Праздник Фонарей в Абу-Аби. Любовь и долг

      Многие пустыни мира граничат с горами или же окружены ими. Но пустыня Раиса – вольное песчаное море, которому нет конца и края. Восьмое чудо света, занимающее половину аравийского полуострова, с невообразимо разнообразной флорой и фауной. Излюбленное место местных шейхов, где они устраивают верблюжьи бега и занимаются орлиной охотой.       Дорога из Эр-Рияда в оазис Абу-Аби была неблизкой.       Тоненькая протоптанная колея, омываемая волнами песка, пересекала бескрайнюю пустыню. Она петляла меж высоких, сотворенных самой природой барханов, островков колючих кустарников, многолетних трав и суккулентов. Невыносимая, несмотря на середину весны, жара, господствующая в самом сердце пустыни Раиса, не позволяла путникам обойтись без арафатки и достаточных запасов воды.       Медленно бредущие по песку верблюды то и дело фыркали, не обращая внимания на кнут возничего. В повозке было жарко. Сидящий напротив старшего мужа Арай обмахивал лицо шелковым платком, борясь с духотой. Он уже жалел, что согласился отправиться в столицу на соревнования патрульных. И все же многочасовая дорога в несменяемом положении была губительной для молодого организма. Тем не менее это был единственный способ побыть наедине с Фараджем Абиль.       Они редко проводили время вместе. Вечно занятой мужчина на постоянной основе отсутствовал во дворце, навещая Арая лишь изредка, чтобы проследить, все ли хорошо и нуждается ли тот в чем-нибудь. Жизнь во дворце мужа была отличной от прежней. Здесь можно было отлынивать от занятий, которые проводил второй советник шейха, посвящая все свободное время своим увлечениям, а именно: плетению декоративных корзиночек, увешивая их разноцветными лентами и тряпичными цветами. Или же можно было прогуляться по «зеленому раю», как ласково здесь называли дворцовый сад. После прошедшего несколько месяцев назад свадебного обряда никах Арай видел своего старшего супруга с каждым днем все реже и реже. Деловые поездки, важные встречи с инвесторами и торговцами, путешествия с друзьями – все это отнимало очень много времени и сил. Желания навещать омегу хотя бы ночью у Фараджа не оставалось.       — У возничего достаточный запас холодного зеленого чая, чтобы прекратить твои метания, — сказал альфа, кидая короткий взгляд на раскрасневшегося младшего мужа.       Несмотря на свою отрешенность, Фараджу приходилось быть любезным с Араем и следить, чтобы тот жил в достатке и ни в чем не нуждался. Это был его долг как старшего супруга.       — Скоро мы вернемся домой и мне станет гораздо лучше, — ответил омега, довольный тем, что мужчина наконец обратил на него внимание.       Поездка в полном молчании не могла не напрягать.       — Ты слишком плохо переносишь дорогу, — заключительно подвел мужчина и вновь отдался созерцанию меняющегося пейзажа за оконцем.       Арай дернулся и закусил губу, откладывая шелковый платочек. В последнее время он слышал эту фразу слишком часто и понимал, чего альфа добивался.       — Если я оставлю идею сопровождать Вас хотя бы в деловых поездках, то упущу единственную возможность видеть своего мужа.       Гердон вместе с Джафаром ехали на гнедых кобылах по правую сторону от повозки. Головы их были укутаны в белые платки, но солнце все равно нещадно припекало. Изредка они перебрасывались стандартными фразами, опуская тему неудачно прошедших соревнований. В качестве патрульного это был первый выход альфы. Генерал, понимая это, не стал высказывать свое мнение по поводу и без, ограничившись лишь суровым взглядом.       Рана, которую слуга получил в бою, была несерьезной. Конечно же, Виктор еще позаботится о ней, когда они прибудут в Абу-Аби.       Ехавший в повозке Арай вновь сжал в руке платок и стал размахивать им пуще прежнего. Его покрасневшие щеки словно кричали о невозможной духоте, но омега стоически делал вид, что все хорошо и он с этим справится.       Остаток пути тянулся словно целую вечность, но наконец на горизонте показалось очертание города.       