Прийти к тебе

Я спал прекрасным безмятежным сном, пока в глаза не ужалил противный свет комнатной лампы. Приятную тишину прекратил голос Никиты, что именно он говорил, я пропустил мимо ушей, потому что первой мыслью было то, что я когда-нибудь совершу особо тяжкое преступление… Честное слово… Который, мать его, час?! — Андрей, вставай, ты не слышишь? — от вопросительного тона мальчишки захотелось выть. — Никита, — медленно и угрожающе протянул я. — Я тебя сейчас прибью. Пшел вот из комнаты. — Андре-ей, ты чего?.. — испуганно насторожился Ник. — Не пугай меня. — Я сейчас брошу что-то тяжелое. — И в подтверждение своих слов с закрытыми глазами принялся ощупывать тумбочку, на которой надеялся найти будильник или любой другой тяжелый (!) предмет. Но услышал, как вдруг хлопнула дверь, и понял, что меня наконец-то оставили в покое. Мое следующее пробуждение было уже по собственной воле. Слава Богу, выспался! Блаженно потянувшись, сонно направился к окну и открыл закрытые вечером шторы. Погода оказалась пасмурной, а с серого неба валили огромные снежные хлопья — как раз под настроение: хочется забраться в кровать с телефоном и с литровой кружкой чая. Давно я, кстати, так не делал… Оделся и вышел на кухню, шлепая босиком по деревянному полу. За столом сидел Ник в сером растянутом свитере и что-то читал, на мой взгляд, слишком вчитываясь и пытаясь запомнить каждое слово. Могу поспорить, что это учебник по истории России. Никогда ее не любил. Мальчишка не сразу меня заметил, но когда все же обратил внимание, поздоровался и снял очки, потирая уставшие глаза. — Охренеть ты спишь конечно, — сложив руки на груди, удивленно сказал парень. — Уже двенадцатый час. Я успел прибраться, сходить в магазин, приготовить обед и выучить параграф. — Поздравляю. — Честно сказать, мне было пофиг, что он там успел, главное, что я смог наконец-то выспаться. — Почему ты был такой злой утром? — Никита нахмурил брови в ожидании ответа. — Да потому что не все такие ранние птицы, как ты, — ответ был немного раздраженным. Зевая во весь рот, я медленно залил в чайник воду и поставил на плиту. В глазах Никиты мне почудилось непонимание и еще вопросы, но их не последовало. Усевшись за стол, блаженно улегся на него, досыпая еще какие-то минутки, пока вода не закипит. Тут мне почему-то вспомнился вчерашний вечер… Сначала я почувствовал отвращение, но потом вспомнил слова Никиты: «Не хочу, чтобы тебя стошнило, когда я прикоснусь к тебе», и… мне стало жаль его. Я почувствовал вену и вспомнил, что нормально общался с ним все это время, пока не знал. Сейчас я чувствую растерянность и замешательство. Захотелось расспросить его, но все вопросы я решил оставить при себе. В крайнем случае, можно погуглить. *** За утро, и вообще за весь день, мы не обмолвились ни словом. Я ушел зубрить свои предметы, а Ник был в зале и занимался тем же. Ближе к семи часам вечера он оделся и куда-то ушел, потом вернулся и закопошился на кухне, что-то приготавливая к ужину. Через какое-то время он вошел ко мне в комнату и сказал идти за стол. Помешивая вилкой гречневую кашу, я витал где-то в вакууме и не совсем понимал, что сейчас происходит, который день и час. Смешно, но есть почему-то совсем не хотелось. Опять легкая депрессия — она родимая. Ненавижу подобные дни, когда делаешь все на автопилоте, чувствуешь необъяснимую печаль и тревожность. Но в этом есть и своя прелесть, например, ожидание веселых и беззаботных дней после нее. — Ник, — так же помешивая остывшую гречку, неожиданно для самого себя я начал разговор. Большие серые глаза посмотрели на меня из-под очков в ожидании следующей фразы. — А твои родители в курсе? — В курсе чего? — Никита не сразу понял, о чем идет речь. — Ну, о том, какой ты… — я замялся, не зная как выразиться, чтобы опять не обидеть. — Ты об этом? — парнишка немного удивился, но его выражение лица быстро стало спокойным. — У меня нет родителей. Я выходец из детдома. Для меня это стало своего рода потрясением. Это объясняет его некоторую скованность при людях, я не видел его с одногруппниками. Но со мной он разговаривал нормально, не понимаю… — Ясно. Так и отставив почти нетронутую тарелку с гречкой, я направился в свою комнату. Посмотрел на лежащие учебники, меня начало воротить только от мысли, что я опять открою одну из них. Поэтому я увалился на кровать и зарылся в одеяло. Пролежав так минут пятнадцать ни о чем не думая, потянулся за телефоном. Зашел в социальные сети, полистал страницы… Скука смертная. Тут в мою глупую головушку прилезла одна шальная мыслишка… А не узнать ли мне про моего сожителя побольше? Ну, как говорится, чтоб от греха подальше… Немного поколебавшись, я все же залез в интернет и вбил в поисковик фразу: «Почему становятся геями?» Знаю, звучит абсурдно, но… Перед глазами выскочили неприглядные картинки, от которых я