Je t'aime

      В воде отражается закатное солнце. Его лучи золотят гладкую поверхность, расходясь бликами и рябью на волнах.       Оно заливает ярким горизонт над кронами деревьев, и кажется, будто это огонь, пожирая стволы, движется сквозь лес.       Я ловлю в его глазах алые всполохи ненастоящего пожара и думаю, что в черной глубине его зрачков тоже разгорается пламя.       Он цепляет мой взгляд своим и тянет ближе, утыкаясь носом во взъерошенные под его же ладонью волосы, топит там отголоски промелькнувшей улыбки, так и не сошедшей до конца с тонких губ.       Вечером у воды прохладно, и на моих плечах его куртка, заботливо наброшенная им же. Он, в одной футболке, плотно облегающей напряженные плечи, кажется, совсем не мерзнет, хотя кожа на его руках покрыта мурашками.       Солнце гаснет окончательно, скрываясь за теперь практически черной гладью реки. На потемневшем небе загораются яркими точками звезды. То по одной, то разгораются целыми созвездиями, разгоняя темноту холодным светом.       В его глазах — тоже звезды. Горят на карей радужке, мерцают в глубине зрачка, вспыхивая искрами. Как отражение ночного неба над головой, только гораздо ближе. Так что можно дотронуться.       Я тяну руку, но касаюсь не неба, а его щеки. Теплой и немного колючей. Он жмурится, на секунду прикрывая глаза — гасит звезды, и улыбается, накрывая мою руку своей. Она такая же теплая, почти горячая, и шершавая.       Он склоняет голову набок, прижимая мою ладонь вплотную, и я чувствую, как дергается уголок его рта. Он снова улыбается.       Он всегда улыбается.       Иногда мне кажется, что он улыбался и тогда. Улыбался несущейся навстречу фуре, смявшей его — маленького человека на большом полотне дороги — за секунду. Улыбался, когда лежал сломанной куклой на мокром от крови асфальте. Улыбался рвущей тело боли, вязко затопившей сознание.       Улыбался, пока звезды в его глазах навсегда не померкли.