Взгляд твоих глаз

Глубокие бирюзовые глаза искрились счастьем. К нему шла красивая девушка в пышном белом, оголяющем спину, платье. Длинная фата, спадающая до пола, скрывала излюбленное лицо, которое хотелось всю жизнь покрывать поцелуями. Он хотел сделать ее счастливой. И он знал, что сможет. Слишком рано этот ребенок вырос, слишком много проблем свалилось на голову этой девушки. Жених улыбнулся и поправил галстук. Хоть его друзья и родные пытались заставить его надеть бабочку, от своего стиля он все же не отказался. Хоть это и был особенный день. Перед глазами взметнулись нежно-розовые лепестки роз. Шелест свадебного платья раздался совсем близко. Она встала рядом с ним и, переложив в одну руку красивый нежный букет розовых цветов, взяла его под руку. Он слышал ее взволнованное дыхание, чувствовал, как тряслись ее руки, понимал, что она нервничала. И он был в том же состоянии. Все, что ему говорили, было для него неважно. Он наблюдал за своей избранницей, пытаясь запомнить ее такой. Такой красивой, нежной и родной. И единственная фраза, которая выдернула из этого состоянии, сделала его самым счастливым человеком на земле: — Объявляю вас мужем и женой. Молодожены повернулись друг к другу. Жених едва заметно улыбнулся, чувствуя, как его любимая делает тоже самое. Он дрожащей рукой откинул белую фату и замер. Его излюбленные волосы были окрашены в багровый красный, большие зеленые глаза… Пропали. Две зияющие чернотой глазницы. И растянутые в широкой плотоядной улыбке ярко-красные губы. И он проснулся. Гаара запустил холодную руку во влажные волосы и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться и замедлить сердцебиение. Дыхание выровнялось, пульс стал спокойным. Собаку встал и подошел к рабочему столу, на котором лежало письмо с угрозами. Мельком пробежав по нему в очередной раз глазами, мужчина выругался и, смяв злополучную бумагу, направился прочь из Полицейского Управления. На часах было восемь утра. Ему необходим был холодный душ. А по дороге он все вспоминал строки. Пугающие и леденящие душу слова:

«То, что случилось с этой надоедливой девчонкой, только начало. В следующий раз следователи найдут ее без таких красивых больших глаз ярко-зеленого цвета. Тебе же нравится взгляд ее глаз, Гаара?»

