуя, как дружелюбная атмосфера медленно тает, превращаясь в угрюмое напряжение, которое с тех пор царило в их каюте.       Но Кагеяма совсем забыл, это же Хината, и невозможно предугадать, что он выкинет в следующий момент. Его подозрение перешло в согласие, и Шое снова поднял руку. Для Кагеямы подобное сродни вынужденному подчинению, и все же он подумал:       “Я этого не заслуживаю.”       Такая мысль была ему чужда, и он даже немного испугался, что она пришла ему в голову, но Кагеяма не дал шанса передумать ни себе, ни Хинате. Он полностью прижал раскрытую ладонь к руке Шое и позволил смятению и беспорядочным эмоциям перетечь к партнеру.       Хината выполнял свою часть уговора, сопротивляясь желанию прочувствовать все и сразу, подтолкнуть стену из нерешительности. Его сознание наблюдало и ощущало, как Кагеяма налаживает их связь. Стена затрепетала и спадала, как ткань, так гладко и ровно, что Хината не мог оторваться. Наконец, он мог ощущать другую сторону.       Эмоции Кагеямы были гораздо более сдержанными и все еще трепыхались на границе их связи, не решаясь приблизиться. Хината чувствовал нотки сосредоточенности и решимости, стремления добиться успеха и прочих чувств, которые Шое инстинктивно вытягивал из него, желая узнать больше. Ему не нравился Кагеяма, верно, но их связь… он хотел лучше узнать его, понять широту и силу их связи. Несколько случайных эмоций пронеслись в голове Хинаты: раздражение, недоверие, разочарование. Все эти эмоции он мог проследить вплоть до мыслей Кагеямы о нем самом. В сознание Хинаты проникли завитки смятения, страха и изумления. Он чувствовал замешательство Кагеямы, его неуверенность в том, как общаться с Хинатой, чувство вины, облегчения, а затем, на краткий миг, образовалась связь.       “Я не понимаю, как контролировать себя рядом с тобой, – говорили эмоции Кагеямы. – С кем-то другим я могу справиться, но ты - нечто совершенно иное. Я стараюсь игнорировать тебя или освободиться, но ты всегда на два шага впереди, когда я меньше всего ожидаю. Я разочарован.”       Когда их связь начала ослабевать, Хината решительнее проскользнул рукой, переплетаясь с пальцами Кагеямы, и физически потянул его на себя:       “Дай мне увидеть, дай посмотреть.”       Тобио смягчился, и Хината пробежался краем сознания по эмоциям Кагеямы, ощущая его истинное “я”. Он вовсе не любопытствовал, просто чувствовал, как на поверхность сознания Кагеямы всплывают различные эмоции. Раздражение сменилось неохотным согласием, и он даже слегка позабавился над рвением Хинаты. Доверие Хинаты по-прежнему вызывало легкое недоумение, и Шое ответил своим собственным желанием добиться успеха любой ценой, а затем Кагеяма встряхнул их связь в смущении от того, что его подловили.       “С ним может еще что-то получиться,” – подумал Хината, когда их связь ослабла.       После этого, конечно же, Кагеяма (больше не отвлекаясь) осознал, что они до сих пор держатся за руки, и отдернул свою ладонь назад, этим же сбрасывая Хинату с дивана. Далее следовала очередная вопящая потасовка, и они пришли в себя от неудавшегося дрифта.       

***

      Однако, когда они более или менее простили друг друга, жить вместе стало еще сложнее.       Коуши не ошибся - умение общаться через прикосновения, к тому же с такой точностью, было достаточно полезно, но в то же время привносило ряд проблем при занятии повседневными делами. Перекочевав снова с дивана на кровать, Хината обнаружил, что ощущения от случайных толчков или касаний между ними многократно усилились, особенно по утрам, когда они оба были слишком сонными, чтобы нормально взаимодействовать. Случайно натыкаясь друг на друга, они испытывали взаимное удивление, а затем и отвращение, протекающее через связь. Простое прикосновение руками во время чистки зубов приводило к тому, что Хината начинал увлеченно размышлять о делах насущных Кагеямы, а Тобио внезапно охватывало острое желание Хинаты просто сожрать что-нибудь.       Еще большей проблемой был выбор завтрака. Они не ели в общей столовой, предпочитая готовить на своей тесной кухоньке. Хината ежедневно отдавал предпочтение белку (в виде яиц с рисом и супом мисо) и молоке, в то время как Кагеяме больше нравилась рыба и рис. Иногда они поочередно готовили что-нибудь для обоих, и выяснилось, что Кагеяма имел небольшое пристрастие к сладкому. Он ел сухие американские хлопья почти так же часто, как готовил. Хинате было на это все равно до тех пор, пока Кагеяма, потянувшись к верхнему шкафу, случайно не прикоснулся к Шое, и Хината почувствовал острое желание попробовать это ужасное картонное дерьмо, которое Кагеяма называл едой. Этим же утром Тобио настойчиво сверлил взглядом дыры в яичнице Хинаты, и они лишь недовольно ковырялись в своей еде.       Впрочем, призрачный дрифт также имел свои плюсы. Хоть они все еще не решались тренироваться вместе, совместные утренние пробежки никогда не прекращались. Для Хинты достаточно было дотронулся до локтя Кагеямы, чтобы тот понял, по какому маршруту хочет пробежать Хината и как далеко он готов зайти в этот день. Кагеяма тоже иногда хотел изменить привычный темп и толкал Хинату в плечо, чтобы сказать ему об этом. Шое немного расстраивался, что он не мог проводить спарринги с Кагеямой, но они пришли к согласию, что лучше как следует освоить тактильную связь прежде, чем пробовать что-то подобное, как и Даичи с Коуши.       Кагеяме казалось, что активное использование призрачного дрифта может свести на нет их голосовое общение, так как эмоции и мысли, через которые они были связаны, было намного легче понять. Но на самом деле это никак не мешало им много и подолгу разговаривать, прерывая сложные объяснения короткими связями, чтобы быстрее понять:       – И в первый раз, когда мы с Коджи выскользнули из общежития за едой и увидели старосту, и он такой "вааа!" ужасно страшно и все такое, понимаешь? Вот, дай-ка мне...       – Да, я понял.       Кагеяма же все чаще общался с другими пилотами. Ему совсем не хотелось обсуждать тему призрачного дрифта, особенно перед Цукишимой и Ямагучи, которые насмехались над ним за то, что он полагался на такой совершенно неестественный способ общения с тем, кому он должен был доверить свою жизнь. Кагеяма выяснил, что они вообще им не пользуются, а когда спросил, как им удается понять друг друга в самый ответственный момент, Цукишима лишь дернул бровью, и они ушли, не сказав ни слова.       По крайней мере, Коуши всегда был рад помочь. Он объяснил, как новобранцы выстроили стену между собой (“Ты так можешь?” “Даже не думай об этом. Ты едва смог использовать призрачный дрифт. Коммуникативные навыки у тебя отстойные.” “....”) и полагались лишь на интуицию и годы партнерства, чтобы полностью понимать друг друга. К тому же, Коуши был доволен их достигнутым прогрессом, и Даичи был несказанно рад, что они снова могли нормально общаться, хоть и не так охотно, как до инцидента с дрифтом.       Хината стал больше времени проводить с Изуми и Коджи, которые беспокоились о них не меньше остальных. Он пытался как можно лучше объяснить, что произошло, почти прикоснувшись к Изуми для большего понимания, но в итоге разговор свелся к крупной ссоре с его партнером. Хината осознал, что, несмотря на тесную связь с друзьями детства, он был крайне рад, что не может пользоваться призрачным дрифтом с кем-то из них. Он объяснял это необходимостью развивать надлежащие навыки общения и изъяснять свои мысли. С Кагеямой невозможно было нормально разговаривать, но Хината обожал беседы со своими друзьями.       