Огонь Южан

Свет от множества ламп слепил глаза, объективы, направленные на принца, были сфокусированы на его сосредоточенном и серьезном лице. Вздохнув, он поднял взгляд на одну из камер, намереваясь начать речь. Максон Шрив уже давно не волнуется, когда ему достается блистать в главных ролях Вестей столицы, а улыбка жены, сидящей рядом с королевой Эмберли, только подкрепляет его уверенность. Оператор поднимает в воздух три пальца, показывающие, что до прямого включения осталось три минуты. Максон с волнением оглядывает два пустующих кресла, принадлежащих его сыновьям, и медленно смотрит на отца. Король Кларксон так же, не отрываясь, буравил взглядом сиденья. В помещение, подобно урагану, влетели два мальчугана. Хотя, учитывая их возраст, называть их так, как минимум, некомпетентно. Ураган, к слову, имел свойство летнего приятного ветерка. — Вы опоздали, — холодно отозвался король, пока пареньки сделали шутливый реверанс под тихое хихиканье дам. — Просим извинить нас, дела, — пожал плечами один из них, направляясь прямиком к очаровательной рыжеволосой матери. Поочередно он целует обе ее щеки, а затем направляется к своему месту. — И ничего мы не опоздали, — ворчит второй, поступая с леди Америкой так же. — Мариам, — закатывает Америка глаза, держа сына за руку под ревнивый взгляд остальных детей. — Эфир не начался, а значит все в норме, — улыбается он, присаживаясь подле брата, и кладет руку ему на плечо, начиная что-то шептать тому в самое ухо. Оператор прокричал, что осталось несколько секунд. Взгляд Максона вмиг сделался серьезнее, переставая являться таким мечтательным. Увы, принц ничего не мог поделать с собой, когда смотрел на свою семью. — Добрый вечер, Иллея, — с улыбкой и незаметным волнением начал Максон. — Сегодня у меня для Вас сразу две важные новости. Увы, одна из них плохая, но я надеюсь, что последующая новость поможет всем нам окрепнуть духом. Нападения повстанцев вновь возобновились. Они совершаются не только на дворец, но и на население нашей страны. В студии повисло напряженное молчание. Максон уверен - так произошло и во многих домах, где семьи собрались вокруг телевизоров, слушая тревожные для страны новости. — Я хочу напомнить Вам о словах, что говорила моя жена, Леди Америка, много лет назад на нашем Отборе… — все присутствующие в студии, как и зрители, судорожно вспомнили призыв Леди Америки на прошлом Отборе. Тогда все послушали ее совета, послушают и вновь. — Но теперь я хочу объявить о новом событии, о начале нового Отбора, — напряжение мигом спало, а оператор перевел камеру с принца Максона на его сыновей, улыбавшихся и наслаждавшихся моментом славы для них обоих. Америка гордо улыбнулась, что не удалось скрыть от короля и камер. Медленно она переводит взгляд на других своих детей: на Идлин, Арена, на младшеньких, и ее глаза немного намокают, что она сразу же пытается скрыть. Королева Эмберли же одобряюще берет ее за руку — и снова это захватывают камеры — и буквально вся Иллея умиляется от таких теплых отношений. — Сколько же сердец разобьется в этом дворце вновь, — шутит Америка, а сердце заныло от воспоминаний о ревности и боли, причиненной Отбором, и лишь догадывается, от каких чувств страдал Максон. Бедной матери остается лишь надеяться, что для сыновей эта процедура не окажется такой же тернистой и болезненной, как у них с Максоном. — Только в этот раз, участие в Отборе примет не только мой старший сын Рафаэль, являющийся вторым в престолонаследии после меня, — это звучало, как невинная шутка, и многие улыбнулись, — точнее, все, кроме короля, — но и Мариам. Сам же Мариам улыбнулся так лучезарно, распространяя тепло и веселье после трагичных новостей, подобно наступившему рассвету. — Мы долго раздумывали, стоит ли изменить количество участниц, но мои сыновья настояли, чтобы все осталось как прежде. А это значит, что тридцать пять девушек спустя две недели увидят наш прекрасный дворец, и двое из них войдут в нашу семью. А теперь перейдем к другим новостям, которые расскажут наши советники. Улыбнувшись, Максон развернулся, направляясь к жене. Прежде, чем сесть, он целует ее в щеку, обхватывая ее ладонь и поглаживая костяшки пальцев. Улыбка Америки лишь стала шире. Максон всегда так делал и неважно происходило ли это в подвальном помещении для съемок новостей, или же на приеме иностранных послов — ему важно показать, что он рядом, что он любит ее спустя многие годы супружеской жизни. Они иногда украдкой перешептывались, уже