Пошлый друг

       Ревность — гнетущее чувство, трудноконтролируемое и возникающее по малейшим причинам, оно мешает здраво рассуждать и объективно оценивать ситуацию, застилает глаза и сдавливает грудь злостью и отчаянием. Ревность провоцируют и усиливают неуверенность в себе и страх потерять своего человека. Особенно страх усиливается, когда человек и не знает, что ты объявил его своим. — Оппа!        Устроившись в глубине коридора у стены, затерявшись в подвижной толпе, Чонгук наблюдал за Тэхёном, стоящим к нему спиной, и маленьким большим недоразумением подле него.        Тиен не отличалась от остальных девушек ни ростом, ни внешностью, она была так же привлекательна, так же общительна и мила, так же умна и интересна, с точки зрения Чона, как и многие другие её ровесницы, которых он знал хоть сколько-нибудь дольше одной ночи. Но было в ней что-то скрытое от проницательного взора черноволосого, что-то неявное, очевидное лишь Тэхёну, то самое, привлёкшее его много времени назад. Тиен навела старшего на мучительные раздумья: себе-то Чонгук мог ответить, в какой момент осознал, что его привлекают не только девушки, но и парни, в какой момент понял, что хочет трахнуться с "тем милым геем", попавшим на вписку Юнги совершенно случайно, и сделал это, в какой момент полюбил Тэ и, наконец, решился это показать, но ответить на вопрос "в какой момент это осознал Тэхён?" парень не мог.        Было совершенно ясно, что младшему Чонгук нравится (и даже более чем), что тот Чонгука хочет, желает, вожделеет... и пытается понять, почему. Возможно ли перестать дрочить на свою одноклассницу и резко переключиться на своего лучшего друга-парня, укравшего твой первый поцелуй, чтобы дрочить уже на него? А может, не просто дрочить, а любить? Ответить на эти вопросы, скорее всего, не мог и сам Тэхён.        Чонгук продолжал прожигать взглядом слащавое лицо Тиен и рассуждать о причинах, приведших его к тому, что он теперь словно шестиклассница выслеживает своего возлюбленного в школьных коридорах, проклинает всех девушек, находящихся в радиусе пяти метров от него, и сгорает в огне ревности. Для полноты картины не хватало завести маленький розовый дневничок на замочке и записывать туда свои переживания, прячась по углам, а ключик от него обязательно повесить на шею. — Пиздец, как я дóжил... — отчаянно произнёс Чонгук довольно громко и, резко оторвавшись от стены, твердым шагом направился прочь из здания школы. Конечно же, чтобы вернуться в него. Через урок-другой.        Скрепя сердце, он уверенно прошёл мимо Тиен и Тэхёна, сделав вид, что не заметил, как последний улыбнулся ему и поприветствовал. — Ты ведешь себя, как самая выёбистая телка, которую мне только доводилось видеть.        Высокий парень с темно-красными волосами протянул Чонгуку начатую, уже немного помятую сигаретную пачку. — Ой, отъебись, Хосок, — Чонгук сомкнул любезно предложенную сигарету в губах и наклонился к рукам Хо, что уже чиркал зажигалкой, собой прикрывая её от ветра, и, подкурив, глубоко вдохнул едкий дым. — С каких это пор ты снова куряга? — Хосок усмехнулся, присоединяясь к другу.        Чон глухо закашлялся, тяжело выдыхая. — Оу, — красноволосый похлопал того по спине, — полегче с этим. — С недавних, — сипло кинул Чонгук, вновь срываясь на кашель. Приступ прекратился и он продолжил: — Появились причины. — Ебать ты загадочный. Может, причина? — Может, причина.        С каждой затяжкой черноволосый постепенно расслаблялся, возвращая себе мирный настрой, а вместе с тем и зависимость. Стало быть, бросать не имело смысла. — И как же зовут эту причину? — спросил Хосок с наигранной важностью, делая яркий акцент на последнем слове. — Ким Тэхён.        Лицо красноволосого вытянулось, а после приобрело заговорщицкий вид. — Решил захомутать своего маленького друга, да? — парень весело задел Чонгука плечом. — Ай-яй, как не стыдно.        