Двойственность между отношениями Кагеямы с Хинатой и общением Тобио со всеми остальными повлияла на него гораздо больше, чем Шое мог себе представить. Поначалу, когда бы он не обращался к их связи, ему приходилось ждать несколько мгновений, пока Кагеяма не идентифицирует его и не ослабит защиту. Но однажды вечером, после долгих тренировок с Даичи (который, наконец, взял их под свое крыло), Хината хотел первым пойти в душ, прикоснувшись к Кагеяме, чтобы передать всю свою боль и усталость, и получил согласный кивок вместе со слабым отголоском отклика на связь. Только уже когда отмокал в ванне, Хината осознал, что Кагеяма вовсе не защищался от него и просто позволил проникнуть в его разум.       Он подозревал, что эта могла быть просто банальная усталость партнера после тренировки, но на следующее утро, когда Хината снова “случайно” проверил их связь, Кагеяма зарычал:       – Я чувствую твое напряжение и сомнение за милю, еще до того, как ты прикоснешься.       Хината вздрогнул. Он возможно, возможно преувеличивал, но Хината просто присматривал за ним, черт побери.       – Чего? Понятия не имею, о чем ты.       Кагеяма вздохнул и повернулся к нему.       – Ты все утро пытался установить связь, и это больно, чтоб тебя. У меня уже голова болит. Тем более, я уже понял твое сообщение за первые семь раз. Да, я в курсе, что больше не блокирую тебя. Слишком хлопотно постоянно переключать внимание между тобой и всеми остальными. Чувствую себя гребанным параноиком, и это действует на нервы.       Хината немного колебался.       – Значит… ты доверяешь мне?       Кагеяма сверлил его взглядом несколько мгновений, а затем влепил Хинате мощный подзатыльник. Он ничего не ответил на вопрос и на последующий визг от боли тоже. Но мимолетное прикосновение дало понять Хинате, что Кагеяма смирился со своей судьбой и чувствовал обязанность вернуть часть веры, которую Хината вложил в него. Мысли об этом вызывали улыбку на лице Шое до конца дня.       Их ментальные взаимодействия все еще были довольно короткими, но неизбежно они становились более продолжительными. Первый раз это произошло, когда они были с Даичи. Хината ходил рассеянный весь день, тем самым оказавшись абсолютно бесполезным для тренировок с Кагеямой. Было похоже, будто он бил по мешку с мукой, и если Даичи обеспокоенно нахмурился, то Кагеяма просто взбесился, тем более Хината отказывался подходить слишком близко, чтобы к нему невозможно было прикоснуться. В конце концов, Кагеяма взорвался после особенно паршивого раунда и бросился на Хинату, повалив их обоих на мат. Его руки были плотно прижаты к лицу Шое.       Хината сдавленно выдохнул в ответ, когда Кагеяма заставил все свое разочарование, гнев и затянувшуюся тревогу пройти через связь. Хината долго лежал неподвижно, прежде чем нахмурился и кинулся на Кагеяму, но уже совсем по-другому.       Конечно же, Кагеяма прекрасно чувствовал эмоции Хинаты: ответный гнев на нападение, глубокую тревогу, сопереживание и сильное чувство теплого сострадания и заботы, которые доносились как будто издалека, но Кагеяма никогда не ощущал их настолько близко. Но вместо одних только чувств Тобио настигали рассеянные звуки и образы, которые безрассудно перепрыгивали через связь. Это было воспоминание, Кагеяма безошибочно определил его и не мог поверить, что Хинате удалось его спроецировать. Он видел фрагменты воспоминаний о двух друзьях Хинаты: один утешал другого, разговаривая с механиком егерей, отвечающим за обучение техников-новичков, и размытый образ маленького городка, которого Кагеяма никогда не видел, трое знакомых детей, бегущих в магазин на углу…       Родной город Хинаты.       Голоса становились четче, и Кагеяма как будто слушал чье-то эхо, но были также слова и образы, которые то появлялись, то исчезали в мгновение ока, они помогали перевести разговор. Хината пытался общаться с ним, и что самое удивительное, у него это получалось. Это не было похоже на промежуточное пространство, где они могли использовать телепатию, или даже дрифт, где о существование мысли известно обоим по мере ее возникновения. Здесь царила беспорядочная путаница из мыслей и воспоминаний вместе с Хинатой в роли переводчика.       Мать Изуми упала в обморок неделю назад, но он узнал об этом только сегодня. Они вместе пришли отпросить его от службы, чтобы он мог проведать мать, и, благодаря новому статусу Хинаты, Изуми удалось уйти. Но несмотря на это, Коджи и Шое прекрасно знали, что мама Изуми очень слаба и часто подвергалась различным болезням, поэтому они жутко беспокоились и молились, чтобы с ней все было в порядке. Хината переживал за состояние одного из своих близкий друзей и его матери, которая много раз принимала их в доме Изуми. Для Хинаты и Коджи Изуми и его родные были частью их огромной семьи. Объяснения Шое прервались резким уколом горечи.       “Теперь доволен?” – устало подумал Хината, обвиняя Кагеяму за недавнее нападение.       Тобио нерешительно отстранился от Хинаты, понимая, что их связь продлилась гораздо дольше, чем обычно. К его удивлению, их сознания были все еще связаны, не обрываясь и не исчезая. Узы преследовали его, как будто он выбирался из липкой паутины, которая настойчиво старалась запутать его. Хината смотрел на него несчастными глазами, его грусть все еще звенела на границе сознания Кагеямы, пока, наконец, связь не разорвалась. Они оба застыли, пристально глядя друг на друга.       Даичи, который отчасти понимал, что только что произошло, и осознавал, какое внимание они привлекли, вывел двоих новичков наружу, глядя на всех, кто таращился на них, жестким взглядом.       Кагеяма чувствовал себя полнейшим ослом за то, что вторгся в настолько личные воспоминания, оставившее после себя горькое послевкусие во рту, и вспомнил, что сам же отгораживал Хинату от своих болезненных участков памяти. Они возвращались в свои комнаты тихо и без происшествий. Даичи проводил их только по нескольким коридорам, пока не стихли сплетни. Когда они, наконец, открыли дверь, Хината безмолвно плюхнулся на постель и схватил телефон с прикроватной тумбочки, обеспокоенно теребя губу.       – Хината… – пробормотал Тобио, сжимая кулаки и стоя в дверном проеме комнаты. Хината неохотно оглянулся на него, и Кагеяма собрался с духом. – По поводу этого… Я не хотел… – он снова не мог подобрать слова, и почему сейчас это так трудно, когда на тренировке он мог свободно общаться со своим партнером? Он расстроенно вздохнул и попытался снова. – Если бы я знал, я бы никогда… – Извинения никогда не были сильной стороной Кагеямы, Хината прекрасно осознавал, что он старался.       – Все нормально, – буркнул Хината в ответ, но тон его голоса выдавал, что на самом деле это не так. Кагеяма стиснул зубы. Боже, почему он был таким придурком? Они зашли так далеко, только чтобы он снова оттолкнул Хинату. Он снял рубашку и подошел к краю кровати Шое. Хината наблюдал за ним со скучающим выражением, как будто ему было лень даже рассердиться на Кагеяму.       На этот раз он медленно протягивал руки к лицу Хинаты. Шое опасливо переводил взгляд между ними, но позволил Кагеяме наклониться к нему, лишь слегка вздрогнув от прикосновения. Они оба отстранились, связь едва мерцала от касания, и Кагеяма аккуратно провел рукой. Когда он отбросил попытки к бегству, глядя на Кагеяму с немного смущенным выражением, Тобио присел на колени и обхватил ладонями лицо Хинаты, сжимая его как можно мягче. Шое немного сопротивлялся при контакте, но затем Кагеяма открыл их связь, и он бессознательно расслабился от, к сожалению, комфортного присутствия.       Кагеяма никак не мог подобрать слова, но возможно это могло решить проблему.       Он начал с того самого утра. Хината нахмурил брови. Это ведь то же самое воспоминание, только лишь с другой точки зрения. Кагеяма подозревал, что оно могло сбить с толку, и настойчиво притянул Хинату ближе к себе. Наблюдать, как Шое извинялся сам перед собой, было довольно странно, но очевидная ложь и беспокойство на его лице вызывали тревогу в голове Кагеямы. Сначала он чувствовал легкое раздражение, затем короткую боль.       “Почему он не хочет говорить о том, что случилось?”       Он пытался забыть об этом посредством бега, но, несмотря на все попытки игнора, он чувствовал, как волнение за Хинату перерастает в беспокойство. Оно усугублялось отсутствием привычного тепла рядом с ним. Он не так уж скучал по бесконечному шуму и энергии Хинаты, но это явно сбивало с толку его самого, от чего портилось настроение, вынужденно прерывая пробежку.       День быстро пролетал мимо, а беспокойство Кагеямы все больше нарастало из-за отсутствия реакции Хинаты на что-либо, даже на самые оскорбительные выражения. Тревогу Кагеямы можно было трактовать как вопль и гнев (просто он плохо умел выражать беспокойство), и он все больше наседал на Хинату, в то же время стараясь анализировать и понять, что пошло не так. А затем это случилось на тренировке. Он сорвался, поэтому Хинату было чрезвычайно легко заблокировать.       “Какого черта ты творишь, что произошло, пока меня не было рядом? – Кагеяма прекрасно понимал, как это могло звучать, он чувствовал недоумение и недоверие, поднимающиеся из разума Хинаты, но на одну микросекунду в его сознании промелькнула мысль. – Я хотел бы иметь такой же талант как у Суга-сана, чтобы всегда знать, где он и все ли с ним в порядке.”       Конечно, когда Хината показал ему такое теплое, дорогое воспоминание о его жизни до того, как он стал рекрутом, и всю ту любовь, которую он испытывал к людям из этого воспоминания, Кагеяму пронзило резкое чувство раскаяния. Он сожалел, искренне сожалел, что вторгся в столь важную часть памяти Хинаты после всего, что случилось в дрифте…        “Я бы никогда не прикоснулся к тебе, если бы знал, – пытался он донести Хинате. – Что-то настолько важное ты не обязан показывать никому, даже своему напарнику. Жаль, что ты мне ничего не сказал…”       И тут Кагеяма внезапно выходит из транса, и волосы на макушке встали дыбом от того, как много он показал Хинате без каких-либо сомнений. Он пытался освободиться от оков связи, но Хината был здесь и тянул его обратно, мысленно прокручивая воспоминание, как если бы оно было его собственным. Связь не разрывалась, и Кагеяма был уверен, что его лицо в этот момент пылало ярче сигнальных ракет, но он искренне желал прощение за содеянное перед напарником, хотел, чтобы их отношения изменились и стали сильнее.       Он смутно заметил улыбку на лице Хинаты, слабую, но уверенную. Шое притянул Кагеяму ближе к себе, прислонившись лбами друг к другу. На этот раз это было не столько воспоминание, сколько мысли, которые Хината передавал без слов и образов, тем не менее их можно было легко ощутить и понять.       “Ты настолько плавно делишься своими воспоминаниями, – говорил он (ну, теоретически). – Такое чувство, будто я наблюдаю, как кто-то наливает воду в стакан, или вижу развевающийся флаг на ветру. Все твои мысли и чувства подобны этому. Мои же настолько разрознены, и я не понимаю, как у тебя получается делать это настолько естественно. Правда, потом ты прячешься от меня, и иллюзия разрушается слишком быстро.”       Кагеяма определенно покраснел, но не отодвинулся. Хината сделал паузу, но продолжил этот мысленный разговор.       “Это так непохоже на тебя. Думаю, если бы у нас не было подобной связи, мы бы никогда не смогли поладить… Прости, что заставил волноваться. С этого момента я буду полагаться на тебя как на напарника, так что пускай меня почаще, ладно?”       Кагеяма громко запыхтел, разрывая мысленный диалог.       – Тупица, мы и так все это время были партнерами. И не так уж сильно я волновался. Боже, просто береги себя. Нас все таки двое, ясно?       Улыбка Хинаты стала шире, и их связь звенела от счастья.       – Берегись, или я догоню тебя, вундеркинд.       Кагеяма ухмыльнулся в ответ, отпуская лицо Хинаты и откидывая назад.       – Тогда завтра в комнате Квун?       – Если ты так жаждешь проиграть, – парировал Хината и с новой силой подскочил с кровати, роясь вокруг в поисках ночной рубашки. Кагеяма все еще ощущал отголоски неуверенности и беспокойства, которые терзали, когда связь ослабла.       – Тебе это тоже поможет отвлечься, поскольку только простодушный идиот может думать о стольких вещах одновременно. Кроме того, ты так только навредишь себе, и они не обрадуются, если ты будешь только хандрить и волноваться.       Хината “случайно” споткнулся о Кагеяму, когда выходил из комнаты, и тому удается успокоиться только благодаря легкому ощущению озорных мыслей Хинаты.       Этой ночью они спали крепко.       

***

      На следующее утро Кагеяма проснулся голодным.       Странно. По утрам он обычно не голоден, предпочитая легкий завтрак и более плотный обед, но в этот раз его желудок нетерпеливо урчал, выгоняя своего хозяина из теплой постели.       Он заглянул в шкафчики и холодильник, предполагая, что кусочек рыбы и, может быть, даже омлет могли ему подойти, но ни один из вариантов не вызвал особого аппетита, и он раздраженно вздохнул. В такую рань столовая уже должна быть открыта, но к ней довольно далеко идти, а ему совсем не хотелось проворачивать такую авантюру, пока он окончательно не проснулся, учитывая возможность столкнуться с Цукишимой и Ямагучи. И все же еще одно жалобное урчание заглушило его жалобы, и, скорчив недовольную гримасу, он натянул ботинки.       На базе было как никогда тихо. Несколько дней назад Даичи и Суге было поручено устранить кайдзю второй категории. Несложная задача, однако в этот раз Альфу Апокалипсис немного потрепало, и, по-видимому, один из ведущих кабелей, подключенных к плазменной пушке, был поврежден. Множество специалистов работали помногу смен, стараясь привести ее в рабочее состояние. В результате никто не был заинтересован в раннем подъеме, отказываясь даже от перспективы насладиться теплым и свежеприготовленным завтраком.       Когда Кагеяма пришел, столовая была почти пуста, и он не узнал никого из присутствующих. Он поплелся к стойке с едой, обдумывая свой выбор. Меню было достаточно обширным, но Кагеяма не проявлял интерес ни к одному блюду. Закусив губу, он окликнул повара за стойкой.       – У вас со вчера еще остались булочки со свининой? – спросил он. Да, сейчас ему действительно хотелось булок. Конечно, это достаточно нетипичная еда для завтрака, но Кагеяма определенно бы не отказался от них сейчас. Шеф-повар как-то странно посмотрел на него.       – Вы же знаете, что мы обычно не подаем их на завтрак?       Кагеяма взглянул на повара так, что тот непроизвольно отшатнулся, и проворчал:       – Да, и я никогда не завтракаю здесь, это особый случай. Я возьму две.       Повар вздохнул и пошел за заказом. Кагеяма слегка поклонился в знак благодарности и повернулся на пятках, крепко прижимая к груди теплые мясные булочки. Ему очень повезло - кухня редко шла навстречу посетителям, и Кагеяма удовлетворенно напевал про себя.       Только свернув в коридор, ведущий в их с Хинатой комнату, он осознал свою ошибку. Он любил свиные булочки с карри почти так же сильно, как и Хината, но в последнее время Шое предпочитал булочки с дрянным вкусом барбекю вместо карри, настаивая на том, что они были ничуть не хуже. Кагеяма подозревал, что он заинтересовался ими только из-за необычного зарубежного вкуса, но Тобио все равно откусил кусочек и убедился, что они полный отстой.       Так почему же он почуял запах барбекю из пакета?       Кагеяма резко остановился. Да, это определенно было барбекю. Он вспомнил о своем заказе, и да, опять же, он заказал барбекю, хотя свинина с карри тоже была. Но почему же он…       Ответ пронзил его наряду с очередным приступом голода, и он понял, что на самом деле ему безумно хотелось эти тупые булки со вкусом барбекю. Честно говоря, это не имело никакого смысла, потому что он все еще ненавидел их вкус, и он стоял там как идиот в течение нескольких минут с противоречивыми чувствами.       