На его стороне луны

Просыпаться под едва слышные стоны было особенно приятно. Адам очень ценил такие моменты, поэтому всегда с вечера старался сделать так, чтобы даже к утру питомец продолжал постанывать. Это потом, днем, когда Адам уйдет на уроки, питомец сможет отоспаться, а за ночь он должен пропитаться болью настолько, чтобы даже в неподвижном теле ощущалась мука. Так было и сегодня - Адам открыл глаза и увидел валяющееся на полу тело, подающее слабые признаки жизни. - Доброе утро, - с абсолютно естественной нежностью проговорил Адам. Устремленный на жертву пыток взгляд был полон теплоты и нежности. - Как спалось? Не дожидаясь ответа, Адам поднялся с кровати, оставляя её в беспорядке. Питомец обязан будет её застелить, когда сможет двигаться. Парень направился в ванную комнату, прилегающую к спальне. Проходя мимо мальчишки, он склонился к нему и втянул в легкие пьянящий запах крови и пота. - Похоже, у тебя была чудесная ночь, не так ли? - Адам скрылся за дверью, послышался шум воды. Только теперь питомцу было дозволено пошевелиться и начать извлекать из тебя тонкие иголки, которые украшали его, казалось бы, в полном беспорядке. А на самом деле каждая была точно и профессионально воткнута в сплетение нервов, чтобы проходящий по ней слабый разряд тока причинял крайне неприятные ощущения, которые с каждым часом беспрерывной стимуляции становились всё болезненнее, и в итоге к утру уже было невозможно сдерживать стоны. Любое движение причиняло такую боль, что вместо стонов мальчишка только глухо вскрикивал, морщась и не переставая плакать. Но вскоре все иглы были извлечены, отсоединены от проводов и уложены в футляр. Затем питомец потянулся и выключил генератор тока. Всё, свои обязанности он выполнил и теперь он рухнул обратно на коврик совершенно обессиленный, надеясь хотя бы на несколько минут передышки. Но на пороге ванной появился Адам, свежий и с влажными волосами; из одежды - только полотенце на бедрах. - О, так ты уже готов, - искренне обрадовался парень. Голос прозвучал, как у человека, получившего долгожданный подарок. - Сегодня отменили два первых урока, и мы можем с тобой погулять. Не чудесно ли? Мальчишка не ответил, только с ужасом взглянул на парня. После последней прогулки в парке врачу пришлось заказывать редкий препарат, чтобы убить личинок в желудке питомца. Мальчишка тогда был на грани, паразиты были на последней стадии и уже начали вгрызаться в стенки желудка. Всю последующую неделю он мог питаться только легкой пищей, а в сочетании с пытками это удерживало мальчишку на грани смерти все семь дней. Но и сегодня выбора не было, пришлось подняться на четвереньки и вползти в ванную комнату, подобраться к самой ванне и забраться в неё. Питомец даже не знал, что лучше: продлить водные процедуры и постараться не оставить времени на прогулку или же поскорее завершить унизительный утренний ритуал и отправиться на свежий воздух, рискуя в последний раз увидеть солнечный свет. - Не зря я столько времени потратил на твою дрессировку, - довольно заметил Адам, и это было плохим знаком, потому что в хорошем настроении парень становился особо жестким и изобретательным. Питомец безвольно валялся на дне ванны, даже боясь представить, что с ним сделают сегодня, уже сбившись со счёта, сколько таких утренних процедур пришлось пережить. Послышался легкий скрип - это резиновая пробка вошла в слив ванны. Мальчишка зашевелился, собираясь сесть, но рука Адама заставила его остаться на дне ванной. Сил сопротивляться не было, даже сил испугаться уже не осталось - утром часто бывало так. Наверное, это бы могло довести до безумия, но, скорее всего, именно это безразличие, возникшее от безмерной усталости, как раз и помогало не сойти с ума. - Ну же, - с пугающей мягкостью в голосе проговорил Адам, - не нужно терпеть, можешь облегчиться. Мальчишка снова заплакал: такое унижение ранило не меньше острых