Опасные связи

      Сквозь оконную раму и два окна плотно обжитых семейством кактусовых проглядывалась темная безлунная ночь. Занавески трепетали от легкого шелеста ночного прохладного ветра, подобно двум призракам. Я медленно шел на кухню, моля Яхве о том, чтобы ни одна живая душа не услышала ни моих шагов, ни последующего чавканья.       Мой путь к заветной мечте, в лице огромного уныло-квадратного холодильника, лежал через зал. Его обстановка казалась мне невыносимо унылой. Посреди зала валялся огромный зеленый ковер, украшенный чередой витиеватых узоров. Как-то накурившись в компании Стэна, среди этих причудливых фигур, я смог разглядеть едва уловимый профиль дромадера и даже ногу зеленого индуса. Почему в тот момент я решил, что это нога индуса я не знаю. Но у меня была наитвердейшая уверенность в том, что это именно его нога.       Но, впрочем, я отвлекся. На ковре крайне вальяжно развалился диван. О, это был диван, который помнил многое. На нем, как на военной карте, отражались все памятные для нашей семьи битвы. Вот на тоненькой ножке остался след от когтей проклятой Баттерсовой кошки. Вот уже на спинке на веки вечные остался след от ножичка, моей неудачной игры в ниндзя. И глядя на этот старенький скучный диван, я всегда задавался лишь одним вопросом: на кой-черт он тут стоит? При всей модерновости, как говорил мой папаша, мебели, этот диван выглядел жалкой сироткой.       И наконец, вишенкой на торте был кофейный столик из массивного, искусственно состаренного дерева. На нем грудой располагались журналы, начиная от претенциозного «Esquire» и заканчивая глянцевитой поверхностью «Women`s health», полюбившегося моей мамой, раздобревшей от еврейского салата. Но самым грандиозным и глупым аксессуаром стола был телефон. Несмотря на то, что по нему нам не звонил никто начиная с того момента как я закончил четвертый класс, он все еще был подключен к телефонной станции южного парка. Эта уродливая трубка была также бесполезна как хрустальный набор от бабушки Рахиль и всегда находилась под слоем пыли. Как обычно я прошел мимо нее и закатил глаза. Она меня раздражала.       Неожиданный звон, словно от трели умственно отсталой птицы, прошелся по моим ушам так же беспощадно, как и отказ красотки Бебе. Трубка загромыхала, будто в ней зародилась новая жизнь. Помолившись снова о том, чтобы никто на втором этаже не услышал ее трелей, я схватил ее и услышал незнакомый чуть грубоватый голос: –Алло, это дом Брофловски? — на том конце трубки кто-то захихикал. — А ты как думаешь, чудило? Да. — я постарался ответить лаконично и вежливо. На том проводе собеседник меня явно услышал. — Пизда! — заражал говнюк на той стороне трубки и я пообещал, что вычислю его через этот громоздкий аппарат и начищу ебало. Трубку это животное конечно повесило.       На минуту все утихло. А затем эта мразота снова позвонила. Мне пришлось все-таки взять трубку, иначе я бы не избежал материнского гнева. Бубочка-бубочкой, а спать мешаю. Затем между нами состоялся уже знакомый разговор. –Алло, это дом Брофловски? — снова не унимался голос мудака-пранкера. Моя ранимая душа не выдержала этого, и я заорал шепотом: — Ах ты мразота, да я твою ма…– закончить мне так и не дали. — Мой обрезанный друг, да это же я. Великолепный Эрик Картман, твой бог отец и дон. — «Редкостный мудак и гондон, а все же лучший друг», — подумал я.       Эрик продолжил нахваливать свою персону нон-гранта, а затем вдруг вспомнил, о чем хотел сказать: –-Каиль, тебе очень повезло. На этой неделе моя августейшая персона приезжает в ваше захолустье. Гляну хоть как вы живете. Наверное, спились и сторчались без меня. Без вашего Моисея.  — Ага-ага, — машинально произнес я, готовясь класть запыленную трубку на место. Но на том конце голос Картмана оживился. — Так вот че. Послезавтра собираемся и ай-да в бар. Какой у вас там самый приличный? Винный бар, кажется? Щикарно, там и встретимся завтра в 9. Поцелуй от меня всех намучившихся жидов. — Картман, ты заебал, — вздохнул я и положил трубку. — Разговор был окончен.