Часть 1
18 июля 2018 г., 19:02
— Дорогой! — воскликнула Амелия, когда Коннор заехал во двор на новеньком Chevrolet Equinox ярко-оранжевого цвета. — Она такая яркая и красивая!
Коннор вышел из машины и, аккуратно захлопнув дверь, подхватил на руки Брайана, игравшего в песочнице с новым набором юного строителя.
— Она в придачу ещё и очень тихо ездит, дети смогут в ней спокойно спать во время долгих путешествий, — улыбнулся он, поцеловав жену.
Из сада к ним выбежала Роуз. Она остановилась как вкопанная и произнесла восхищенным голосом:
— Это папочкина новая машина? — она восторженно захлопала в ладоши и бросилась осматривать покупку. — Я хочу посидеть внутри, можно?
Поставив Брайана на ноги, Коннор приобнял жену за талию. Неуверенным шагом Брайан двинулся к машине и, оперевшись об дверцу руками, уставился на своё отражение в блестящей оранжевой поверхности.
— Будет здорово отправиться в выходные на природу, — Коннор посмотрел на Амелию и улыбнулся. — Мы же давно хотели погостить на ферме твоего отца. Тем более, детям будет интересно понаблюдать за животными. Брайан давно интересовался, когда мы поедем к дедушке и бабушке смотреть на маленького жеребенка.
— Родители будут счастливы, — улыбнулась Амелия. — Я позвоню им вечером.
Она положила голову на плечо мужа и широко улыбнулась. Это был чудесный день.
***
Пронзительный телефонный звонок разбудил лейтенанта Андерсона поздно ночью. Он допоздна смотрел футбольный матч, перенервничал и, выпив на ночь снотворного, крепко уснул. Завтра ему не надо было на работу, так что он мог хоть весь день проваляться в постели. Отвратительный звук не затихал. И, пересилив себя, он поднялся, накинул халат и снял трубку. — Алло, — прохрипел он раздражённым сонным голосом. — Мистер Андерсон? — раздался женский голос на том конце трубки. — Допустим, что так. Кто беспокоит? — такие ночные звонки были нередки для старого полицейского, но последние полгода его жалели, не вызывая на места преступления в столь поздние часы. — Вас беспокоят из больницы, — женщина на том конце провода тяжело вздохнула. — Вы знакомы с мистером Коннором? — Да… — выдохнул в трубку Хэнк. Он уже чувствовал что-то неладное. — Вы не могли бы немедленно приехать в центральную больницу Детройта? — казалось, что женщина была на грани того, чтобы заплакать. — Да, конечно! — Хэнк до сих пор таил надежду, что Коннор просто свалился с крыши на ферме, куда они всей семьей отправились на выходные или за ним погнался злобный бык и несильно боднул, а испуганная Амелия тут же повезла его в больницу. — Но что произошло? — Авария. Мистер Коннор в тяжёлом состоянии, — ответила женщина. — Что с остальными? — Хэнк почувствовал, как из груди вышибло весь воздух. — Они погибли.***
Пренебрегая всеми правилами дорожного движения, Хэнк мчался по знакомому маршруту туда, где они с Коннором часто навещали пострадавших или проводили опознание тел погибших. Туда, где когда-то давно умер его собственный сын. С этим местом были связаны самые ужасные воспоминания. Чуть не врезавшись в ворота клиники, Хэнк пулей вылетел из машины, забыв закрыть дверь, негромко матерясь, он вернулся и с размаху закрыл её, тут же побежав в больницу. Внутри практически никого не было, в панике осмотревшись по сторонам, он подбежал к стойке регистрации. Судя по понимающим лицам, его там уже ждали. — Мистер Андерсон, — покачала головой женщина. Она не улыбалась. Хэнк узнал её голос. Именно она говорила с ним по телефону. — Доктор Барнс хочет поговорить с вами… — Сначала я должен увидеть Коннора, — Хэнк слишком сильно ударил ладонью по стойке, от чего стоящая рядом медсестра испуганно взвизгнула. Но он просто не мог себя контролировать. Он с трудом стоял на ногах. — Отведите меня к нему! — Доктор Барнс! — женщина подняла руку. К стойке подошел вышедший из кабинета мужчина. — Это мистер Андерсон… Коротко кивнув, доктор помотал головой. Он и без объяснений уже все понял. Указав рукой в сторону лифтов, он уверенно коснулся плеча Хэнка. И без лишних слов они поднялись на восьмой этаж. В коридорах пахло лекарствами и хлоркой. От этого запаха кружилась голова. Уж больно он был знаком Хэнку. Реанимация Значила табличка над двустворчатыми непрозрачными дверями. — К мистеру Коннору сейчас нельзя, — голосом, не требующим возражений, сказал доктор Барнс. Он приложил пропуск к сканеру, двери открылись. Он пропустил Хэнка вперед. — Вы можете просто посмотреть через стекло, не более. После я жду вас в кабинете напротив. Доктор коротко кивнул и, указав на дверь, зашел внутрь. Хэнк остался в коридоре один. Почему-то колени перестали его слушаться. От окна, через которое он мог увидеть Коннора, его отделяла какая-то пара шагов. Но он просто не мог заставить себя пройти их. Словно ноги приклеились к полу. Голова кружилась, руки похолодели, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Он