Прийти к тебе

В который раз опрокидывая бутылку виски в себя, я одновременно жарил какую-то девку, ни личности, ни даже имени которой я не знал. Да и знать было совсем не обязательно. Это была очередная местная шлюха, которая была готова на любые постельные забавы за символическую плату в виде хорошего алкоголя. Единственное, что я понял за этот вечер, что мне противно, как она стонет: как будто паршивого щенка выкинули на улицу за какую-то незначительную шалость и он просится домой. Полчаса назад она сама подсела ко мне, пока я грустил за барной стойкой со стаканом хорошего виски (пока что из первой бутылки). Мы разговорились, она выпросила «угощение» (ну точно шавка), алкоголь ударил ей в голову и она начала откровенно флиртовать со мной, намекая на то, чтобы подняться в номер наверху. Ну, а я подумал, почему бы и нет, хотя настроение было такое, что хотелось захлебнуться в этом стакане с виски. Чувство, будто я провалился; мысли о том, что Ник сейчас не дома, просто сводили меня с ума, я готов был практически рвать на себе волосы, но никак не мог понять — почему же. Почему мне так неприятно думать о том, что этот гад остался у какого-то парня? Неужели я… Ну нет! Бред какой-то! Вот же я сейчас трахаю какую-то телку и у меня стоит на неё, все же круто! Но почему так гадко на душе? — Ей, как тебя зовут хоть? — Ка-а-атя… — эта сука издала громкий стон и расслабленно выдохнула. Я кончил следом за ней. Я был уже не в состоянии куда-то вставать, поэтому презерватив улетел под кровать. Все равно. Особа, недавно назвавшаяся Екатериной, с хриплым пропитым смехом наглым образом отобрала мой алкоголь, отпила и увалилась спать. Мне стало противно смотреть на нее и я начал одеваться, с трудом, но все же… На половину одетый, я поднял почти пустую бутылку с пола, допил и решил, что мне непременно нужно спуститься в бар за новой, даже несмотря на то, что где-то в глубине верещал здравый смысл: «Дурак, следующая бутылка определенно будет лишней, к тому же неужели ты бросишь даму мерзнуть в постели одну?» Определенно. Кое-как натянув джинсы, я вышел из номера и чуть не убился на чертовых ступеньках, но до барной стойки дополз вполне благополучно. Пришлось дважды повторить заказ, ведь с первого бармен не смог разобрать мой пьяный говор. Благо, бутылку мне дали уже распечатанную, поэтому я сразу сделал несколько крупных глотков. Жидкость обожгла горло.  Я стал к стойке спиной и опустился на пол между стульями. Удобно, но тут я почувствовал, что в бок мне врезалось что-то и начало причинять дискомфорт. Я запустил руку в карман джинсов и нащупал телефон. Отпечаток пальца снял блокировку, я посмотрел на дисплей. Мой взгляд упал на зеленую трубку и вот уже идут гудки. — Алло, — заспанный голос на том конце провода. — О, Никтос! — меня понесло. — Я думл, ты не ответшь… Че, спишь? Или с хахалем трахаешься? Шлюшка паршивая. Все вы одина-аквые! шлюхи…  Ик! Ой, простите, — я прикрыл рот рукой и захихикал. Мой собеседник молчал в немом ступоре. — Молчишь… Значит, я прав! Мылчанье — знак согласия… Ик! Ой… Что-то мне не хо-ро-шо… — Андрей, ты где? Ты что пьян? Господи… Скажи, где ты, я сейчас приеду и заберу тебя,  — голос Ника был спокоен и тверд. — Не надо, без сопливых обойдем-Ик-ся, ой… — Эй, мужик, тебе что, плохо? — обеспокоенно поинтересовался какой-то парень с грубым голосом. — Давай я тебя в туалет отведу. Меня начало сильно мутить и я просто кинул. Он взял меня под руку. Ноги совсем ватные и не слушаются… Яркий противный свет санузла ударил по глазам и на пару секунд ослепил меня. Не успел я отойти от этого, как меня начали небрежно умывать ледяной водой, которая ободряла, но, к сожалению, не достаточно. Содержимое моего желудка вывернулось в раковину, это повторилось несколько раз. Я практически ничего не ощущал вокруг себя, не видел, не слышал. А где-то далеко, как будто на фоне, слышались обрывки фраз незнакомца, а его ладонь иногда похлопывала по спине.  — Ничего… Все нормально… Я возьму? Телефон, который все еще чудным образом оставался у меня в руке, был аккуратно вытащен. — Алло… Да… Да… Улица… 10 минут?.. Да… Хорошо… Это было последнее, что я услышал перед тем, как мое опьяненное сознание провалилось. *** Проснулся я, а точнее сказать — восстал из мертвых, от пульсирующей головной боли, будто кто-то взял в руки молот, а мой затылок превратился в наковальню. Горло саднило еще похлеще, чем когда я хлестал вискарь… Знал же, что мне это аукнется! С усилием разлепляя заплывшие глаза, я одновременно ощупывал тумбочку рядом с кроватью в надежде найти бутылку газировки или хотя бы телефон, но ни того, ни другого там не было.  