Сегодня я умру

      От кружки шёл ароматный пар, невесомыми лентами поднимаясь вверх и тут же невидимо растворяясь. Уютная кухонька была наполнена теплом и светом, будто бы совершенно не замечая бушующий за окном ливень.       Их было двое, укутанных в сухое, греющих пальцы о горячие стенки кружки, вслушивающихся в разбушевавшиеся раскаты грома. Двое, никак не решающихся начать разговор.       Часы на стене мерно тикали. Время близилось к вечеру.       Каждый из них обдумывал случившееся, хотя теперь, кажется, ни того, ни другого это уже не волновало, и произошедшее было где-то далеко, когда-то давно и с кем-то другим.       «Зачем ты это сделал?»       «Захотелось»       Такой вот простой ответ на такой маловажный вопрос. За всё это время незнакомец изменил своей спокойной, умиротворяющей улыбке лишь раз, громко рассмеявшись совершенно бессмысленному и непонятному поводу. Было в этом скелете что-то завораживающее.

***

      Более не способный сдерживаться, я закашлялся, и мой кашель превратился в бесчисленное множество пузырей, устремившихся вверх. В мутной воде бардовыми полосками, расцветая уродливым узором, растворилась кровь. Попытка вдохнуть превратилась в удушающую липкую влагу, просачивающуюся в горло, лёгкие, тошнотворно-противным привкусом разливаясь на языке. Я не решался открыть глаза, да и зачем, если через пару секунд я закрою их навсегда.       Было страшно.       Душа колотилась, как бешеная, обволакиваемая ледяной водой. Холод пронзал всё тело, просачивался сквозь кости, пронизывая до нутра, порождая позднюю панику.       Ощущения невесомости и беспомощности овладели мной. Если бы я не был под водой, мир увидел бы мои слёзы.       Я не знаю, сколько это продлилось, по ощущениям, прошла целая вечность.       Меня потянули наверх. И только сейчас я понял, что всё ещё держу за руку того незнакомца. Правильнее сказать, он всё ещё не отпускает меня, осторожно притягивая к себе и увлекая на верх. Ослеплённый проснувшимся страхом, я цепляюсь за него, как за единственное возможное спасение, и когда он прижимает меня к себе, я лишь бессильно сжимаю дрожащими пальцами его плечи.       Я вновь закашлялся, стоило нам только оказаться на поверхности, и в этот раз было непонятно, было ли то из-за болезни, или из-за воды в моих несуществующих лёгких. Мой спаситель тяжело дышал после длительного нахождения без воздуха, но стоило ему немного прийти в себя, как он тут же разразился громким смехом.       Я опешил, совершенно не понимая, как на это реагировать. По воле инстинкта я всё ещё не отпускал его плечи, совершенно не замечая, что и незнакомец обнимает меня всё крепче.       «Что смешного?»       «Это было весело»       Он радостно улыбнулся, глядя на меня, и осторожно отпустил, однако по прежнему сжимая моё запястье.       Мы выбрались на берег. Ослабшее тело больше не способно было выдерживать нагрузку, и я рухнул на колени, пытаясь хоть немного отдышаться. Если бы не новый приступ кашля, было бы проще.       Начался мелкий дождь, но когда ты только что чуть не умер, это было самым последним, на что ты стал бы обращать внимание.       Мокрая одежда липла к костям, напоминая о пережитом ужасе. Меня начинало трясти.       «Пойдём.»       Незнакомец протянул мне руку, вновь как ни в чём не бывало беззаботно улыбаясь.       «Куда?»       Сейчас было совершенно не важно, куда и зачем, но это уже было на уровне привычек, заученная фраза, которая сама по себе появляется в диалоге, вне зависимости от того, хочешь ты этого, или нет.       «Домой. Я тут живу недалеко. Знаешь, оказывается по реке добираться до сюда намного быстрее.»       Это звучало настолько глупо в свете последних событий, что я просто не смог сдержать смех. Может быть, это действительно показалось невероятно смешным, а, может быть, дело было в пережитом стрессе, но я не мог остановиться, истерически смеясь, ощущая, как с каждой секундой от этого становится больнее и больнее, но не способный что-либо с собой поделать.       Скелет тихо вздохнул и приобнял меня за плечи, помогая подняться.       «Дождь начинается. Пойдём.»       Было так глупо беспокоится о каком-то дожде, когда мы уже были промокшими до нитки. Это было даже как-то по дурацки романтично.       Мы брели по улице, а дождь уже давно превратился в нескончаемый ливень, покрывающий город стенами воды.       И мне было так чертовски плохо от всего: от этого проклятого дождя, по ощущениям дробящего кости, от мерзкой мокрой одежды, липшей к телу, от непрекращающейся тошноты, от воды вокруг, от холода, от слёз в глазах, от неудавшегося суицида, от своих болезней, от чёртовой фразы на запястье, от этого последнего дня.       Мне было плохо от своей собственной жизни и от того бессилия, с которым я ничего не мог сделать.       Пришлось остановиться.       Я не мог перестать плакать. Мысли в голове смешались, оставляя только нахлынувшую волну чувств. Незнакомец нежно притянул меня к себе, а я лишь доверчиво уткнулся в его плечо.       Не знаю, сколько мы вот так стояли, но всё это время я чувствовал, что он продолжает так же слабо улыбаться, осторожно поглаживая меня по спине. Он молчал, и я был ему за это благодарен.       Это был первый раз за много лет, когда я доверил кому-то свои настоящие чувства, и самым смешным было то, что с этим «кем-то» я был совершенно не знаком. Почему-то я верил, что ему можно доверять. С ним было так комфортно и спокойно.       И, утонув в душевной боли, захлёбываясь в рыданиях, из последних сил цепляясь за своего спасителя, я совершенно не чувствовал, как надпись на моей руке пронзает совершено другая боль.

