Взгляд твоих глаз

Гаара Собаку оглядел совещательную комнату. Следователь был уж слишком напряженным. Сегодня к их и без того большой следственной группе подвалит еще одна. И, представить невозможно, из одних студентов. Три следователя, два аналитика, один криминалист, один судебный медик. Все они были в его распоряжении. И все следили за ним соколиным взглядом. Новый старший следователь, к тому же знакомый не безызвестного Кизаши Харуно. Гаара устало вздохнул и откинулся на спинку стула. Эти молокососы опаздывали. В голове возник образ той белокурой дочурки его старого знакомого. Бедняжка, а ведь ей столько же, сколько и остальным жертвам. Немного жаль будет, если помрет. Все, ждать больше было нельзя. Гаара прокашлялся, включил запись на телефоне и начал: — Что ж, двенадцать часов, вторник, третье октября. Мы собрались в совещательной комнате отдела по расследованию убийств, и это первое собрание следственной группы, расследующей убийство Мей Теруми. Девушка была найдена мертвой вечером, вероятная причина смерти — потеря крови, явившаяся следствием глубоких параллельных ран на животе. Нет ни одного свидетеля. Подозреваемых нет, улик тоже. Связь с предыдущими жертвами не установлена. Одно сходство — возраст. Двадцать — двадцать пять лет. Одним словом — у нас, ребята, ничего нет. Пусто. Собаку увидел, что несколько человек сложили руки на груди и тяжело вздохнули, прикрывая от усталости глаза, чуть ли не зевая. Они просто-напросто знали все эти очевидные вещи, бессодержательные повторы. Старший следователь переплел пальцы рук, прикрывая нижнюю часть лица, и нахмурился. Они знали только возраст жертв, но что им это дает? Ничего. Абсолютно ничего. Запретить девушкам этого возраста выходить на улицу? Абсурд. Во-первых, никто не послушается, а во-вторых, чего уж греха таить, так они убийцу никогда не поймают. — А что с телефоном жертвы? — вопрос был внезапным. Даже слишком. Гаара слегка вздрогнул, качнулся на стуле и посмотрел на темноволосую девушку. Она встала и, открыв одну из своих серых, как ее вечные костюмы, папок, ответила: — Мы просмотрели список входящих и исходящих вызовов и звонков за последние три дня, — сказала Хината Хьюга, не отводя глаз от своих бумаг, она в принципе избегала смотреть кому-либо в глаза. — Чисто, ни звонков с левых номеров, ни подозрительных сообщений, ни каких-либо странных писем на почтовом ящике. В ее компьютере мы тоже не обнаружили ничего интересного, не считая нескольких порносайтов. Ни сайта знакомств, ничего подобного, через что можно с кем-то связаться, она не посещала. — В тот день ее хоть кто-нибудь видел? — скептически поинтересовался один из следователей. — И да, и нет, — задумчиво покачал головой Итачи. — Утром, она, как самая обычная студентка, посетила пару лекций, а после сбежала с семинаров. Затем она встретилась в баре с подругой. С ней мы уже связались, — он поспешил опередить вопрос Гаары, заметив его негодующий взгляд. — Убитая почувствовала себя плохо и поспешила уехать домой. И подруга, и семейный врач жертвы подтвердили у девушки частые головные боли. По-моему, что-то связанное с давлением. — Значит, и в этот раз у жертвы нет ничего общего с ранее убитыми девушками. Гаара Собаку устал. Устал от того, что полиция бессильна. Устал от того, что убийца слишком умен. Устал от отсутствия улик. От всего. Абсолютно от всего. — Если включить мозги, то связь между жертвами найти можно, — раздался из дальнего конца зала глубокий спокойный голос, и все обернулись. Никто не слышал, как они вошли. Эти студенты подпирали собой стену, будто она вот-вот упадет на головы бедным следователям, и они помрут, не успев раскрыть это дело. «Надо же, какие заботливые» Гаара фыркнул. — А что они вообще здесь делают? — спросил один из старших следователей. Шрам на его скуле неприятно сверкнул. — Сакура создаст дополнительную группу, которая будет работать параллельно с