Тут мой слух уловил чьи-то голоса, кажется, на кухне. Держась за все подряд, я кое-как смог выползти из комнаты, попутно пытаясь вспомнить вчерашние злоключения, но как ни старался, фрагмент моего прибытия в квартиру однозначно восстанавливаться не желал. Отлично… На кухне сидел Никита и какой-то незнакомый парень. Как только друзья заметили мое появление, я словил холодный взгляд презрения и ненависти от Ника. — Даня, ты только посмотри, кто до сих пор жив и даже в состоянии ходить! Удивительная вещь — похмелье! — кажется, Ник был ужасно недоволен. Что же я такого успел натворить? Господи, пусть это будет не самое худшее, что в принципе могло произойти… — Сегодня ты менее активный, не то что вчера… Продолжишь мне морду бить или обойдусь? — а тут в разговор вступил незнакомец, которого Ник назвал Данилом. Угу. Начинает появляться информация по моему вчерашнему безобразию… Стыдно. Очень. — Слушай… -те, — голос был ужасно хриплый и чем-то напоминал небезызвестного Джигурду. — Я приношу свои извинения за непристойное поведение. И картинно отвесил поклон до земли, аля «мне на все похрен, отвяньте». А дальше по-хозяйски открыл холодильник и достал бутылку с водой. Господи, мне не хватало ее словно воздуха! — А я все-таки вмажу разок, — с этими словами Даня хватанул меня за плечо и я почувствовал резкую неприятную боль в области носа. Удар был достаточно сильным, поэтому я отлетел на благой метр и врезался в стену, не в состоянии нормально дышать: попытки вдохнуть воздух сопровождался металлическим вкусом и болью. Ко мне подлетел Никита. — Боже, Даня, что ты наделал?! –Этот мудак должен был извиниться, я срывался вместе с тобой посреди ночи не для того, чтобы выслушивать это! — темно-карие глаза Дани, казалось, метали молнии, а с костяшек упали пара кровавых капель. — Да, ты прав, прости, давай я проведу тебя. — И уже обращаясь ко мне, добавил: — сиди здесь, я сейчас приду. *** Я сидел на коленях рядом с диваном, на котором расположился Никита с миской воды, тряпкой и перекисью водорода. Когда он вытирал мою кровь, то был слишком близко и особенно сосредоточенным, как будто вырисовывал крошечные детали в картине или вчитывался в мелкий текст. В его глазах я не увидел ничего: ни злости, ни ненависти, ни жалости, хотя именно этого я заслуживал. Согласен, я поступил как последняя скотина, но и он же.! А что он? На что я злился? Он такой забавный сейчас… Длинная светлая челка заколота назад, поэтому лицо, аккуратной овальной формы, открыто. Мне захотелось взять его в ладони и прижаться к теплым губам… Что-то остро кольнуло в области груди, я вздрогнул и отпрянул. Никита удивленно посмотрел на меня, не понимая что происходит. Я вскочил и направился на кухню — Стой, я еще не закончил! — услышал я где-то за спиной его растерянный голос. Нависнув над раковиной и оперевшись на кухонную столешницу, я попытался успокоиться, но злоба и ненависть к самому себе, казалось, резали меня изнутри. Сердце колотилось как бешенное, а легкие, наверное решили, что воздух вот-вот закончится, поэтому надо вдохнуть побольше. Хотелось рвать и метать, но я держал себя в руках. На кухне показался Никита. — Андрей, все нормально? — Да, да, иди, я сейчас вернусь, воды захотелось. — Угу. Немного успокоившись, я все же нашел в себе силы вернуться. Ник продолжил приводить мое лицо в порядок. — Слушай, расскажи, что вчера было, а то я не помню… — виноватый и извиняющийся тон. — Горе ты луковое, — вздохнул Никита, переставая закапывать мои «боевые» ранения перекисью и садясь ровно. — Ну, когда я приехал с Данилом, ты вполне безобидно спал на диванчике, а рядом сидел твой спаситель. Он, конечно, говорил, что ему ничего не нужно, но я все равно дал ему денег, за доброту так сказать. Но чтобы допереть твою пьяную тушу до такси, мне пришлось тебя разбудить и тут — пошло, поехало. «Театральная» пауза в его повествование о моих вчерашних подвигах малеха затянулась, но спрашивать, что было дальше, боялся. Никита опять принялся капать перекисью на разбитую губу, зашипело. — Ты начал ругаться матом сначала на меня, потом на Даню, несколько раз попытался выбить ему пару зубов, но он отклонялся: твоя вчерашняя реакция желала лучшего, а Даня посещал занятия по боксу, так что я удивлен, что твой нос вообще остался цел, — Ник посмотрел на меня с укором. — Знаешь, так тебе и надо. Ах да, в перерывах между тебя еще и тошнило, приходилось останавливаться несколько раз. — Кошмар, — это все что сейчас крутились в моей, ан нет, вот еще одна мысль: — Никогда больше не буду так напиваться. — Ага, конечно, — сказано с легкой иронией. — И последняя новость на сегодня: ты посеял свои ключи. Молодец. Все, можешь идти. Тебе на работу, кажется? — Бли-и-ин, вывалились где-то наверное... – и потирая лицо лодонями, добавил: – да, на работу, а который час? — Почти четыре. Немного помолчав, я добавил: — Никит, прости и… спасибо тебе. — Не делай так больше, ладно? — он посмотрел мне в глаза. — Если ты хочешь что-то сказать… — Нет, это все. Нет, совсем нет, далеко не все.