Неравноценно

В их мире соулмейт, половинка души – огромная редкость. Чудо для тех, у кого соулмейта нет – ведь соединённая пара уже может не сомневаться, не искать того, кто сможет понять и принять целиком и полностью. Для тех, кто сам становится соулмейтом, – проклятие. Ведь узнав его, отказаться от связи ты не можешь. Сама судьба будет сводить их раз за разом, пока упрямцы, наконец, не осознают, что нет смысла бороться. О соулмейтах сняты тысячи фильмов и написаны десятки тысяч книг, полных сопливой розовой чуши, но правда в том, что в жизни далеко не всё заканчивается также счастливо. Тсунаёши известно это по её семье. Мама, конечно, безмерно влюблена в отца, и считает, что её сказка сбылась, пребывая в мире своих иллюзий. А вот отец… Тсуна слишком хорошо видит, что они из разных миров, и пусть Емитсу дорога Нана, ему всё равно с ней тяжело. Мирная жизнь не для папы, в глазах которого не скрыть хищный огонёк ни одной шахтёрской каской. Наверное, поэтому, когда Тсуна видит свой первый сон о соулмейте, она не рада. Утром она спускается на завтрак и надеется, что это был просто кошмар. Просто кошмар, и черноволосый мальчик, лица которого ей увидеть не удалось, не смотрел полночи на раздувшиеся синие лица людей, не переживших наводнение. Она пересматривает сводки новостей и с облегчением выдыхает, узнав, что никаких крупных наводнений за последние сутки не случилось. Спустя неделю она понимает, что ошиблась. Приют встречает черноволосого мальчика неласково, каждой минутой проверяя на прочность. Тсуна узнаёт, что он потерял память, и жизнь это ему не облегчает. Против воли она сочувствует. – Всё будет хорошо, – говорит она негромко, зная, что соулмейт услышит. Мальчик кривит губы в горькой улыбке. Он не верит голосу в своей голове. Просыпается девочка с тяжестью на сердце. Она знала, что кто-то из пары будет видеть худшие моменты из жизни соулмейта, но не могла даже представить, насколько это будет ужасно. Следующий сон заставляет волосы встать дыбом: мальчик (да нет, уже подросток) снова стоит над трупом, у мужчины перерезано горло, а нож в руках соулмейта не оставляет сомнений, кто виновен в его смерти. Тсуна едва сдерживает тошноту – для неё в этих снах всё реально, это для остального мира она невидима и неслышима. Только соулмейту удастся расслышать сказанные ею слова, только он почувствует её прикосновения. Сейчас это не слишком радует. Черноволосому тоже нехорошо – на лице отражаются и растерянность, и страх, но вместе с тем – злобная радость. Тсуна оглядывается, пытаясь понять, где находится, когда слышит чьи-то голоса. Решение приходит мгновенно, Тсуна даже не задумывается о справедливости и наказании: легонько толкает мальчишку в плечо и кричит: «Беги!» Чёрные глаза широко распахиваются, и в следующий миг её соулмейт срывается с места. Утром Тсуна бледна и трясётся от ужаса. Мама даже разрешает прогулять школу. Девочка плачет в подушку и думает, что это несправедливо – дать ей кого-то настолько ужасного в соулмейты. Но мысль о том, что не надо было его предупреждать, в её голову даже не приходит. Едва девочка восстанавливает душевное равновесие, как приходит новый сон. Он снова подрос, но Тсуне сейчас не до возраста: её соулмейт в компании ещё десятка парней его возраста, избитый и обессиленный, с залитым кровью лицом, сидит, устало привалившись спиной к стене. Тсунаёши осматривает помещение: тесно, грязно, страшная вонь, и нет окон. Здесь переговариваются на разных языках, плачут, кажется, молятся, и не похоже, что все эти ребята надеются выжить. Её соулмейт молчит, но на лице его написано такое отчаянье, что становится страшно. Тсунаёши не знает, что сказать или сделать, но раз она здесь, значит, нужна своему соулмейту. Он вздрагивает, когда девочка осторожно начинает стирать кровь с лица стащенной с себя майкой. Тсуне немного неловко, но ведь её в любом случае никто не может видеть, даже соулмейт, что настороженно оглядевшись и никого не заметив, снова расслабился. Явно понял, чьих рук это дело. – Ты выживешь, – обещает она, желая верить в свои слова. – Справишься. Иначе никак. Соулмейт качает головой, но ничего не говорит – не хочет, чтобы заметил кто-то другой. – Не сдавайся! – топает ногой Тсуна, исполненная решимости хотя бы вернуть ему волю к жизни, раз уж помочь иначе не может. В темноте ей кажется, что под руками разгорается золотой огонёк. А может, и не кажется – соулмейт потрясённо распахивает чёрные глаза и даже приоткрывает рот. Он пытается коснуться её, но, разумеется, промахивается. Таковы