Взгляд твоих глаз

Он проводит рукой по белоснежной коже. Слишком бледная. Казалось, если сильнее надавить, он ее сломает. Светлые волосы были раскинуты по холодному кафелю. Она была без сознания. И он смиренно ждал. Ему хотелось увидеть, какого цвета глаза у его новой жертвы. Он нашел ее. Его новую игрушку. Насколько ее хватит? Холодные серые глаза блуждали по телу девушки. Не такие формы, какие он любит, но ее кожа завораживала. Он хмыкнул. Хотел, чтобы эта кукла продержалась дольше, чем предыдущая. Девушка не приходила в себя довольно долго. Тихо, практически неощутимо дышала. Он уже было стал волноваться, не перестарался ли с силой удара. Было бы обидно убить эту куклу случайно, не контролируя процесс. Просто переборщив с силой. Но она пришла в себя. Внезапно. Блондинка стала осматривать помещение, все еще приходя в себя, пытаясь что-то промычать. «Бедная» Она его заметила, распахнула от жути глаза и запаниковала. Его плотоядная улыбка наводила на нее ужас. В свете слабой лампы его зубы сверкали, словно он не человек, а хищник. Волк? — Мммм… — очередная попытка хоть что-то сказать. Что-то мешало. — Если обещаешь не кричать, я вытащу кляп, — он приблизился к ней и дотронулся до ее лодыжки. Совсем невесомо. Будто она не его жертва, а невеста. И у них сейчас первая брачная ночь. Она кивнула. Из глаз брызнули слезы. Она задрожала. Прищурив один глаз и тряхнув удовлетворительно волосами, он подошел к ней и присел на корточки. Одной рукой притянул ее лицо к себе пальцами за подбородок, пальцы другой руки вставил ей в рот и, зацепив краешек ткани, потянул на себя. Ее чуть не вырвало. Она посмотрела на своего мучителя мокрыми глазами и вздрогнула. Это было ее нижнее белье. Этот ненормальный заткнул ей рот ее же трусиками. Он поднес элемент белья к носу и вздохнул. Запах. В штанах постепенно становилось предательски тесно. Он внимательно всматривался в испуганные голубые глаза и пытался помедлить, оттянуть момент наслаждения. Но уже было поздно. Она была слишком близко к нему. Ино Яманака чувствовала, как стучит у нее в висках, в горле, в промежности, каждой клеточке ее тела кровь. Она любила жить. И она жила прекрасно, беззаботно. Как колотится ее сердце. Верная мышца. Время для нее теперь остановилось. Она все еще дышала, но чувствовала, что уже умерла. Ино думала о жизни, о том, с каким удовольствием теперь стала бы жить. Она бы развелась с ее жирным, но богатым мужем и ушла к своему любовнику. Сейчас, смотря в глаза своего мучителя, она могла с уверенностью сказать, что любит его. Наверно, он сейчас сидит в своей небольшой комнате и рисует ее портрет. Должен. Он ей обещал. — Отпусти меня, я никому и ничего не скажу. Я заплачу тебе. Я знаю мужика, который продаст тебе сотню таких, как я. Я могу проводить тебя к нему. Дам тебе нужную сумму, только отпусти, — голос Яманака охрип от слез. Дрожал, словно бедняжку били по шее. Неприятный ком подступал к горлу. Он лишь хмыкнул. Он хотел бы ее отпустить. Но не мог. Иначе сорвется и закончит свою коллекцию раньше времени. Люди его не поймут. ОНА его не поймет. Он должен. Он обязан. И он уже не мог остановиться. Тяжело вздыхает от нетерпения, подходит к своей новой игрушке и больно хватает за запястье, приподнимая девчонку над полом. С силой дёргает за юбку, разрывая её. Голубые глаза заглянули в его серые. Кажется, она пыталась разжалобить его. — Не рви одежду, она дорогая, — интересно, её беспокоили только уничтоженная юбка и порванные расползающиеся на ее заднице колготки? Его руки блуждали по ее телу. Он резким движением швырнул ее на холодную, белую, как ее кожа, плитку. Она пискнула, кричать громче просто боялась. Писк сменился шипением. Чистый кафель окрасился в багровый цвет. И снова он переборщил с силой удара. Он протянул ладонь, но не дотронулся, остановившись в миллиметре от её кожи. Тепла, исходившего от неё, хватало, чтобы возбудиться до боли. Сил сдерживаться больше не было. Легкая блузка была разорвана и валялась частями в углу помещения. За ней полетел и лиф. Сначала был нож, лезвие, блестевшее в свете тусклой лампы. Ино Яманака содрогнулась. Мысль о стали, которая будет истязать ее тело, лишила девушку способности двигаться полностью. Двигаться и говорить. Чуть ли ни дышать. — Не надо… — попыталась выговорить она, но до насильника донеслись лишь нечленораздельные звуки. Нож обжог ее. Кровь хлынула сразу, окрашивая ляжки и кафель. Серые глаза восторженно посмотрели на белую кожу. Он навалился на жертву сверху и принялся ласкать ее тело, растирая по нему ее же кровь. Он уже