***

      «Это было глупо. Глупо было меня спасать.»       На самом деле, теперь я так не думал, вернее, думал, но мои ощущения говорили совершенно обратное, и эта упрямая противоречивость очень путала, тем самым выматывая ещё сильнее.       Чайник на плите засвистел, а через минуту уже была готова новая порция чая. Хотя сладостей на столе почти не убыло, хозяин квартиры выудил из шкафчика ещё одну упаковку печенья и каких-то вафель, выкладывая их передо мной.       Скелет вновь сел за стол и посмотрел мне в глаза.       «Правда? Мне так не показалось.»       «А какой смысл спасать того, кто и так умрёт через несколько дней?»       Незнакомец притих, раздумывая над ответом. Мне казалось, что он у него уже давно был, а это молчание — не более, чем предложенная мне возможность самому догадаться.        «Кто знает, сколько всего ты можешь успеть за эти несколько дней. Тебе самому-то не кажется, что глупо вот так разбрасываться предоставленным тебе временем? Как я понял, ты впервые за много лет вышел из больницы и в первый же день не нашёл ничего лучше, чем изучить дно нашей городской реки. Ты такой глупенький.»        Он снова рассмеялся, а меня его слова очень смутили: из его уст это звучало так, словно он отчитывал маленького ребёнка, объясняя ему то, что нельзя пихать пальцы в розетку. Мне хотелось с ним согласиться, но мой разум всё ещё упрямо отказывался принимать тот факт, что он прав.       «И что же такого грандиозного я могу успеть сделать?»       «Не знаю, к чему там обычно стремятся? Помочь кому-то, сходить на какой-нибудь концерт, сказать родным «спасибо». Может, встретить соулмейта?»        Я непонимающе на него посмотрел и разочарованно усмехнулся.        «Моим соулмейтом может быть только Смерть.»        Эта шутка всю жизнь была со мной, и сейчас, когда я вновь повторяю её, она кажется ещё более ироничной. Каков шанс того, что я встречу свою родственную душу среди миллиардов людей и монстров в этом мире? Каков шанс, что она примет меня? Каков шанс, что она поймёт меня, привыкнет ко мне за какие-то несколько дней?       Мой шанс встретить свою кончину раньше намного более вероятен, и лишь Смерть уж наверняка сможет принять меня. Кажется, она ещё никого не отвергала, хах.       Незнакомец вновь засмеялся и принялся закатывать рукав.       «Что ж, тогда приятно познакомиться, меня зовут Рипер.»       Он продемонстрировал мне свою руку. На его запястье красовались чёрные витые буквы, было видно, что начало фразы появилось совсем недавно: тонкая магическая оболочка, что заменяла нам кожу, вокруг первых слов слабо покраснела, словно бы поцарапанная, изо всех сил пытаясь впитать в себя появившиеся чернила, запечатлеть новую важную деталь.       «И встретив Смерть, очаруешься ею.»       И, заметив мой удивлённый взгляд, шире улыбнулся и добавил:       «Для тебя просто Смерть.»

***

       С того дня прошло много времени. Явно больше обещанной мне недели. Может, уже месяц или даже два. Я больше не следил за временем — это попросту было не нужно.        Благодаря Риперу, многое в моей жизни изменилось, и теперь я действительно без всяких сомнений могу назвать это жизнью. А ещё теперь я могу гордо утверждать, что встретил свою Смерть. Только правильнее будет говорить «своего».        На самом деле, он оказался тем ещё несносным придурком, до сих пор удивляюсь, как он так ловко скрыл это в день нашего знакомства. Но он был моим придурком, и я его любил.        Не знаю, сколько мне на самом деле осталось: может день, может год, а может ещё целая жизнь, но я точно знаю, что теперь, когда она имеет смысл, я не расстанусь с ней просто так.        И знаете, в тот день я и правда умер. Там, в воде, остались двадцать лет бессмысленного существования, десять лет бесконечных страданий и один день напрасной свободы. Там, на дне, остались похоронены глупые сожаления, пустые мечты и неоправданные надежды. Там, под мостом, остались кандалы незначимых попыток цепляться за бесцельную жизнь.       И теперь я живу, рука об руку со Смертью. И я счастлив.       Хотя, нет, знаете, всё не так.       Я только начинаю жить.