натренированные, чтобы ни одна камера этого не заметила, и подобную картину не показали на экранах телевизора. А когда все это закончилось, подскочили со своих мест Рафаэль и Мариам, галантно поклонившись всем перед выходом и буквально испарились в дверном проеме. Кларксон уже хотел прикрикнуть на Максона и Америку про проколы в воспитании будущих наследников, но Эмберли одним движением предостерегла старика от подобной ошибки. Кларксон стар, на голове не осталось волос натурального цвета, лишь седина, а на коже старые морщины. Увы, то, что на его макушке периодически красуется корона, не избавляет его от старческих проблем. Поэтому фактически страной уже заправляет Максон, тайный король, который ведет государство к процветанию, хотя нынешний правитель, в прямом и переносном смысле, тащит все на дно. — Пойдем прогуляемся, — просит руки жены Максон. Несмотря на то, что возле глаз уже давно пролегли маленькие морщины, взгляд его все равно самый счастливый, стоит ему посмотреть на жену. Довольно быстро они, держащиеся за руки, оказались в дворцовом саду. Максон знакомым гвардейцам жестом попросил их остаться возле дверей. В конце концов, у них две недели, чтобы насладиться временем без целой толпы дам во дворце. — Не могу поверить, — прошептала Америка, не будучи уверена, что он услышал. Но он слышал все, впитывал каждое ее слово и движение. — Они уже такие большие. Максону даже показалось, что в ее глазах блеснули слезинки. — А я не могу поверить, что ты рядом. Я мог бы допустить ошибку тогда, выбрать из-за обиды Крис, и навеки сделать себя несчастным, — Максон прижимает к себе Америку, кидая взгляд на каменную скамейку, вспоминая растрепанные рыжие волосы и печальный взгляд. На губах Америки остается приятный королевский и собственнический поцелуй. — Я была готова проиграть. — Нужно сказать Аспену спасибо, — Америка удивленно вскидывает вверх брови. — Я тебе никогда не рассказывал об этом? — теперь удивлялся Максон, рассеянно глядя на жену. — Он пришел ко мне, что-то заставило меня его выслушать, хотя я буквально сдерживался, чтобы не дать ему кулаком по челюсти, — Америка тихо хихикнула. — Он рассказал… как дело обстояло на самом деле. — Да, действительно нужно отправить ему посылочку. — А мне нужно начать комплексовать, все сбегают от меня к гвардейцам, — по саду разноситься смех королевской влюбленной пары. — Никогда бы не подумал, что Селеста… — И Аспен, — продолжала за него Америка. — Вообще я во многое теперь не верю, Максон. — Да? Во что же? — испуганно посмотрел он на нее, боясь услышать ужасные новости. — Не верю, что я дожила до того момента, когда людям, принадлежащим к нижним кастам, живется хорошо. Не верю, что теперь каждый ребенок в нашей стране имеет право на бесплатное обучение, — Максон ошарашенно смотрит на жену. — Не верю, что благодаря тебе война прекратилась. В стране за время брака Америки и Максона многое изменилось. К сожалению, Кларксон не позволяет Максону полностью упразднить касты, но многое смягчилось. Увеличилось количество рабочих мест, возросла оплачиваемость труда, а для Шестерок, Семерок и Восьмерок это многое означало. Любовные отношения до брака не порицались, а внебрачные дети не становились грязью. Да и браки между кастами стали восприниматься легче, теперь только поднимая возлюбленных вверх по кастовой лестнице. Но не все так хорошо, как могло показаться. Перестали ли люди голодать и замерзать? Определённо да. Но перестали ли они страдать от кастовой несправедливости? Нет. Определённо нет. Максон и Америка прикладывают все силы, чтобы избежать притеснения низших каст высшими, но то и дело проскакивают новости, как врачи уделяют больше времени Двойкам, а в школах гнобят детей. Происходило и много нападений, особенно на тех, кто перебрался на касту или касты выше благодаря браку. Какая только грязь не лилась на этих людей! Пару обвиняли в фальшивости чувств, что это только игра! — отчасти, это являлось правдой: многие браки разрушались всего через пару месяцев после свадьбы, но никто не возвращал людей обратно в низшие касты. Пока король Кларксон не внес несколько правок в этом законе. — Ох, Америка, — нежно улыбается Максон, прижимая ее к себе. — Поверь, как только на мою и твою голову наденут короны, я сделаю все, что обещал. Никаких каст. Только новый путь Иллеи, хороший путь цивилизованной страны. — Я не верю, Максон. Я знаю, но… я даже не верю. И вот, влюбленная пара растворяется в поцелуе, отдавая себя во власть друга друга.