пылал, а член в штанах пульсировал так, что у него понемногу стал пропадать слух. Только пульсация. Только он. Только его жертва. Только кровь. — Мало, — сдавленный хрип, и нож снова режет тонкую, нежную, белую кожу где-то в районе плеча. Горячая жидкость обильно растеклась по её телу, обагряя её упругую грудь в бордовый цвет. Он, восторженно выдохнув, провел ладонью от груди, по шее, до губ, и заставил ее облизать его пальцы, испачканные ее кровью. Это было последней каплей. Он нехотя отстранился от блондинки и открыл небольшой рюкзак. Достал одну из своих сокровищ и снова вернулся на прежнее место. Серые глаза блуждали по женскому телу. Ни одного синяка на белоснежной коже. На этой девушке не должно быть ни одного синяка. С низким рёвом маньяк набросился на жертву, мощным толчком вторгаясь в её тело. Её крик прозвучал глухо. Ей было запрещено кричать. Но так хотелось услышать полный боли крик. А, возможно, это он его почти не расслышал, обезумев от желания. Он готов был душу продать дьяволу, чтобы испытывать эту эйфорию снова и снова. Ему безумно хотелось стащить с себя презерватив, дабы прочувствовать все в полной мере. Но нельзя. Он не дает ей привыкнуть к неприятным и болезненным ощущениям и начинает быстро и безжалостно двигаться в ней. Он готов был кончить лишь от одного рывка, так было в этой блондинке узко и горячо. Он крепко сжимал ее ягодицы, чуть уменьшая темп, терзая белую кожу металлом, превращая нежные бедра в кровавое месиво. Его рычание становилось все громче, он уже был на пике, а она зажимала свой рот рукой, лишь бы молчать. И где-то там, внутри, крики боли смешивались с беззвучными рыданиями, с нескончаемыми потоками слез. Он с громким рыком рывком извергся, после чего, отдышавшись, встал и натянул на себя одежду. Яманака лежала и боялась пошевелиться. Внутри нее все еще теплилась надежда, что ей попался самый обычный извращенец, что он сейчас просто изнасиловал ее и уйдет, оставив одну. Но он смотрел на нее холодными серыми, как сталь, глазами. Словно она смотрела в его рюкзак. «Девочка моя, как же я хочу, чтобы мы снова вот так встретились» — Спасибо за хорошо проведенное время, — он развернулся к ней спиной. Ино не поверила своим ушам, она что, оказалась права, и этот человек действительно самый обычный извращенец, а не серийный убийца, о котором столько говорят? Вся испачканная в своей крови, с порванными ранами на бедрах, лежа на горячем от крови кафеле, она улыбнулась и облегченно выдохнула. В следующую секунду голубые глаза раскрылись от ужаса, а потом темнота. Лишь стоящие перед глазами маленькие, острые стальные когти. Сакура, Сасори и Тен-тен стояли перед оранжевыми и белыми заградительными лентами, как вдруг раздался знакомый голос, и из окна первого этажа показалась голова Собаку Гаары. — Пропустите их! — прокричал он молодому полицейскому в форме, преграждавшему путь студентам. — У них нет документов, — возразил полицейский. — Это Сакура Харуно с ребятами из новой следственной группы! — откликнулся Гаара. — Правда? — Полицейский окинул их взглядом с головы до ног, прежде чем поднять ленту. — Я думал, что это всего лишь слухи, что студентов допустили к расследованию. Ребята поднялись по шести ступенькам, ведущим к открытой двери запасного выхода в торговый центр. Они прошли по узкому коридору и нашли лестницу в подвал, аккуратно спустились и остановились. Везде были миниатюрные белые флажки, расставленные криминалистами в местах обнаружения улик. Один из криминалистов стоял на коленях и ковырялся в трещине между плитками. — Где он? — спросил Сасори, с неподдельным интересом разглядывая работу мужчины. — Там, дальше, — ответил тот и махнул куда-то за спину. Сасори остановился перед дверью, на которую ему указали. Сакура и Тен-тен разбрелись куда-то. Он сделал вдох, выдох, пару раз моргнул. А потом вошел, пряча в вязаном шарфе легкую улыбку от предвкушения. В нос ударил резкий и противный запах. Кровь. «Это уже работа Тен-тен» Ему нужны были люди. — Доброе утро, эм… — сказал Итачи Учиха и осекся. Он ни разу не видел этого мальчишку с рыжими волосами и кукольными глазами цвета отборного шоколада с интересом разглядывающего его. — Сасори Акасуна, учусь на следователя тактика и полицейского психолога. Лучшие результаты по психологической дисциплине за последние семь лет, — парень кивнул, задержал взгляд на темно-серых глазах Итачи. А на солнце они выглядели черными, подумал он и, потеряв к Учихе интерес, тихо продолжил. — Можешь отодвинуться? Итачи отступил на два шага в сторону, и взгляду Сасори открылся труп.