правила – и сны, и возможность помочь, и право коснуться в их паре принадлежит Тсуне. Девочка сама осторожно сжимает его ладонь. И между переплетённых пальцев зарождается золотое сияние. Последнее, что видит Тсуна, вспыхнувшие надеждой чёрные глаза. Несколько недель Тсунаёши задумчива и тиха. Она уже поняла, что её соулмейт, вероятно, старше: такое бывает, но не часто. Обычно и без того редкие соулмейты примерно одного возраста. Теперь во снах Тсуна будет нагонять его жизнь. Ей страшно узнать, насколько старше человек, с которым она будет связана всю жизнь. Но увиденное в прошлом сне помогло окончательно смириться с тем, кто достался ей в соулмейты. Тсуна видит, что ему приходится несладко, и его мир совсем не похож на тихий и уютный городок Намимори. Девочка начинает опасаться, что повторит судьбу своей матери, став для соулмейта обузой. О золотом сиянии она не вспоминает, решив, что это что-то только для нашедших свою пару, то, о чём не говорят и не пишут в книгах для обычных людей. В следующем сне она видит уже молодого мужчину. Настолько красивого, что у девочки даже на несколько секунд ускоряется сердцебиение. А потом она видит, что её соулмейт снова склонился над трупом. Вот только теперь он держит погибшего за руку, а по щекам его текут слёзы. Где-то недалеко поднимается в небо едкий чёрный дым, но Тсуна всё равно не смогла бы пройтись по улицам неизвестного городка, чтобы понять, что случилось. Да ей и не хочется. Она тяжело вздыхает и кладёт ладонь поверх свободной руки соулмейта. – Ты не один, – говорит девочка, не зная, как подбодрить иначе этого человека. Ей безумно жаль своего соулмейта, по-видимому, потерявшего кого-то близкого. От соприкоснувшихся пальцев снова появляется золотое свечение, а соулмейт кивает в пустоту, не находя её взглядом: – Спасибо, – голос хриплый, а слово явно произнесено не на японском, но Тсуна всё равно понимает своего соулмейта, так же как он – её. В новом сне больно не только соулмейту, но и Тсунаёши. Красивая девушка с синими-синими глазами и странной татуировкой на щеке грустно улыбается и говорит ему: – Нет, Реборн, у меня нет соулмейта, поэтому я не могу быть той, о которой ты говоришь. Тсуна и сама не может понять, почему же ей так больно и обидно. Понятно, что её соулмейт пытается найти того, с кем связан. Ясно даже, что для него время тянется медленнее, чем для самой Тсуны, но это не повод у каждой встречной интересоваться, не видела ли она во снах персональные кошмары с событиями из его жизни. – Ненавижу, ненавижу, – шепчет Тсуна, проснувшись. В этот раз она так и не проявила себя. Тсунаёши решает, что прекрасно проживёт и без соулмейта. Он не японец и вероятность их встречи невысока. Пусть и дальше обхаживает эту синеглазую, подумаешь! Уж она-то ему по возрасту точно лучше подходит, чем тринадцатилетняя девчонка. Лучше бы она его вообще никогда не видела! Тсуна так сильно уязвлена ещё и потому, что раз этот момент приснился ей, значит, для соулмейта это было что-то болезненное, не уступающее всем предыдущим кошмарам. В следующем сне она готова взять свои слова обратно, потому что её соулмейт кричит от боли, стоя в луче насыщенно-жёлтого света, а с ним в других лучах всех цветов радуги корчатся ещё шестеро. Девочка пытается пробиться к своему соулмейту, но словно снова и снова бьётся в стену. – Держись, – просит она, – не умирай! Я тебе даже ту девушку прощу, только выживи!.. Она просыпается со слезами на глазах и теперь уже надеется увидеть ещё хотя бы один сон, чтобы узнать, как он. Но сны не приходят неделю, месяц, полгода. Девочка понимает, что больше ничего не узнает о своём соулмейте, и на глазах скатывается в депрессию. – Тсуна, – заявляет мама однажды утром, – так дело не пойдёт. Что бы там ни случилось, это не повод совсем забрасывать учёбу. Девочка молчит. Она не хочет говорить матери, что, кажется, видела смерть своего соулмейта. – Твои оценки стали совсем ужасны, поэтому я думаю, что тебе стоит позаниматься с репетитором. Он должен прибыть сегодня. Тсуна пожимает плечами и встаёт из-за стола, оставив нетронутый завтрак. Нана вздыхает. Её дочь молча обувается, не глядя берёт полупустой рюкзак, в котором наверняка нет большей части нужных тетрадей и учебников, и уже собирается открыть дверь, когда та распахивается самостоятельно. – Чаос! Я репетитор Реборн. Тсуна смотрит на малыша с жёлтой соской на груди, слышит знакомое имя, и чувствует, как пол уходит из-под ног. У неё нет ни капли сомнений в том, кого мама наняла в репетиторы.