скривился, и первый сайт, заголовок которого кричал капсом: «ПОЧЕМУ МУЖЧИНЫ СТАНОВЯТСЯ ГЕЯМИ, а женщины лесбиянками?», здесь была какая-то муть про множество жизней, поэтому я почти сразу закрыл его. Потом я открыл страницу, на которой была более реальная информация, мол они такими не становятся, а рождаются… Угу. Звучит как бред, но ученым виднее. *** Будильник прозвенел спустя несколько минут после того, как я уже проснулся. Да, не каждый день удается так выспаться, что раньше будильника встаешь. Позавтракал, оделся, вышел из квартиры и побрел по улице в направлении к универу. С Ником опять же не обмолвились ни словом, за исключением сонного взгляда, который означал приветствия. Кстати, он не будил меня сегодня! Теперь понятно, почему утро было таким спокойным! Но, признаться честно, я даже отвык от спокойного начала дня: сначала старуха в пять часов начинала тарахтеть на кухне, а теперь Никита будит… Поменял шило на мыло! Отлично. Подходя к университету, я увидел Саню, который, кажется, кого-то ждал. Увидев меня, он нахмурил брови и тяжелыми, укоризненными шагами направился ко мне. — Ты почему кинул меня, придурок?! Сначала я не понял, но после вспомнил, что бросил его в клубе одного… — Ой, да ладно тебе, все равно ты с какой-нибудь малышкой сначала выпил, потусил, а потом вы поехали к ней на квартиру. Дальше продолжать не буду, ты и так знаешь, что было дальше, — я улыбался аля «Не пробуй втирать мне обратное». — Все начиналось именно так, как ты и сказал, да вот только эта красавица перебралась со спиртным и, когда мы вышли с клуба, ей резко стало плохо, — парень был явно подавлен и раздражен. Конечно, игрушку не дали… — Не убудет с тебя, кислая морда, вперёд на пару! — мы уже опаздывали. *** Пары, на удивление, прошли спокойно, но весь день меня терзал вопрос: можно ли рассказывать Саньку про то, с КЕМ я живу? У меня никогда не было от него секретов, считай, уже как второй год хорошо общаемся. Но в конце дня я все же решил, что это не мой секрет и делиться им с кем-то не стоит. Если так посудить, то Никита не хотел, чтобы я знал, просто нелепое стечение обстоятельств. В раздумьях я решил, что было бы неплохо просто пройтись по парку. Надоела эта неловкая напряжённость, повисшая в квартире… Я купил себе банку пива и долго прогуливался вдоль аллейных дорожек, медленно потягивая алкоголь. Я поднимался на лифте к квартире уже в восьмом часу, порядком проветрив голову от надоедливых мыслей. Зайдя в квартиру, я увидел недовольные сердитые глаза и «руки в боки» Никиты, который, кажется, пыхтел как дракон. — Ты где был? — в его голосе сквозило удивлением и тревогой. — Гулял вообще-то, а какая тебе разница? — опешил я. Было видно, что Ник сам удивился своей реакции и не мог подобрать адекватных слов, чтобы ответить на мой вопрос. Поэтому постояв в неловкости долгие две минуты, он развернулся на пятках и ретировался в зал, видимо, готовясь ко сну. «Нууууу, ладно», — мельком проскочило у меня в голове. Забредя на кухню, я обнаружил там просто обворожительно пахнущие кексы в красивых формочках, от которых начинали течь слюни. Умяв пару тройку в сухомятку, наконец-то налил себе молока и приговорил ещё пару кексов. В кухню зашёл Никита. — Ник, очень вкусно! — дожевывая вкуснющую выпечку, промямлил я. — Угу, — его щеки взялись румянцем, — спасибо. *** Я сидел в недорогом кафе и медленно потягивал карамельный латте из черной трубочки. Получилось проснуться удивительно рано и, когда я уже натягивал кроссы, сонный Никита только вышел из зала, направляясь в ванную комнату. Его и так большие опухшие ото сна глаза стали очень большие и, казалось, вот-вот вылезут из орбит от удивления из-за моего раннего подъема. Это вызвало у меня смех, который я пытался скрыть, но это не особенно получалось…  Прошло уже более месяца после того, как мне пришлось съехаться с парнем, которого я знал на тот момент буквально несколько минут… И он оказался геем. Круто. Андрюшенька, тебе (как впрочем и всегда) очень везет. Да тебя прямо любит удача! Это, так сказать, «интересное» обстоятельство напрягало меня последние недели две, но за это время, смешно признаться, я успел привязаться к душистому запаху всевозможной выпечки и… к забавному виду Никиты, когда тот надевал фартук и сосредоточено что-то шинковал ножом, или когда изучал параграфы в своем сером,  несуразно большом для него свитере. Так. Стоп. Кажется, я потихоньку начинаю сходить с ума. Совсем скоро зимние каникулы, с сессией все нормально, вроде, нужно на недельку поехать проведать семейку свою, ненаглядную. Давненько я им не звонил… Мама спит еще, наверное, а отец, как всегда, встал пораньше и отправился решать насущные проблемы. Посмотрев время на часах, которые висели прямо над входом в кафе, я понял, что пора бы сворачивать удочки и топать в университет, пока не опоздал.