Он не знал, почему внезапно вспомнил о Суга-сане, но потом понял, что призрачный дрифт со временем усиливается, а Хината уже несколько дней жалуется насчет мясных булочек.       – Черт возьми, нет… – прошипел Кагеяма, в мгновение ока превращаясь из растерянного человека в одержимого гневом демона. Схватив пакет с силой, рожденной чистой яростью, он помчался в их общую комнату. Громогласное “ХИНАТААА!!” эхом прокатилось по коридору, заставляя нескольких раздраженных соседей выйти и наблюдать за разворачивающейся сценой.       Кагеяма рывком распахнул дверь и выкрикнул имя Хинаты в тишину комнаты. Его партнер появился перед ним лишь мгновение спустя, в затуманенных глазах отражалась смесь из тревоги и сонливости.       – Кагеяма, что… – начал было он, но Тобио втолкнул его внутрь, захлопнул за собой дверь и накинулся на Хинату. Он схватил его за ночную рубашку и прижал к двери. Шое, прочувствовал всю силу ярости Кагеямы через прикосновение, в страхе отпрянул и, заикаясь, начал смиренно оправдываться:       – Э-эй, чем бы я тебя не разозлил, я все исправлю… О, Боже, пожалуйста, только не бей меня.       – Хи-на-та, – прорычал Кагеяма, произнося каждый слог его имени по отдельности так, что Шое покрылся холодным потом. – Знаешь, что у меня в пакете?       Хината, впервые заметив пакет, нервно сглотнул и посмотрел на него.       – Э-эм. Нет?       – Что ж, может быть попробуешь отгадать? – предложил Кагеяма с ужасающей улыбкой на лице. Хината был почти уверен, что умрет сегодня. Точно уверен. Он повиновался Кагеяме и осторожно принюхался. Шое удивленно моргнул.       – Это… свиная булочка со вкусом барбекю, которую я безумно хотел всю неделю, – сказал он озадаченно, на мгновение позабыв о страхе. – Но я думал, они тебе не нравятся…       – Так и есть, – шипит Кагеяма, прожигая Хинату взглядом. По его выражению лица Шое понял, что упускает что-то действительно очевидное. Он ломал голову над ответом, который сможет уберечь его от мгновенной смерти, глаза обеспокоенно бегали. Зачем Кагеяма взял эти булочки, если не собирался их есть? Конечно же они были не для Хинаты - они помирились только прошлой ночью. Но это казалось единственным объяснением, потому что всю прошлую неделю он скулил об этом до такой степени, что Кагеяма врезал ему, чтобы тот заткнулся. Боже, он просто мечтал о них, он был так голоден…       Осознание пришло к нему также внезапно, как и к Кагеяме. Наступило ошеломленное молчание. Они снились ему прошлой ночью, но это же не значит, что Кагеяма… он с опаской встретился взглядом с напарником. Это же не значит, что Кагеяма почувствовал его сон и откликнулся на него, верно?       Ошарашенное выражение лица Хинаты превратилось в чистое волнение.       – Кагеяма! – завизжал он. – Кагеяма, у нас получилось, мы использовали призрачный дрифт, не прикасаясь! Ты попал в поток моих мыслей, не могу поверить!       Кагеяма отпустил это шумное извивающееся создание и раздраженно отступил.       – Ты заставил меня встать бог знает во сколько, чтобы поднять на уши всю кухню из-за своих тупых булок, – прорычал он. Хината выхватил у него пакет и заглянул внутрь.       – А! Тут даже две! Вау, поверить не могу. Кагеяма, ты лучший! – Хината с блаженным видом запихивает одну из них в рот.       Кагеяма, который еще минуту назад был готов задушить Хинату, издал странный сдавленный звук и нерешительно отступил на шаг назад.       “Ты лучший?”       Хината, что неудивительно, неправильно истолковал этот звук и поднял взгляд.       – Прости, – сказал он, вынимая булочку изо рта. – Ты же хочешь вторую? Я имею ввиду, если мы ментально связаны, возможно, они тебе понравятся.       Кагеяма только молчаливо уставился на него, затем развернулся и ушел в спальню.       – Переодевайся, тупица Хината, – бросил он через плечо. – Если я останусь с тобой наедине еще хоть немного, то точно отупею, – пробормотал он уже тише.       К тому времени, когда они оба были готовы отправиться в комнату Квун, остальная часть базы уже проснулась и вовсю суетилась. Хината был в приподнятом настроении, а Кагеяма смирился с паршивым завтраком и еще более паршивым днем. Они обычно пропускают утреннюю суету из-за пробежки, поэтому в коридорах уже можно было нормально передвигаться, не боясь за свою жизнь. Хината оглядывался по сторонам, как ребенок в Диснейленде, и Кагеяме пришлось несколько раз спасать его от едущих повозок и транспортных средств, потому что он слишком туп, чтобы их заметить. У них также случилась короткая стычка с Ямагучи, во время которой он и Хината удивленно смотрели друг на друга и блокировали движение, не зная, что сказать. Кагеяма подошел, схватил его за шиворот, подталкивая вперед, и бросил короткое “прости” через плечо, в то время как Ямагучи неуклюже поклонился.       Когда они вошли в лифт, Кагеяма вновь разжег огонь гнева на Хинату, скорчив такое выражение лица, что остальные пассажиры дружно решили держаться от него подальше. И конечно же лифт был забит до отказа. Конечно. Хинату надежно зажало между сверстниками, собравшимися вокруг Кагеямы, и Тобио дернул его за куртку, зафиксировав на месте.       – Ради бога, стой спокойно, – проворчал Кагеяма, удерживая своего надоедливого второго пилота на расстоянии вытянутой руки. Хината показал ему язык, а Кагеяма лишь слегка удивился, почувствовав, как между ними произошел эмоциональный обмен. Значит, это все-таки была не случайность.       – А ты разве не знаешь этих парней? – спросил Хината, кивая за спину Кагеямы. – Я видел, как ты сверлил их взглядом.       Кагеяма проследил за кивком и посмотрел на Киндаичи, парня с головой-луковицей, и Куними с лицом хорька. Они холодно встречают его взгляд, и Кагеяма чувствует, как напряглось его тело.       Через их связь прокатилась волна отвращения, и Хината поднял глаза на Кагеяму, который все еще не прервал зрительный контакт. Никто в лифте не обращал на них внимания: кто-то был погружен в свои разговоры, кто-то все еще пытался проснуться. Хината непроизвольно хватает Кагеяму за куртку и с опаской оглядывается на новобранцев.       – Они тебе не нравятся…? – вслух спросил он, пытаясь представить, что они сделали, чтобы заслужить такую бурную реакцию.       – Мы… не сошлись во мнениях, – объяснил Кагеяма, прищурившись. Но Хината подумал, что это совсем не похоже на объяснение.       – Эй, король, – окликнул Куними новичков, и Хината подпрыгнул. Кагеяма вздрогнул. Слегка. – Вижу, ты еще здесь по какой-то причине.       В их связи вспыхнула одинаковая мысль: “Цукишима”. Кагеяма и Хината обменялись удивленными взглядами, и напряжение немного спало. Кагеяма повернулся к Куними и спокойно посмотрел ему в глаза.       – Не представляю, где еще я мог бы быть, – ответил он почти скучающим тоном. Хината молча ликовал. Куними цокнул языком и сморщился, но его товарищ Киндаичи с любопытством смотрел на Хинату.       – Кто твоя новая жертва? – спросил он со спокойствием, достойным Кагеямы. – Какой мелкий. Вряд ли я видел кого-то похожего на нашем потоке, но они не позволили бы королю дрифтовать со слабаком. Какая у него статистика?       Хината было открыл рот, но Кагеяма опередил его:       – Не понимаю, каким боком это вас касается, – он многозначительно посмотрел на эмблему на их рубашках - новобранцы, но не пилоты. Уши Киндаичи покраснели, но он сохранял хладнокровие.       – Должен сказать, я немного удивлен. Ты уже наверняка сражался с кайдзю? То есть, прошли месяцы с тех пор, как ты ушел. И до сих пор… Я ничего не слышал о новом егере на площадке. Элита, как король, ведь может освоить дрифт на любом егере. Вы двое уже входили в дрифт, или я ошибаюсь?        