нами, — ответил Собаку. — Не создаст. Она уже создана, — сказала Харуно, сверкнув в тусклом свете лампы глазами. — Мне нужны все материалы этого дела. И с сегодняшнего дня моя группа приступит к своей работе. — Это я могу организовать! — ответил Итачи, но осекся и вопросительно посмотрел на Собаку. Ну, а что, все-таки Гаара его начальник, а то вдруг его карьерный рост слетит к чертовой матери из-за какого-то болвана, которому не понравилось, что Учиха отдал материалы дела каким-то студетам-недоучкам. Однако он кивнул, давая понять, что все в порядке. — Кстати, раз уж ты здесь, поделись первыми впечатлениями, девочка, — раздались смешки. Они ее ни во что не ставили. — Ну что же… — белые волосы спали на лицо. Ее начинало подбешивать такое отношение. — Я знаю, что жертва была изнасилована. Так же, как и другие. Нельзя исключать, что основной мотив — психологическая травма, но это лишь на первый взгляд. Возможно, у него давно уже был установлен контакт с убитыми, но, судя по его осторожности, все данные об этом уничтожены. Хотя, вероятно, у этого ненормального жертвы все же связаны другими признаками. Нам надо просто еще подумать. Гаара удивленно моргнул глазами, где-то из угла комнаты послышался сдавленный, чуть хриплый смех: — А эти студенты могут утереть нос многим нашим, — Итачи Учиха, похоже, только и делал, что развлекался. Его веселили вытянутые лица следователей, а чуть ли не соединенные не переносице темные брови Харуно добавляли какой-то перчинки. Обиженный хомячок? — Что ж, — Собаку встал со стула, — я отправлю тебе на почту материалы дела. Девушка кивнула и, не попрощавшись, покинула сборище этих идиотов. Сакура Харуно любила слушать музыку во время бега. Но терпеть не могла сам бег. Она ненавидела мокрый от пота лоб и свои короткие волосы, которые каждый раз, когда она ставила на асфальт ногу, выбивались из маленького колючего хвостика. Она не выносила похотливые взгляды мужиков, встречающихся ей по дороге, которые то и делали, что оборачивались и разглядывали ее спортивный, подтянутый зад в самых обычных спортивных шортах не вызывающего цвета. Черный — универсальный. Она не раз замечала удивленные взгляды ее ровесниц, которые модельной походкой дефилировали на высоченных каблуках по хорошим дорогам Швеции, держали между двумя пальцами тонкие сигареты. Их удивленные взгляды сменялись насмешливыми, стоило им опустить глаза с ее мокрого и красного лица чуть ниже. Сакура не отрицала, что иногда завидовала формам, например, своей сестры, но эти девушки никаких чувств, кроме отвращения, у нее не вызывали. Их тонкие, как спички ноги были обтянуты джинсами с дырками на коленях и молнией на заднице. «Символично» — часто хмыкала про себя Сакура и продолжала бежать, отмечая про себя, что уж лучше иметь маленькую и аккуратную грудь, с которой удобно бегать, чем следить, чтобы твои детки не выпали из легких маек, которые, по факту лишь создавали вид одежды. Впрочем, именно так и выглядели почти все сверстницы Харуно. Даже Хотару уже практически догнала этих расфуфыренных куриц. Осталось только сменить скромные платья и снять жилетку с нашивкой юридической академии. Впереди была небольшая горка, и, выдохнув через нос и стиснув зубы, Сакура ускорилась, увеличивая шаги. Чем быстрее, тем лучше. Внезапно, она почувствовала прожигающий ее спину взгляд. Зрачки автоматически расширились, а сердце забилось чаще. Тоже чувство, что и во время прошлой пробежки. Но, как и в тот раз, и в позапрошлый раз, никого рядом не было, никто не бежал, никто не преследовал. Конечно, Харуно не могла утверждать, что ей вовсе не кажется, что это не нервы играют из-за гуляющего по городу серийного убийцы. Неужели три дня, что она вместе со своей собственной группой провела за расследованием убийств, сделали из нее сумасшедшую с манией преследования?! Да быть того не может. Она зажмурилась, почувствовав, как в глаз попала вода. Протерла. И