предметов. Конечно, можно было бы сделать вид, что ему совсем не хочется, вот только Адам предусмотрительно напоил его большим количеством воды ещё вечером; предусмотрительность была одной из его добродетелей. Став пунцовым, питомец начал мочиться, не меняя положения, так и оставшись лежать в позе зародыша на дне ванны. Запахло аммиаком, послышались сопутствующие всхлипы. Мальчишку начало трясти. - Тебе холодно? - с заботой проговорил Адам и открутил вентили, начиная набирать в ванну теплую воду. Мальчишка снова попытался приподняться, но всё так же был остановлен. Похоже, парень снова собирался его топить. Всё тело питомца уже содрогалось от крупной дрожи, но он попытался начать дышать не так часто, готовясь задержать дыхание в тот момент, когда уровень воды доберется до носа. Хорошо, что после второго случая утопления он начал тренировать легкие и теперь уже мог несколько минут не дышать. Тем временем уровень воды продолжал не спеша подниматься, заставляя мальчишку паниковать, а парня облизываться в предвкушении. Но питомец не мог этого видеть: он лежал с закрытыми глазами, всё еще сгорая от стыда и стараясь не думать о том, что прозрачная жидкость теперь смешалась с желтой. И тут вдруг питомец ощутил ласковое прикосновение пальцев к своему члену, что заставило дернуться, сбиться с глубокого дыхания и даже распахнуть глаза. В один тут же попала вода, начало щипать, пришлось снова их закрыть. А пальцы продолжают ласково двигаться по расслабленной плоти, заставляя её наливаться кровью и твердеть. Парень молчал, никак не комментируя происходящее и не давая указаний, что заставляло нервничать еще сильнее. Вскоре у питомца уже был стояк, несмотря на блуждающую по телу боль и недавнее унижение. Возбуждение не давало дышать ровно; желание расслабляло, заставляло терять над собой контроль; а наслаждение - забывать об опасности захлебнуться. Но вот вода достигает носа, проникает в носоглотку, забирается в рот и дальше, заставляя закашляться, попытаться поднять голову повыше, избежать контакта с водой. - Себя касаться не смей, - всё же Адам начинает давать указания, и это отчего-то успокаивает, словно может как-то помочь пережить происходящее менее болезненно. - Сможешь сесть только когда кончишь. Парень убрал руку от члена питомца, и тот всё же бросил на мучителя удивленный взгляд, не успев понять, как Адам даст ему достигнуть оргазма. Но уже в следующую секунду ему всё становится ясно. Мальчишка поспешно закрыл глаза, постарался задержать дыхание и сдержать крик… …Но крика не последовало; нос и рот уже были под водой, и пришлось потратить остатки сил, сдерживая себя, когда в неподготовленный анус грубо проник толстый тюбик с гелем. Дискомфорт быстро померк на фоне боли. Жалобные стоны приглушаются водой, но Адаму интереснее смотреть, как жидкость начинает окрашиваться в бестолково-розоватый цвет. - Мало? - спросил так, словно услышал что-то от питомца. Туба с гелем начинает быстро и резко двигаться в юном теле, раздирая и так недавно заживший анус; сфинктер «трещит по швам» сразу в нескольких местах. Теперь от заднего прохода питомца распространяется более насыщенный рубиновый цвет, но и он быстро растворяется в воде, подкрашивая её совсем слабо. - Нехороший мальчик, - обиженно проговорил парень, начиная еще сильнее двигать тубой в разорванном анусе, проталкивая её всё глубже, не задумываясь, что тюбик может оказаться длиннее прямой кишки столь юного создания, как захлебывающийся ребенок. Когда сил сдерживать крик уже не осталось, мальчишка на рефлексах начал кричать прямо под водой, но даже не рискнул выпрямиться. У питомца уже и следа не осталось от недавней эрекции, а вода беспрепятственно устремилась в горло. Туба вошла до упора: Адам не стал настаивать, двигая резче, но не протыкая жертву насилия. У питомца всё потемнело перед глазами, и он потерял сознание, продолжая захлебываться, но уже не чувствуя безумной боли.