Кагеяма сомкнул челюсти, а Хината прищурился. Этот парень… ему удалось попасть в их самое больное место. Дрифт был все еще открытой раной в процессе заживления, и они не говорили об этом как следует еще с того поединка. Перед этим вопросом они были слабы. Хуже того, за них ответило молчание, и Куними с Киндаичи удивленно подняли брови.       Хината не стал ждать, как они что-нибудь скажут. Он встал перед Кагеямой, заслоняя его собой. Он проигнорировал шипение “Эй, кретин, что ты делаешь” и скрестил руки на груди.       – Почему-то мне кажется, что вы как-то связаны с прозвищем “Король базы”, – задумчиво произнес он. – Эгоистичный правитель, который сделает все возможное, чтобы продвигать свои идеалы. Не могу с вами не согласиться, но вам не кажется, что вы и сами довольно жалкие?       Киндаичи и Куними ощетинились.       – Следи за языком, креветка, – прорычал Куними, и Хината на мгновение задумался, прежде чем продолжить.       – Кагеяма мог творить все, что ему заблагорассудится, но он также изо всех сил старался попасть туда, куда стремился. Вы сами можете подтвердить, что вложили столько же усилий в тренировки? Вы действительно сделали все возможное, чтобы работать с ним? Или вы просто возложили корону на голову Кагеямы и решили, что он безнадежен? – Хината положил руку на сердце. – Я дрифтовал вместе с ним, и понимаю. Весь ваш поток не потрудился вытерпеть напористость кого-то столь талантливого, поэтому вы придумали отговорку.       Киндаичи отрывисто засмеялся.       – Серьезно? Если ты входил в дрифт с ним, то должен понимать, что его просто невозможно вынести в своей голове. Объективно, на бумаге его статистика выглядит великолепно, но он не умеет общаться с людьми от слова совсем. Как ты можешь пилотировать егеря с ним? – он качнул головой, но когда снова встретил взгляд Хинаты, что-то в нем заставило тело замереть на месте.       – Ты уверен? – спросил Хината пугающе низким голосом. – Ты действительно уверен, что Кагеяма никогда не станет пилотом?       – Конечно, – защищаясь, прорычал Киндаичи. – Это ты здесь идиот.       Лифт остановился, и люди начали выходить. Хината долго смотрел на них, а потом пожал плечами.       – Думаю, ты будешь удивлен, когда узнаешь на что мы способны. Потому что мы в любом случае будем пилотировать наш егерь, – он развернулся и вышел с высоко поднятой головой. Кагеяма последовал за ним в некотором оцепенении.       Тобио показалось, что Киндаичи, возможно, выкрикнул что-то вдогонку, когда они уходили, но он был слишком отвлечен подвигом Хинаты, чтобы обратить на это внимание. Двери за ними закрылись, и как только лифт снова начал движение, Хината упал на колени.       – Ох… эти парни такие страшные, господи. И очень высокие тоже.       “Ну… Это же Хината”       Кагеяма закатил глаза и пнул его.       – Вставай, придурок, куда, черт возьми, делась твоя уверенность, а? И почему мы вышли не на своем этаже, теперь нам придется идти пешком!       – Что? Но этот выход был настолько подходящий и крутой, что я не удержался. А еще, кажется, меня сейчас вырвет…       – Тупица! Тупица Хината!       

***

             Кагеяма одним резким движением распахивает двери в комнату Квун, и Хината молниеносно проноситься мимо него в тускло освещенное помещение. Тобио услышал его смех и удивленно выглянул из-за двери.       Хината кружился посреди мата босиком и без куртки, на лице сияла беззаботная улыбка, глаза блестели, как пламя свечи. Он встретил озадаченный взгляд Кагеямы очередным смехом и раскинул руки.       – Здесь мы впервые узнали хоть что-то друг о друге, помнишь? Так много хороших воспоминаний… – он подбегает к Кагеяме, дергает его за рукав и тянет глубже в комнату.       – Помню, – бормочет Тобио. – Ты бездумно рвался со своими дерьмовыми выпадами.       Хината закатил глаза.       – Ага, но в тот день я заставил таки тебя воспринимать меня серьезно, не отрицай.       Кагеяма и не может, и этот факт немного раздражал. Вместо этого он пихнул Хинату на пол, но тот, к сожалению, вовсе не терял бдительности, и просто удобно устраивается.       – Да, и ты тоже сбил меня с ног множество раз. Если подумать, довольно жестко. Но ничего, потому что на тебе я тоже отыгрался!       Кагеяма фыркнул и попытался пнуть Хинату, но тот ловко увернулся и сбил Кагеяму с ног, когда тот потерял равновесие. Застигнутый врасплох, Кагеяма приготовился отразить удар, но Хината уже приподнимался, готовясь к нападению. Тобио попытается свернуться калачиком в оборонительной позиции, но Шое опередил его, усевшись тому на живот. Кагеяма, кряхтя, старался сбросить надоедливый сгусток энергии.       – Отвали от меня, кретин, ты тяжелый! – рычит он и активно извивается, но безрезультатно. Хината бурно покачал головой, довольный результатом.       Кагеяма резко выгибает спину, выбивая Хинату из равновесия и демонстрируя тем самым преимущество в силе, и Шое с визгом падает назад. Кагеяма подается вперед и победоносно нависает над Хинатой, прижимая его к мату своим телом.       – Ну и кто кого одолел теперь?       Хината хмыкнул, пихнул Кагеяму и попытался вырваться. После нескольких приличных ударов в свой адрес Кагеяма всерьез начал задумываться над возможностью раздавить Хинату до смерти. Он приподнялся и прижал руки Шое на головой, а ноги зажал между своими.       – Нечестно, – проворчал Хината, признавая превосходство Кагеямы в силе. Тобио приподнял бровь.       – Говори, – ответил он, в голосе не было даже намека на шутку. Да ладно.       – Серьезно? – неверяще спросил Хината. Он сделал последнюю попытку вырваться, прежде чем ослабил хватку и пробормотал в плечо “Сдаюсь”. Кагеяма сразу же отпустил его и плюхнулся на спину рядом с Хинатой.       – Это расплата.       Хината приподнялся на локтях и уставился на Кагеяму в недоумении.       – За что?       Кагеяма приподнимает бровь.       – Я уже говорил, не нужно вмешиваться. Я сам могу о себе позаботиться.       Хината на секунду задумался, а затем ответил:       – Ты злишься на то, что я заступился за нас в лифте?       Кагеяма ничего не ответил, и Хината огорченно вздохнул, ложась обратно.       – И с Цукишимой тогда тоже, хах. Какой же ты упертый. Ты что, помрешь, если позволишь себе хоть немного на кого-то положиться?       – Я ценю твою поддержку, – тихо ответил Кагеяма. – Но в таких случаях я сам могу справиться со своими проблемами.       Несмотря ни на что Хината снова улыбнулся.       – Боже, кажется я понял, почему никто не любит входить с тобой в дрифт. Связь, основанная на доверии… ты на такое не способен.       Кагеяма напрягся от обвинений в свою сторону, но Хината толкнул его плечом, и Тобио почувствовал его шутливость.       – Ты полный придурок, серьезно. Но ничего. Теперь я твой напарник, и я заставлю тебя довериться мне, и мы вместе дадим возможность Даичи-сану и Суга-сану положиться на нас.       Кагеяма фыркнул и встретился со взглядом Хинаты. В этот момент он боролся с улыбкой, и Шое подумалось, что на самом деле он не выглядит таким уж страшным.       – Буду с нетерпением ждать твоих попыток, – спокойно ответил он, и мягкая улыбка наконец-то украсила его лицо.       Возможно, всему виной воспоминания, которые таила в себе комната, или чувство удовлетворения от схватки с равным противником, но Хината отчетливо ощутил, как по всему телу разливаются спокойствие и умиротворение, и он полностью расслабляется на мате, наблюдая за тем, как Кагеяма делает то же самое. Это момент чистого и неподдельного покоя и тишины.       Может быть поэтому он внезапно ощутил, как между ними образовалась связь, обширная и обволакивающая, как густой туман, но в самом хорошем смысле. Он ощутил присутствие Кагеямы без прикосновения, их сознания взаимодействовали мягко и привычно. Это было похоже на промежуточный этап в обычном дрифте, подумал Хината, стелющийся поток, через который Кагеяма пробирается к нему, а Шое откликается. И все же… ощущения совсем другие.       