Сарказм и задор друга нисколько не смешил и даже не выводил Чона, а лишь заставлял молчать и с грустью смотреть на асфальт, затягиваясь снова и снова, пропуская через себя дым, теплый и горький. — Слушай, — Хосок заметил, как поник его друг, и говорил уже серьёзно, — если ты думаешь, что это не взаимно, то ты ошибаешься. Ведь я видел, как он на тебя смотрит. — Что ты видел? — внутренне взорвавшись, Чонгук повернулся к другу, повысив тон. Перед его глазами возник образ улыбающегося Тэхёна и маленькой суки Тиен, и он экспрессивно продолжил: — Как он еженедельно получает эти вшивые любовные письма от одноклассниц? Как он четырнадцатого февраля уходит домой с кучей пакетиков и коробочек, наполненных шоколадом? Как он болтает с этой своей... — черноволосый замялся, не в силах выговорить имя бывшей (а может, всё ещё нынешней?) возлюбленной Тэхёна, — подружкой, которая называет его оппой? — Так вот оно что... — Хосок сложил руки на груди, выбросив в сторону выкуренную сигарету, — всё дело в ревности?        Восстанавливая дыхание после своего недолгого, но чувственного монолога, Чонгук стоял, опустив голову. Сигарета тлела, зажатая указательным и средним пальцами правой руки, вытянутой вдоль тела. Взгляд черноволосого застыл где-то в точке за ногами Хосока. — Чонгук, — красноволосый взял своего друга за плечи. Реакции не поступило. — Я скажу тебе кое-что, а ты уже сам думай, стоит прислушаться или нет. Ревность — это чисто твой заёб, и он будет тебе мешать. Ты будешь срываться на Тэхёна, злясь на себя, ты будешь бояться, что потеряешь его, игнорируя все его знаки внимания, его чувства, его эмоции. Ты будешь знать, что интересуешь его только ты, но будешь упорно, блять, выёбываться, просто потому что считаешь себя недостаточно хорошим для него и боишься. — Чон поднял глаза, — прекрати, пожалуйста, вести себя как еблан, а пойди и просто обними того, кого любишь.        Слова Хосока произвели глубокое впечатление на Чонгука. Парень осознал, что все проблемы находятся только у него в голове, а на деле, вчерашним вечером, Тэхён изо всех своих сил прижимался к нему, неумело, но очень мило и страстно целуя. К нему, а не к Тиен.        Сердечно поблагодарив друга, бросив сигарету на асфальт и растоптав (с бóльшей эмоциональностью, чем следовало), Чон понесся, воодушевленный, назад в школу, надеясь встретить Тэхёна выходящим из кабинета после своего последнего урока.        Парни сидели на полу в школьной форме, прижавшись плечом к плечу и молча глядя друг на друга. В соседней комнате был включён телевизор, и на фоне слышались неразборчивые хаотичные звуки боёвки, совсем не придававшие романтики моменту. — Ты сегодня как-то странно себя вёл, — заметил Тэхён немного обиженно. — Я был не в духе. — Чонгук отвёл глаза. Ему не хотелось объясняться — глупое чувство ревности уже было подавлено практически полностью. — Это из-за Тиен, да? Пожалуйста, не думай ничего плохого о ней. Я недавно... — Тэ немного замялся, вспоминая вчерашнее, — недавно осознал, что она мне больше не нравится. Совсем. — Совсем? — Чон с улыбкой посмотрел на смущающегося Тэхёна. — Совсем-совсем, — паренёк хохотнул, стремительно краснея, — мне нравишься... только ты.        Медленно приблизившись и нервно сглотнув, Тэ облизнул губы и прикоснулся ими к губам Чонгука, руководствуясь вчерашним опытом, втягивая в недолгий, но горячий поцелуй.        Такая инициатива возбудила черноволосого, и, как бы он не хотел, не смог спрятать стояка. Младший заметил это и, преодолев сильнейшее смущение, медленно потянулся к ширинке Чона, отвлекая его робким поцелуем в шею.        Чонгук издал стон, неожиданно почувствовав руку Тэхёна но своем члене, и, пребывая в шоке, резко убрал её с себя, ошарашив паренька своей реакцией. — Стой... — переводя дыхание, бросил старший, — стой. Не нужно этого. — Но почему? — Тэ искренне удивлялся и ничего не понимал, — ты же хочешь. — Хочу, — честно согласился Чон, — но мои желания ничего не значат. По-настоящему я хочу, чтобы ты был готов. Только тогда, и никогда больше, я что-то позволю себе. И тебе.        Тэхён смотрел на Чонгука с распахнутыми глазами. И, широко улыбнувшись, резко приблизился и обхватил черноволосого руками, прижавшись щекой к его груди. Чон погладил парнишку по волосам и поцеловал в макушку.        С минуту парни просидели молча. — Мне кажется, что я люблю тебя, хён, — тихонько произнёс Тэ.        Чонгуку показалось, что он впервые в жизни ощутил, как загорелись щеки и как запылало всё нутро — невероятный коктейль эмоций охватил его, лицо озарила широкая улыбка, а за спиной словно выросли крылья; парень пережил момент абсолютного счастья, доселе неизвестного ему. — А вот мне совсем не кажется, — Тэхён обеспокоенно посмотрел на старшего, подняв голову. — Я абсолютно уверен, что тоже люблю тебя, мой лавандовый пиздюк.