снова чертыхнулась. Подняла голову. Дождь. Небо плачет вместе со всем Вестеросом? Сакура, прилизав мокрую челку к макушке, резко развернулась, ускорила темп и чуть ли не полетела домой. — Уныло… — он вздохнул, сел на лавочку и пнул маленький камень. В небо взлетела стайка голубей. Моросил дождь. Начало октября. Осень выдалась и вправду на удивление холодной. Бабьего лета не ожидалось. Но оно и к лучшему. Он любит дождь. Он так легко смывает кровь с его рук. Жёлтые листья только начинали активно опадать с деревьев и мокнуть в лужах. Никому не нужные, теряющие свою красоту, догнивающие… как и этот мир в глазах мужчины. — Как же уныло и скучно… — он немного подался вперёд, окидывая серым взглядом парк в поисках новой жертвы. Лавочка, на которой он расселся, находилась в центральном парке города. Сколько же здесь красивых девушек бегают круглый день. Можно сидеть сутками напролет и любоваться их телами, пульсирующими венами, красными от приливающей крови лицами, мокрыми от пота волосами, частым от усталости дыханием. — Скучно и уныло… — в третий раз повторил он, приседая на корточки. Ему хотелось веселья. С людьми. С молоденькими девушками. Ему скучно в этом мире. Он — сама смерть. Он — шинигами. Он — демон. Демон, снизошедший на землю, чтобы превратить этот город в произведение искусства. Окрасить его яркими красками жизни. Искупать его в крови. Он подставил ладонь под капли дождя. Небо затянуто облаками, солнца видно не было. Время два часа дня. Слишком темно. Пора бы ему уже кого-нибудь найти. Новую жертву. Новое развлечение. Город соскучился по своему художнику. Ценителю прекрасного. Шум моросящего дождя смешался со звуками бега. Капли луж, в которые наступала она, разлетались в разные стороны. Он ее уже видел здесь. Красивая. Хотелось сделать её своей новой игрушкой. Он замер, словно хищник перед броском на жертву. Нет. Рано. Ее время еще не пришло. Девушка остановилась. Он облизнул губы, не отрывая от неё холодного взгляда серых глаз. Так и должно быть. Жертва чувствует охотника. Она ощущает его присутствие, волнуется. Она оглянулась в поисках источника, вызывающего неспокойное ощущение. Пока девчонка растерянно крутила головой, он неторопливо рассматривал её саму. Привлекательная фигурка, маленькая грудь, упругий зад, обтянутый шортами. «Девочка моя, а не холодно ли тебе в них в октябре?» Сейчас ему хотелось рассмотреть игрушку получше, прежде чем решить, когда же будет их игра. «Красивые волосы…» Локоны цвета снега, собранные в маленький хвостик, растрепались, и девушка провела по ним рукой, элегантным движением закидывая короткие пряди назад. После чего, цокнув языком, достала плеер, переключила мелодию, и побежала дальше. Он замер. В голове стоял ее образ. Он четко уловил маленькую капельку пота, скатившуюся по слишком белой коже под спортивный топ. Большие, видящие человека насквозь зеленые глаза с серыми выцветшими ресницами будоражили душу. Красиво очерченные скулы заставляли хотеть провести по ним пальцами, едва сдавливая. А такие же выцветшие как ресницы бледные пухлые губы пробуждали жажду впиться в них зубами. Хотелось ее всю. Оставить себе навечно. «Еще не время» Он сделал шаг и остановился на том месте, где пять минут назад стояла она. Наклонился. «Девочка моя, жди, я скоро приду и за тобой. Ты будешь завершением моего искусства. Ты будешь последней в моей коллекции» Он уставился на нее. С фотографии кампусной карты холодным взглядом его пропавшую душу прожигала она. — Сакура Харуно. Дождь никак не хотел заканчиваться. Было мокро, тепло, и так длилась неделя. Осень окончательно наступила. Дождливая, холодная, ветреная осень. Суйгецу Хозуки задумчиво поднес указательный палец ко лбу, прямо под шапку, и посмотрел на бумаги долгим оценивающим взглядом. Потом взял телефон и набрал номер: — Мы кое-что нашли. И положил трубку. Было пять вечера, когда Сакура ворвалась в их кабинет, который