Разум Кагеямы обжег его холодом, таким же чужеродным, как и кайдзю, но если прислушаться, можно было почувствовать тепло от его размеренного дыхания. Вдыхая запах пота, въевшегося в коврик, Хината чувствовал единение с реальностью. Он находился в дрифте, не теряя связь с окружением, его сознание подстраивалось под партнера, другой его половине, о которой он раньше ничего не знал.       И она теплая. Его присутствие очень теплое и мягкое, потому что эмоции Кагеямы медленно разливались неприкрытой радостью и удовольствием, окутывая разум Хинаты словно мягкий плед. Но он не возражал. Шое позволил своим игривым мыслям о приятных чувствах веселыми нотками отразиться на связи, и Кагеяма, тихо хмыкнув, передал ему ментальный эквивалент толчка плечом. Они совсем не прикасались, но Хинате казалось, что он еще ни с кем не был так близок. Можно ли с помощью реального дрифта зайти дальше подобного взаимопонимания?       – Наверное, стоит попробовать еще раз, – тихо произнес Кагеяма, стараясь не нарушать их идеальную синхронизацию. – Я совсем не хотел этого признавать, но Киндаичи был прав. Нам необходимо показать результат.       Хината закрыл глаза. Нервозность Кагеямы волнами распространялась по связи, и Шое успокаивал его.       – Думаю, в этот раз все будет нормально. Мы сможем пробиться через все трудности, – бормотал Кагеяма в раздумье.       Какое-то время они молчали, а затем на поверхность сознания Кагеямы всплыла мысль:       – Эй… когда мы впервые встретились, – начал он, и Хината приоткрыл один глаз. – Я сказал, что, кажется, знаю тебя, и ты согласился. Понятия не имею, почему так подумал, но ты напоминаешь мне кое-кого. Из старшей школы вроде, – он дотронулся до запястья Хинаты, и перед ним возникло блеклое, расплывчатое воспоминание. Шое моргнул.       – Быть не может… только не говори мне, что ты играл в волейбол? – он неверяще покачал головой, но это определенно была волейбольная площадка. – Это же круто. В какой школе ты учился?       – Шираторидзава, – ответил Кагеяма. – Вступительные я не сдал, но… у моего семпая были кое-какие связи с их асом в команде, и я так или иначе был втянут в это дело, – он пожал плечами. – Первое время я играл довольно хорошо, но потом это потеряло смысл. Как связующему для меня не было возможности развиться. Конечно, Ушиджима-сан мог пробивать, как никто другой, но он мог принять любой пасс, так что бросать ему было не так уж сложно. В конце концов, на третьем курсе меня заменил какой-то выскочка, и в итоге я сосредоточился на том, чтобы стать рейнджером.       – Ха-а-а? Ты тоже был в Мияги? И в такой элитной школе! – вскрикнул Хината. – Меньшего я и не ожидал. Я учился в Карасуно, играл там все три года. Мы никогда не заходили дальше четвертьфинала, поэтому не удивительно, что мы не встречались. Я всегда был в хорошей физической форме, но мне не хватало игровых навыков. Конечно же я тренировался, но не достаточно, чтобы куда-нибудь пробиться. Тренер говорил, что с подходящим связующим возможно бы и вышло, но… тогда, на фоне всей этой ситуации с кайдзю, игра в спорт казалась такой бессмысленной… – он вздохнул.       – Должно быть, я узнал тебя, потому что видел на соревнованиях или еще где. Мир тесен, да? – Хината пожал плечами.       – Хм? А… может быть, – пробормотал Кагеяма. – Но я хотел сказать, что ты напомнил мне одного надоедливого коротышку, с которым у нас был тренировочный матч, когда я еще не был в основном составе. Тот парень никогда не сдавался, его упорство и скорость были просто невероятными. Я плохо запомнил его лицо, но, даже если он не был асом, в том матче он выделялся больше всех.       Хината нахмурился.       – Если вспомнить, то, кажется, мы играли против Шираторидзавы однажды, но то была лишь кучка их запасных, поэтому мне не сразу пришло в голову. Но из них был один реально невыносимый парень, он просто взял под контроль всю площадку и задал такой темп, что даже я вспотел. Матч был похож на игру на национальных! Кажется, его номер…       – … 10.       – … 9.       Хината и Кагеяма ошарашено переглянулись.       – Ты… – прошептал Тобио. – Ты тот раздражающий маленький засранец, который вывел меня из себя и сбил мой ритм!       Хината сел.       – Ну конечно! Кто еще мог так выделываться всего лишь на тренировочном матче? Конечно же ты!       Они неверяще смотрели друг на друга, удивление и раздраженное уважение мелькали в их связи. Хината снова поймал себя на мысли, что он стал смотреть на Кагеяму совсем по-другому.       – Ох, чувак, – вздохнул Хината, наконец, падая обратно на спину. – Не могу поверить, что кто-то с такими сумасшедшими бросками, как ты, проиграл какому-то первогодке. Чтоб ты знал, мне всегда хотелось треснуть одного из них - того самого семпая, который накричал на тебя за броски.       Кагеяма тоже не мог не чувствовать уважение к решимости и энтузиазму Хинаты во всем, что он делает и любит.       – Я до сих пор не могу поверить в скорость твоих движений. Даже обычную быструю ты пробивал просто молниеносно. И подумать только, что своими уловками ты одурачил нашу вторую команду…       – Похоже, из нас бы вышла отличная команда, – с улыбкой предположил Хината. Кагеяма приподнял бровь. – Хотя, с таким потрясающим талантом, тебе нужно было заниматься волейболом. Что изменилось? Вряд ли дело только в доигровщиках.       Кагеяма ненадолго задумался, глубоко вдохнул.       – Честно говоря, я просто шел по стопам своего семпая. Он был довольно харизматичным, но в то же время мог потрепать нервы. Не знаю даже, чего мне хотелось больше: ударить его или следовать за ним как щенок. Однако, он всегда знал, чего хотел, и шел к этому, несмотря ни на что. У него не было даже тени сомнения в том, что он делает.       – Когда я был на третьем году обучения, он приезжал в школу, и я спросил, не стал ли он профессиональным игроком. Он рассмеялся мне в лицо и сказал, что такой невероятный талант, как у него, лучше использовать в другом русле. Тогда он и рассказал про вербовку пилотов егерей, и я ничего не мог с собой поделать: я был заинтригован. Он снова взял меня под свое крыло, и, как оказалось, к этому у меня тоже был талант. Может быть это эгоистично, но я завидовал семпаю и хотел хоть в чем-нибудь быть лучше него. Он так хорошо ладил с людьми, достигал невероятной дрифт-совместимости… но я подумал, что если бы смог достичь лучших результатов в егере, возможно, смог бы доказать, что тот, кто не ладит с людьми, тоже может чего-то добиться. Но теперь… – Кагеяма пожал плечами. – Теперь я не знаю. Если я хорош в этом, значит я должен спасти человечество, но мой семпай больше не служит мне мотивацией.       Хината задумчиво кивнул.       – В этом есть смысл. Я тоже вроде как хочу проявить себя. Я видел маленького гиганта в ее лучшие времена, и это воодушевило меня. Подумать только, что что-то настолько маленькое может стать таким могущественным. Я хочу так же. Такая мощь может защитить Нацу, маму и папу, Коджи, Изумина и их семьи. Я не хочу, чтобы они страдали.       Он рассмеялся, и Кагеяма почувствовал, как их связь задрожала от стыда.       – Хоть я так говорю, но… Я просто-напросто гонюсь за своей мечтой. Мне очень нравилось играть в волейбол. У меня было много друзей, и даже под угрозой кайдзю я мог жить нормальной жизнью, – Хината зажмурился. – Но родители переживали за всех нас и с трудом оплачивали страховку. Все, о чем они думали, – это обеспечить нашу безопасность и здоровье. Несмотря ни на что они старались улыбаться, но мы с Нацу все замечали. А потом Нацу потеряла свою лучшую подругу во время нападения кайдзю и перестала быть прежней. Ее глаза всегда были опухшими, и она почти перестала выходить на улицу. И я был там, все еще играл в любимый вид спорта. Игра в волейбол теряла смысл с осознанием того, что все, кого я люблю, страдали в глубине души. Я понял, что хочу стать пилотом, когда увидел ту запись. Маленький Гигант был просто невероятен, я был в восторге. Так что, несмотря на все происходящее, я... я оставил их ради небольшой надежды. Я просто молюсь, чтобы то немногое, что нам платят, помогло компенсировать мое отсутствие. И я молюсь, что однажды я смогу спасти их от нападения кайдзю.       