В вечернем Абу-Аби только-только начинали загораться первые фонари. Веселые гуляки уже успели опробовать эль в увеселительных заведениях, и поэтому улочки были наполнены смехом и житейскими беседами.       — Перед ужином я бы хотел видеть тебя, Виктора и Томаса в своем кабинете, — сказал-приказал первому советнику Фарадж, когда они наконец стояли у входа во дворец.       Возничий лениво повел опустевшую повозку в город, оставляя прибывших.       Гердон кивнул. Арай удостоился лишь стандартной любезной улыбки и был отослан в свои покои, чтобы не мешаться под ногами снующей туда-сюда прислуги, прибирающейся и готовящей ужин.       По мраморным полам гуляли сквозняки. Листья мандариновых деревьев тихо шелестели, наполняя длинные коридоры приятной мелодией, которую дополняли журчащие настенные фонтаны.       Как только Фарадж оказался в своих отдельных покоях, то сразу же скинул с себя пропитавшуюся потом и почерневшую от пыли кандуру. Скорее всего, уже к утру слуги приведут вещь в опрятный вид, если оставить ее близ двери. Иметь отдельную комнату в самом конце коридора было идеей самого правителя. Он обосновывал это тем, что слишком поздно заканчивает с работой, чтобы беспокоить драгоценный сон своего младшего мужа. И всем эта идея казалась более чем благородной. Всем, но не Араю, который вначале принял это с возмущением, но вскоре свыкся.       Голова, потяжелевшая после насыщенного дня, совсем отказывалась соображать. Мужчине пришлось залезть под контрастный душ, чтобы привести себя в чувства. Вода смыла копоть и грязь, стекая по загорелой коже темными струйками. После небольших махинаций с мылом и мочалкой Фарадж накинул на голое тело махровый халат и устало вывалился из ванной комнаты.       Какой отвратительный выдался день. Впрочем, все дни последних месяцев проходили не лучше.       Ближе к ужину слегка отдохнувший правитель оазиса нашел в себе силы и направился в свой кабинет на назначенную им же встречу. Ничего важного к концу дня обсуждать не хотелось, но забывать об обязанностях не стоило.       Врачеватель, робко постучавшись, последним вошел в личный кабинет шейха и плотно притворил за собой дверь. По привычке поклонившись, он подошел к небольшому диванчику и уселся в него. Томас и Гердон уже находились здесь.       Фарадж не спешил, фривольно расхаживая по комнате, собираясь с мыслями.       — Как дела у нашего патрульного? — спросил он, наконец усаживаясь за рабочий стол.       За окнами уже стемнело. В комнате повсюду были зажжены свечи, накрытые прозрачными колпаками с маленькими отверстиями, между стеллажами с книгами и всякой мелочью горела пара светильников. Из коридора доносились едва уловимые звуки беготни слуг.       — С ним все в порядке, — ответил Томас. — Мальчик немного расстроен, но…       — Абу-Аби не будет участвовать в следующих соревнованиях патрульных, если вы достаточно не подготовите хотя бы одного, — сухо прервал шейх.       Томас кивнул и замолчал.       Виктор наблюдал за собравшимися с некой отстраненностью. Обсуждаемое не касалось его, и врачеватель чувствовал себя здесь лишним. Но, глядя на серьезного Фараджа, он понимал, что его очередь еще не настала.       — Лиару Ше Радзе предложил нам недолгое сотрудничество, — устало продолжил мужчина, обращая свое внимание на первого советника. — Ничего особенного, всего лишь проценты с продаж драгоценностей и металлов, но мне бы хотелось извлечь из этого больше выгоды, чем он.       — Мне подготовить договоры? — просто спросил Гердон, понимая, о чем идет речь.       — Пригласи завтра во дворец нотариуса и заверь все документы. Следует заключить эту сделку как можно скорее.       — До Вашего отъезда в Хейжар?       При упоминании Гердоном восточного оазиса взгляд Фараджа потускнел, теряя привычный золото-медовый блеск.       Несколько недель назад на стол шейху Абу-Аби лег ажурный конверт с незатейливым текстом внутри. На бумаге цвета слоновой кости каллиграфическим почерком были написаны имена правящей четы Абиль и любезное приглашение на предстоящее торжество в честь совершеннолетия среднего принца Хейжара.       