им любезно выделил Гаара Собаку, правда, не без помощи Харуно старшего. Еще несколько дней назад ребята целые сутки перетаскивали стулья и столы в новый кабинет. Кажется, они где-то поцарапали новый бледно-красный линолеум. — Ну и что ты нашел? — недоверчиво бросила Сакура, плюхаясь в кресло. — Не я, а мы, — Суйгецу вскинул правую бровь и скептично бросил взгляд на двух ребят, сидевших за одним столом и что-то перебирая в кипе бумаг. Кажется, они что-то пытались найти в материалах предыдущих убийств. — Хорошо, — Харнуо уже начинала хрипеть, — что ВЫ нашли? Хозуки довольно кивнул и, протянув подруге два листа, скрепленных в левом верхнем углу, продолжил: — У жертв, помимо возраста, есть еще одна объединяющая их особенность. У каждой в окружении есть кто-нибудь, связанный с нашей академией. Вот уж не знаю, либо наши многоуважаемые коллеги из следственной группы просто не посчитали это важной деталью, либо они невообразимые болваны, которые не смогли это заметить. — Ну… — Сакура откинулась в кресле, заложив руки за голову. — Думаю, второе. Ребята в углу рассмеялись, хотя это было совсем не к месту, и опять замолчали, уткнувшись в работу, заметив прищуренный взгляд Харуно. — Вот смотри, — блондин подошел к подруге и оперся на спинку ее кресла, заглядывая через плечо девушки в листы, — у первой жертвы, Сен Фредрикссон, в академии учится младшая сестра. У второй, Камиры Хольмгрен, мать является сестрой одной из преподавательниц. Третья жертва — Мацури Улссон — дочь охранника. А четвертая, Мей Теруми, сама студентка юридической академии. — Думаешь, ему нужен кто-то из «Лунных Волков»? — Не знаю, у нас была задача — найти связь между жертвами. Мы нашли. И мне кажется, что надо двигаться в этом направлении. Надо искать кого-то, кто хоть как-то связан со всеми этими девушками. Хотару, Тен-тен и Хидан сейчас в академии. Пытаются хоть что-нибудь нарыть. Судя по тому, что от них не ни одного звонка — безуспешно. — Ты идиот? Суйгецу хлопнул глазами, вытянул в удивлении лицо и уставился на Сакуру. — Чего? — Ты отправил двух девушек двадцати трех лет в предполагаемое логово убийцы? — Логово? — А если не его будущая жертва учится там, а он сам является студентом или сотрудником академии? Ты об этом не подумал? — Харуно чуть ли не кричала. Она боялась за сестру. В кабинете воцарилась тишина. Утаката и Сасори отложили свою работу и уставились на знакомых. Они действительно не обдумали это. — Знаешь, Сакура, — к ребятам подошел Утаката Лофгрен, — убийца сейчас не тронет кого-то в академии. Даже если ты права, он себя не выдаст. Но, даже если прав Суйгецу, он все равно не подберется так близко к этому заведению. Он слишком осторожен, даже чересчур. Рано или поздно он из-за этой своей осторожности совершит ошибку, он не сможет больше сдерживаться. Сакура подняла глаза и посмотрела на Утакату. Серьезный взгляд, прилизанные назад лаком каштановые, даже чуть рыжеватые волосы. Лучший программист юридической академии. В совершенстве владеет четырьмя языками, не считая шведского. — К тому же, — к ребятам подошел Сасори Акасуно, — с ними Хидан. Он их точно защитит. Харуно задумалась. Хидан Ардвидссон — боксер, который учится на следователя-криминалиста, как и ее сестра, установил рекорд в академии по бегу на время и на дистанцию. Сасори прав, он сможет постоять за девчонок, если вдруг что случится. Сасори Акасуно — будущий следователь, прекрасный тактик. Состоит в кружке актерского мастерства. В академии в этом деле ему равных нет. Внезапно раздался звонок. Суйгецу поднял трубку. Молча выслушал. Положил и повернулся к ребятам. — Звонила Тен-тен. Ничего. Опять пусто. Они проверили каждого студента, каждого преподавателя, каждого сотрудника. Ни один человек не был хоть как-то связан одновременно с четырьмя жертвами. — Понятно. Пусть обратно едут, — Сакура достала из пачки сигарету и, прикурив, недобро сверкнула зелеными глазами.