Он взглянул на Кагеяму, который выглядел глубоко задумавшимся, сдвинув брови. Хината подключился к его разуму, и Тобио бросил взгляд на него. Это вернуло Хинату в реальность:       – П-прости! Ты, наверное, не хотел слышать историю всей моей жизни. Я просто немного увлекся…       Кагеяма повернулся к нему, и Хината снова вздрогнул, хотя не чувствовал никакого гнева или раздражения от Кагеямы.       – Хината, – произнес Кагеяма низким и властным тоном.       – Д-да? – пискнул Шое, тоже повернувшись в его сторону. Кагеяма сделал глубокий вдох, а затем выдохнул:       – Я хочу кое о чем попросить тебя. Это нечестно с моей стороны, и неправильно для работы пилота, но это то, что нужно лично мне. Хорошо? – Хината слегка наклонил голову, но кивнул. Кагеяма не смотрел ему в глаза. – Об этом воспоминании… которое я отказался тебе показать и запаниковал… – Глаза Хинаты расширились, потому что: “Разве он не обвинил меня в случившимся в итоге?”. Но Кагеяма продолжил. – Я знаю, кажется, будто я тебе не доверял, и оттолкнул тебя из-за этого. Но причина не в этом. Особенно с учетом того, что тебе пришлись пережить… Я не хочу обременять тебя тем, что видел.       – Разве не в этом роль второго пилота? – возразил Хината. – Как того, с кем можно разделить свои переживания? К тому же, я думал, что ты просто стесняешься этого воспоминания… – Он замолк, когда Кагеяма покачал головой.       – Ты видел только конец воспоминания. Он хоть и является наглядным проявлением моей слабости, но это не та причина, по которой я не хочу, чтобы ты его видел. Пожалуйста. Я знаю, я снова и снова просил тебя доверять мне, но я прошу еще раз. Ты только отдавал, почти ничего не получая взамен, так что я не знаю, если...       Хината остановил его легким, как перышко, прикосновением через призрачный дрифт:       – В твоих мыслях нет ничего враждебного. У тебя нет скрытых мотивов. Я уверен, в этот раз ты заботишься именно о моих интересах. Признаюсь, мне не нравится твоя просьба… – Он выпрямился. – ...Но так и быть, еще раз.       Кагеяма тоже выпрямился, глядя на свои колени:       – ...Спасибо.       Хината ухмыльнулся и толкнул его в плечо. Кагеяма очнулся от своего серьезного транса и метнул свирепый взгляд на своего партнера, который уже встал и шел спиной вперед с предупреждающей опаской. Кагеяма встал и подошел к нему, подчеркивая свое превосходство в росте. К сожалению, Хината совсем не выглядел испуганным:       – Тебе следует почаще улыбаться, как тогда, – сказал он, смеясь. – Ты выглядишь не таким устрашающим, как обычно.       Кагеяма рванул вперед, чтобы схватить его, но Хината нырнул под его руку и выбежал за дверь. Кагеяма погнался за ним по пятам и бросил в след: "Что, черт возьми, это значит, придурок?". Хината не ответил, но с криком помчался вперед на полной скорости. Кагеяма шумно вздохнул один раз и ускорился, их связь тонким шлейфом следовала за буйным новобранцем.       Кагеяма догнал его перед дверью Даичи и Коуши, Хината уставился на него с поднятой бровью, подразумевая "почему ты так долго?". Они выразили свою готовность и желание снова попробовать войти в дрифт. Ветераны немедленно одобрили их рвение и назначили тест на следующий день. Коуши заметно расслабился от облегчения, а Даичи, кажется, просто светился.       В конце концов, они никогда не считали спарринги чем-то необходимым.       

***

      Если первые две попытки дрифта в капсулах были тревожными и болезненными, то эта, безусловно, полностью отличалась от предыдущих. Даичи и Коуши даже не возглавляли процессию – они шли позади. Хината все время скакал вокруг, забегая вперед, затем поворачивался и шел в ногу с более сдержанным Кагеямой. Тобио ворчал на него в неохотно сдержанной манере, и в целом Даичи и Коуши были уверены, что они никогда не были в более лучшей форме. Вокруг витала атмосфера предвкушения и волнения, что являлось замечательной сменой настроения для пилотов.       В этот раз Мичимия встретила их у двери, приподняв бровь от воодушевления новичков и общего хорошего настроения:       – Чем ты их накачал, Савамура? Такого я точно не ожидала.       Заметив главного техника по дрифту, Хината с Кагеямой подошли к ней и поклонились в унисон:       – Мы сожалеем, что доставили вам и вашим сотрудникам неприятности, Мичимия-сан, – Хината искренне извинялся за них обоих. Немного заволновавшись в ответ, она начала возиться со своим планшетом:       – Ах, это... ну, в любом случае, это моя работа – иметь дело с буйными новичками, так что не нужно извиняться… – Она положила руку на бок. – Компенсируйте мне все, показав хорошие результаты, хорошо? И без этих ваших безумных синхронизаций!       – Есть! – Хината и Кагеяма ответили в унисон, следуя за ней ко входу.       – Эй, Кагеяма, – пробормотал Хината. – Как ты думаешь, что она имеет в виду под "безумными синхронизациями"? – Кагеяма пожал плечами.       – Может быть, это технический термин? – Шепнул он в ответ. Хината скривил гримасу и собирался пуститься в спор, когда Коуши прервал их с раздражением:       – Просто заберитесь в тестовые капсулы без каких-либо жертв, хорошо? – Отруганные они молчали все оставшееся время, пока техники одевали им костюмы. Ну или до тех пор, пока Хината мог сохранять спокойствие:       – Эй, – позвал он, и Кагеяма повернулся к нему со взглядом, полным страдания. Хината прикусил губу, снова всплывали мысли про их первую попытку дрифта. – Эти костюмы для дрифта… не очень удобные, да?       Выражение лица Кагеямы сменилось на недоумение и: “ты шутишь, как ты можешь быть таким тупым”.       – Что за глупый вопрос, кретин. Конечно, они неудобные, они жмут во всех неприличных местах и совсем не подходят мне по размеру. Думаешь, так не у всех? – Хината закатывает глаза на "кретина", надувая губы:       – Хм, да я просто спросил, господи. Ты такой раздражающий. – Но в то же время он не мог сдержать легкий трепет счастья в животе. Кагеяма снова бросил на него взгляд, слегка обеспокоенный тем, как странно он себя ведет, но Хината отмахнулся от него, когда они рассаживались по местам. Он закрыл глаза, и затем они оказались внутри.       Кагеяма оказался рядом с ним почти мгновенно, когда они попали в промежуточное пространство. Их сознания комфортно переплетались, даже несмотря на то, что Хината был слегка напуган.       “Фу, – отозвался он. – Так неприятно. Раньше я ничего не имел против этого пространства, но теперь оно кажется мне чересчур стерильным и холодным. Это и есть то ощущение чужеродности аппаратов, которые связывают наши сознания? Чувствую, словно меня засунули в морозилку. Или в аквариум с рыбками.”       “Мда, вынужден согласиться, – прошипел Кагеяма. – Твой разум кажется блеклым и потрепанным. Как будто кто-то вручил мне плохо сделанную копию. Это ведь ты, правда?”       “Да, это я. – Хината испытывал схожие чувства в отношении Кагеямы. Он был холодным, когда должен быть горячим, а его присутствие оставляло у Шое неприятный привкус во рту. – Давай побыстрее покончим с этим. Ты нервничаешь?”       “Конечно, нет, идиот. – Несмотря на свои резкие слова, Кагеяма не решался сформировать мост. – Последуешь за мной? – Он произнес это как вопрос, и Хинате захотелось его ударить.       “Ну да, мы ведь договорились. Не заставляй меня передумать. Кстати, прямо сейчас я закатываю глаза.”       После его слов Кагеяма больше не колебался, и они слились воедино. Хината моргнул и стал Кагеямой, а Кагеяма стал им. Они наблюдали, как воспоминания вытекали из их объединенного сознания как одно целое. Хината осознавал, когда мысли и чувства на задворках его разума сменялись против его воли, что это больше не его собственный разум, а общее собрание для двоих. Они изучали воспоминания в отстраненном уединении и спокойно наблюдали.       Как и всегда, появилось то самое воспоминание, и они оба заметно напряглись. Хината мысленно попытался поторопить его и Кагеяма тоже пропустил это воспоминание через сито их объединенного разума. Оно прошло, как и все остальные, нетронутым и чистым. Хината с нетерпением ждал возможности увидеть его - другой конец моста. Сердце трепетало от волнения, когда они переступили границу.       Хината снова открывает глаза, видя, что техники Дрифта с тревогой смотрят на него, но он не один. Кагеяма смотрит вместе с ним, его глазами, в то время как Хината тоже наблюдает, как техники копошатся в теле Кагеямы. Удивительно, думает он и встречается взглядом с Кагеямой, одновременно переводя взгляд на Хинату.       Хината снова открыл глаза, техники по дрифту с тревогой смотрели на него, но он был не один. Кагеяма смотрел вместе с ним, его глазами, в то время как Хината тоже наблюдал, как техники мельтешили вокруг Кагеямы. “Потрясающе”, – подумал он и встретился взглядом с Кагеямой, одновременно переводя взгляд на Хинату.       – Я слышу твои мысли! – воскликнул Хината. – Нет, точнее, это и мои мысли тоже... но наши тела… мы чувствуем себя единым целым. Я как будто больше не я…       – ...Я это ты, – закончил мысль Кагеяма с торжествующей ухмылкой на лице. – Поздравляю нас.       – Да! – Хината ликующе вздернул кулак и Кагеяма повторил его движение. Дверь в их капсулу открылась, и Коуши ворвался внутрь с сияющим улыбкой.       – О боже, я знал, что вы справитесь! – Сказал он, положа руку на сердце. – Как вы? Все в порядке? Вы ведь не пытаетесь отнять контроль у друг друга, да?       – Все замечательно, Суга-сан, – уверил его Хината. – Я не знаю, как это описать - это не то же самое, что иметь два тела - это как…       – ...Это как иметь совершенно новое тело, в два раза более сильное и умное, чем твое старое, вот что он хочет сказать, – снова закончил мысль Кагеяма, но Хината был слишком взволнован, чтобы злиться.       Коуши ухмыльнулся:       – Я знаю это чувство. Довольно впечатляюще, да? Что ж, у вас двоих все в порядке с показателями, так что мы с уверенностью можем назвать это успехом. Мы попросим вас провести несколько тестов на движение и синхронизацию, прежде чем вас отключим, хорошо? Если все пройдет гладко, завтра мы должны посадить вас в ваш собственный егерь.       – Звучит как план, – бодро кивнул Кагеяма, подрагивая от восторга. Коуши никогда раньше не видел его таким заведенным, но подозревал, что дрифт с Хинатой пошел ему на пользу. Он показал им большой палец и вынырнул обратно, оставляя их на попечение техникам, которые хорошо знали свою работу.       Наверху, в диспетчерской, Мичимия смиренно вздохнула, качая головой, но при этом улыбалась:       – Ну, вот тебе и "никаких безумных синхронизаций". Мне придётся потратить целый день, изучая эти показатели. Ты когда-нибудь видел что-то подобное, Савамура?       Даичи смотрел на экран монитора и мог только слабо пожать плечами:       – Мне кажется… Разве это не плохо? Быть до такой степени единым со своим вторым пилотом. – На экране, который должен был показывать две неровные линии, пересекающиеся и сближающиеся с увеличением силы дрифта, отображал почти идеально ровную линию, лишь изредка нарушающую равновесие. Мичимия бросила на него неприязненный взгляд.       – Поскольку мы никогда не видели идеальной синхронизации, мы не можем знать наверняка, так? Будем надеяться, что этого будет достаточно для пилотирования того чудовища в виде егеря, о котором постоянно талдычит Ноя.       Даичи толкнул ее в плечо:       – Эй, по крайней мере, они доказали, что могут войти в дрифт. Ты же тоже болела за них, я знаю. К тому же, Ноя не должен был распространяться о егере, с которым может ничего не получиться.       Мичимия ухмыльнулась:       – Я тебя умоляю, как будто Ноя может устоять от разговора с кем-то, у кого нет Y-хромосомы. Любопытство взяло надо мной верх, откуда мне было знать, что это его детище? – Она подняла взгляд, когда начались очередные тесты, и цокнула языком в изумлении от поступающих результатов. – Ха, ну конечно же, они и в этом великолепны. Однако я рада, что они не обошли нашу команду асов. В конце концов, им еще есть над чем работать. О, Суга вернулся, – прервалась она, чтобы обратить внимание на прибытие Коуши. – Вам двоим лучше постараться сделать из них сильнейшую команду всех времен, поняли? Если этот потенциал будет потрачен впустую, я от вас никогда не отстану.       – Я бы сильно не переживал за них, – ответил Коуши с улыбкой в голосе. – Даже Кагеяма полон рвения управлять егерем. Если они не смогут этого сделать, то никто не сможет. – Он подошел к компьютерам, расположенным вдоль диспетчерской вышки. Опираясь на Даичи, он присвистнул от увиденных показателей. – Вот это да. Это определенно стоит внимания. Маршал Укай будет в восторге.       – Маршал? – приподнял бровь Даичи. – Скорее это Такеда-сенсей и Ноя будут рыдать и биться в истерике от радости. Танака в том числе. Я уверен, что он уже устал от нытья Нои. Ведь Тиран Омега оказался чересчур привередливым.       Коуши рассмеялся и кивнул в знак согласия:       – Пожалуй, я сразу соберу всю информацию, чтобы они уже могли вернуться в свою комнату. Юи, не против сделать для меня несколько копий? – Она кивнула и отвела его к распечаткам, где они склонились над ними в обсуждении.       Даичи закатил глаза:       – Не задерживай моего напарника слишком долго, хорошо, Мичимия? Трудно быть лидером команды пилотов без второй половинки. – Коуши с нежностью посмотрел на него в ответ и отправил легкий импульс через их связь. Мичимия подняла брови, и Коуши помахал Даичи рукой в сторону выхода.       – Похоже, как будто вы наблюдаете за ростом своих детей, да? – хитро предположила Мичимия, Коуши рассмеялся и покачал головой.       – Думаешь? Похоже на то. Надеюсь, я был для них хорошей матерью. Видит бог, Даичи был строгим отцом, – сказал он, и Мичимия захихикала. – Признаюсь, мы очень гордимся этим чудаковатым дуэтом, – мягко добавил он, и они приступили к составлению отчета для маршала и его ученых.       Вернувшись в свои комнаты и получив инструкции хорошо питаться и отдыхать, Кагеяма и Хината лежали в своих кроватях без сна, разглядывая очертания теней на потолке. Кагеяма повернулся в его сторону, глядя на бесформенную черную фигуру Хинаты. Шое подсознательно повторил за ним.       – Наш дрифт сегодня был как никогда крепким, – тихо сказал Кагеяма, голосом чуть громче шепота. – Твое доверие ко мне… было очень, очень сильным.       – Пожалуйста, – добродушно фыркнул Хината.       Кагеяма закатил глаза, прежде чем осознал, что Хината этого не увидит:       – Даичи-сан сказал, что мы справились лучше, чем ожидалось, и Суга-сан тоже выглядел довольно счастливым. Но неужели для тебя в порядке вещей так сильно верить в меня?       – Это вера не в тебя, идиот, – сонно пробормотал Хината. – Это вера в нас. А сейчас я собираюсь спать, потому что не хочу быть сонным завтра, в первый раз пилотируя егерь. – На мгновение они оба замолкли, мысли о пилотировании егеря приводили их в благоговейный трепет. Они тихо засмеялись, прежде чем снова погрузиться в свои личные мысли, готовясь ко сну.       “Нас, да? – подумал Кагеяма. – Мне нужно поверить в нас.”