— И что это значит? — То и значит. — Получается, что Сакура Харуно не является дочерью Кизаши? — Получается, что так. Цунаде стояла в кабинете Итачи. Рядом с ней сидели Суйгецу и Хидан. — Гаара не отвечает на звонки, — Итачи метался по всему помещению, ему срочно нужен был этот Собаку. — Да где его черти носят? Сенджу устало выдохнула и, подойдя к коллеге, аккуратно опустила тому руку на плечо. — Он всю ночь был здесь. Дай ему немного отдохнуть. Тем более, я так полагаю, сначала он поедет в больницу к Сакуре. Учиха удивленно посмотрел на женщину. Судя по ее уставшему взгляду, она знала о взаимоотношениях дочери их начальника и следователя по особо важным делам. — Да, знаю. Мне пятьдесят два года, мальчик мой. И я не настолько глупа, чтобы не заметить их взгляды друг на друга и состояние Собаку, когда Харуно пропала. Итачи потупил взгляд, не найдя, что ответить. Он просто сел в свое кресло и прикрыл глаза. С каждым днем его больше и больше съедало чувство ревности. Не хотелось признавать, но эта девчонка запала ему в сердце уже в первый день их знакомства. Несмотря на то, что Сакура была первый раз на месте убийства, она вела себя сдержанно и профессионально. Учиха потер переносицу, вспоминая свой первый день и первый выезд после окончания академии. Стоило ему увидеть труп, как его сразу вывернуло. Гнойный запах еще долго преследовал его на улицах и в помещениях. Да даже в ванной он не мог заглушить этот отвратительный шлейф смерти ни одним из гелев для душа. — И что будем делать? — Суйгецу, оторвав наконец взгляд от заключения, взволнованно уставился на старшего по званию. — У меня только один вариант — это отправить двух людей за Кизаши и ждать ответ от Гаары. — Поеду я, — Хидан твердо встал со своего места. Ему осточертело чувствовать себя бесполезным. Обычный боксер, который учится на следователя-криминалиста. Из его достоинств только то, что он смог установить рекорд в академии по бегу на время и на дистанцию. Особых выдающихся навыков у него не было. Способность красиво выругаться и постоять за дорогих ему людей — вот и все, чем он выделялся среди сверстников. — Возьми с собой Сасори, — Суйгецу в очередной раз взял в руки заключение, — он все равно хотел навестить Сакуру в больнице. По нашим сведениям, Кизаши Харуно сейчас должен быть с дочерью. Хидан кивнул и, набирая номер Акасуна, поспешил ретироваться из кабинета. Гаара, сжимая в руке заветную бархатную коробочку благородного темно-зеленого цвета, медленно шагал к зданию больницы. Внутри все сжималось от мысли, что Сакура могла не согласиться выйти за него замуж. Ноги затряслись от недавнего сна. Пугающие пустые глазницы все еще виделись ему. Головная боль давила изнутри на глазные яблоки. Собаку прикрыл глаза пытаясь вернуть себе спокойствие. На этот раз ему это удалось намного быстрее, чем утром. До дверей госпиталя было рукой подать. Гаара специально шел неестественно медленно, решив, такой небольшой прогулкой сможет прочистить себе мозги. Мужчина зашел в здание, сдал куртку в гардероб, повернул направо, открыл стеклянную дверь и прислонился к ней. Ослабил черный галстук и расстегнул верхнюю пуговицу бордовой рубашки. Пиджак покоился на предплечье правой руки, которой он держал большой розовый букет. Именно такой, какой ему приснился ночью. Чуть позже, после небольшой остановки у лифта, чтобы собраться с мыслями и выдохнуть, Гаара уже был на четвертом этаже и стоял рядом с палатой. На табличке было написано: «Сакура Харуно». Он в очередной раз выдохнул и постучался. Ответа не последовало. Мужчина напрягся и открыл дверь. В постели лежала она. Его возлюбленная. Она мирно посапывала, лежа на спине, словно была не в больнице, а у себя в комнате. Захотелось лечь рядом и обнять ее. Прижаться щекой к ее затылку и вдохнуть аромат ее волос. Гаара пододвинул стул и сел. Он любовался ее красотой. Хоть она и была все еще бледна, но изменения были на лицо. Губы снова приобрели бледно-розоватый оттенок, а синяки под глазами пропали. От любования его отвлек слабый, но нежный голос: — Привет. Собаку вздрогнул и улыбнулся. — Привет. Как ты? — Уже намного лучше, хоть все еще чувствую слабость. Рада, что ты пришел. Сакура улыбнулась. Она успела соскучиться за одну ночь. Скользнув взглядом чуть ниже, Харуно заметила красивый букет. — Это мне? Гаара кивнул и, встав, подошел к столу, на котором стояла ваза. На полу было еще несколько букетов. Он, поставив цветы в вазу, подошел к девушке и встал на одно колено. — Я обещал, что вернусь сегодня. И я не знаю, что ты мне скажешь, но я должен тебе сказать, что ты для меня значишь очень много. Я с ума сходил, когда ты пропала. Мне сложно говорить тебе все это, но… — Я согласна. Следователь поперхнулся воздухом, когда его прервали на середине предложения. Он не ожидал такого от нее. Честно признать, думал, что придется уговаривать это несносное создание. — Ну раз так… Он вытащил из кармана коробочку и открыл ее. — Сакура Харуно, согласна ли ты выйти за меня замуж? Она с легкостью засмеялась. — Я бы протянула тебе руку, но не могу пошевелиться. Я согласна стать твоей женой. Опорой для тебя. Гаара улыбнулся и осторожно надел на ее палец аккуратное колечко из белого золота с двумя драгоценными камнями: бриллиантом и изумрудом. — Ты сделала меня самым счастливым человек в этом мире. А сейчас извини, мне нужно вернуться в Управление, мой телефон уже разрывается от звонков Итачи. Сакура кивнула, улыбнувшись. Собаку, поцеловав девушку на прощание, поспешил на работу. Будущая фру Собаку счастливо улыбнулась, глядя на закрытую дверь. Итачи и Тен-тен шли по помещению, где на полках были расставлены коричневые конверты с пометками следователей. Тен-тен знала, что в них запечатаны элементы одежды, пряди волос, пробы крови и других органических материалов, присланные для проведения анализов для того, чтобы вырвать у этих предметов цифровой код. Тот самый, в котором скрывается шифр звеньев всем известной спирали. ДНК, которая идентифицирует ее владельца с точностью почти в сто процентов. — И много заказов на установление отцовства у Вас? — Не мало. В основном это судебные инстанции, адвокаты. Реже частные лица. Дорогое удовольствие, я хочу сказать, — женщина в ярко-красном пиджаке поправила выбившуюся синюю прядь. — Так Вы можете сделать то, что мы попросили? Девушка прищурилась, словно пыталась уколоть взглядом янтарных глаз. Белый цветок в ее волосах смотрелся очень странно. Именно так подумал Учиха, окидывая взглядом работницу лаборатории. И только потом он отметил для себя ее сексуальность. Под красным пиджаком была черная обтягивающая майка с горлом. Чуть ниже красивые классические брюки, в которых ее зад смотрелся просто восхитительно. — Отвратительная погодка, да? — девушка стояла у большого шкафа и искала нужную папку. Итачи, не отрывая взгляда от красивой фигуры, согласился. В голове он представлял, как трахнет ее на столешнице в зале, чтобы она билась головой о гобелен, который купил в Англии. И через секунду ее синие волосы окрасились в белые, а янтарные глаза, не выражающие эмоций, стали зелеными, искрящимися счастьем и страстью. Она стонала под ним. Выкрикивая имя. «Гаара». Учиха чертыхнулся прочистил горло, прокашливаясь. К этому моменту красавица уже сидела за рабочим столом и что-то усердно печатала. Тен-тен куда-то пропала. Итачи решил действовать. — Ну что? — Никаких данных и никаких запросов о Кизаши Харуно. — А вы уверены, что больше нигде нет? — расстояние между ними стало до безобразия неприличным. — Ну, я думаю, что могу поискать, — девушка подалась вперед и слегка приподняла один уголок ярко-красных губ. — Тогда вот мой номер телефона. Я буду ждать звонка. Итачи, позвав Тен-тен, поспешил в Управление. Все его мысли были заняты Сакурой. Ее голос все еще звенел у него в ушах. Его имя все еще было в его голове. И то, как Харуно произносила имя этого наглеца Собаку. Хотелось поскорее выплеснуть напряжение. — Как это вы не нашли Кизаши Харуно? Сасори пожал плечами, а Хидан присвистнул. — Может, слинял куда-то? Итачи покосился на боксера. — И зачем? — А черт его знает. После известия о том, что Кизаши не является отцом Сакуры, он куда-то исчез. Не отвечал на звонки, в больнице не появлялся. Ни один полицейский пост его не засек, ни одна камера не поймала объективом. Гаара, услышав эту новость после приезда из больницы, заперся у себя в кабинете. Больше его никто не видел. — Будем надеяться, что он появится. Сасори укутался в свой шарф и прикрыл глаза.