Первым письмо прочел, конечно же, Томас. Статус второго советника вменял его в обязанности не только обучать и присматривать за слугами дворца и гаремными жителями, но еще и вести дипломатическую почту. Бета понимал, что лучше бы правителю не читать этого письма, но привилегий скрывать столь важное известие у советника не было.       — Вы можете отказать в приглашении, — тут же произнес Томас, но был перебит Гердоном, который со всей присущей ему сдержанностью заявил:       — Абу-Аби не может пренебречь лояльностью Хейжара, если учесть, как тесно теперь связаны между собой наши оазисы. Джозеф Фаиль может счесть отказ дерзостью.       В комнате повисло напряженное молчание.       Когда Фарадж прочел приглашение, его чувства вряд ли можно было назвать расстроенными, скорее растерянными. Последние несколько месяцев он тщетно старался утонуть в работе, путешествиях, забить голову одними лишь только обязанностями, но его сердце все равно с горечью вспоминало, как билось в те времена, когда Идрис был еще слугой при дворце Абу-Аби. Известие о том, кем на самом деле приходится найденный им в городе омежка, прогремело как гром среди ясного неба.       В конце концов, после долгих раздумий и сопоставлений «за» и «против», шейху пришлось согласиться и выкроить пару свободных дней для поездки в Хейжар. Все-таки Джозеф Фаиль был не только зятем, но и деловым партнером Фараджа. В любом случае всегда можно перевести все в деловую поездку.       — Вы свободны, — с тяжелым вздохом, словно возвращаясь в сознание после долгих минут раздумий, Фарадж указал своим советникам на дверь. — Позаботьтесь о том, чтобы Арай этим вечером ни в чем не нуждался.       — Приказать подавать Вам ужин? — спросил Гердон, поднимаясь с кресла.       — Я пропускаю, — ответил мужчина и проследил взглядом за двумя удаляющимися фигурами.       Как только за ними закрылась дверь, пытливый взгляд карих глаз тут же лег на врачевателя, который ответил на этот взгляд пожатием плечами. Он искренне не понимал, зачем понадобился своему господину в этот вечер.       — На соревнованиях я долго беседовал с Лиару Ше Радзе, — неспешно, словно смакуя каждое слово, начал Фарадж, и Виктор догадался, о чем пойдет речь. — Он попросил передать тебе большую благодарность за то, что при вашей недавней встрече в Хейжаре ты смог посоветовать ему стоящее лекарство от недуга, долгие годы мучающего его брата.       — Рад оказаться полезным, — ответил Виктор на английском языке.       Колючий взгляд шейха мог застать врасплох любого, но Виктор слишком хорошо знал друга, чтобы быть испуганным такой мелочью.       — Почему о твоем визите в Хейжар я узнаю от Лиару Ше Радзе, нашего инвестора с севера? — продолжил он. — В мое отсутствие ты свободно располагаешь своим временем, но поездка в столь далекий оазис должна быть согласована.       — Ты злишься не поэтому, — спокойно ответил врачеватель и положил ногу на ногу, скрещивая руки на груди и отвечая таким же колючим взглядом. — Хочешь выпытать у меня, как у него дела?       Фарадж сверкнул глазами и неосознанно сжал в своей руке карандаш, который до этого спокойно лежал рядом с бумагами. Тоненький деревянный ствол жалобно треснул под сильным давлением, и на лакированную поверхность посыпался грифель.       — Пошел прочь, — приказал мужчина, бросая остатки карандаша в урну, признавая столь быстрое поражение.       Виктор послушно поднялся под гнетом воцарившейся атмосферы и медленным шагом направился к выходу.       Как тонко этот нахальный русский врачеватель подмечал второстепенный смысл в том, о чем говорил Фарадж Абиль. Как хорошо понимал настроения и волнения своего господина. Наверное, поэтому они и были хорошими друзьями. Но иногда прямолинейность первого могла запросто вывести из себя. Правда, вылетавшая из его уст, словно била по лицу наотмашь.       Оставшись один в своем кабинете, мужчина зажег палочку благовония и поставил ее рядом.       И когда мир вокруг стал таким раздражающим?