просто не мог заставить себя посмотреть. Это было выше его сил. Ухватившись за стенку, он аккуратно подошёл поближе, отговаривая себя от мысли зажмуриться и сразу пойти в кабинет доктора. — Ты должен, — прошептал он самому себе и с силой ударил себя сначала по правой, а потом по левой щеке. За стеклом не было ничего необычного. Стандартная больничная палата, узкая кровать, опутанная проводами от разных аппаратов, стол и стойка с разными светящимися в полутьме приборами. Хэнк не сразу узнал Коннора. Довольно широкоплечий и накаченный мужчина в такой обстановке казался маленьким и беззащитным, словно ребенок. Словно за эти пару часов он похудел на несколько десятков килограмм. Его кожа была белее одеяла, которым он был укрыт. Руки, истыканные иглами с различными питательными веществами, больше походили на руки мертвеца, нежели живого человека. Его глаза были закрыты, а аппарат для искусственной вентиляции лёгких равномерно попискивал, прогоняя кислород внутрь. Хэнк ещё сильнее вцепился в стекло. Он до сих пор не мог поверить, что всё это происходит в реальности. Пока он ехал сюда, он до последнего надеялся, что это какая-то ошибка, что такого просто не может быть. Но теперь… — Пойдёмте, — ему на плечо легла тяжелая мужская рука. Доктор Барнс пригласил его в свой кабинет. На негнущихся ногах Хэнк зашел внутрь и тут же хлопнулся на кожаный диван, стоящий у входа. Он просто не мог идти дальше. Он просто не мог стоять. — Если вам нужно успокоительное, только скажите. Я сразу позову медсестру, в этом нет ничего плохого, тем более в вашем возрасте, — доктор сел в кресло напротив. Хэнк помотал головой. Он и так словно был в какой-то дымке. — Что… что произошло? — выпалил он. Он сам не был уверен, что способен до конца справиться с этой информацией. В его возрасте подобные нервные потрясения были крайне губительны, но он понимал, что должен держать себя в руках, ради Коннора, ради того, чтобы быть единственной опорой для человека, у которого больше никого не осталось. — Если говорить коротко, — тихо сказал доктор. — То это перелом ноги и запястья, травмы внутренних органов, сломанное ребро, вследствие удара о приборную панель, вывих шейного отдела позвоночника, множественные гематомы и ссадины. Если бы он не был пристегнут, всё было бы намного хуже. — Но что произошло… с остальными? — Хэнк просто не мог заставить себя произнести вслух имена людей, которые за это время стали для него семьей, но которых уже не было. — В автомобиль на мосту врезалась фура, перевозившая лес, водитель не справился с управлением на мокрой дороге. От такого удара их машину просто развернуло и выбросило с моста, — ответил доктор, сняв очки и потерев переносицу. — Женщина, сидящая на переднем сидении, погибла сразу от удара о приборную панель. Она была не пристегнута. Вскрытие девочки еще не проводилось, но по опыту могу сказать, что она задохнулась, скорее всего, потеряла сознание и ничего не смогла сделать… Доктор замолчал. Хэнк не хотел задавать этот вопрос, но он сам сорвался с пересохших губ. — … а мальчик? Доктор Барнс тяжело вздохнул и покачал головой.***
Хэнк долго ждал этого дня. Малышу Брайану сегодня исполнялось три года. Он прекрасно помнил, как они с Коннором забирали их с Амелией из роддома. Помнил, каким он тогда был крохой, как он смешно улыбался и забавно пускал пузыри из слюней. Он помнил его первые шаги, первые неосознанные попытки говорить. И помнил, как в два года Брайан увидел первый мультик про панд. Тогда то и началась его любовь к этим милым животным. И вот теперь ему уже три года. Малыш рос, а его любовь к пандам росла вместе с ним. Его родители купили ему плед, постельное белье и даже детское кресло в форме панды. На всех своих рисунках он рисовал себя и рядом маленького улыбающегося медвежонка, над которым всегда светило солнце. Поэтому во время похода по магазинам, когда Хэнк увидел в витрине очаровательную маленькую панду с синим галстуком-бабочкой на шее, других вариантов подарка Брайану на день рождения не оставалось. Утром, приодевшись в новую яркую рубашку, которую ему выбрала Амелия, и, взяв из шкафа упакованный в разноцветную упаковку подарок, Хэнк отправился знакомой дорогой к дому Коннора. Там его уже ждали. Как и всегда. На лужайке перед домом располагался небольшой стол, вокруг которого хлопотала Амелия, Коннор жарил мясо на гриле, мелодично присвистывая. В коляске рядом спала Роуз, она была очень спокойным ребенком, и уличный шум её совсем не пугал. Брайан сидел на своем детском стульчике и копошился в недавно подаренном наборе Лего. Он обожал Лего, но еще сильнее он обожал панд. — Дядя Хэнк, — взвизгнул он и побежал по траве к Хэнку. Успев подхватить малыша раньше, чем он успел шлепнуться на траву, Хэнк крепко прижал его к себе. Он обожал Брайана, мог часами смотреть с ним мультики, играть в игры или рисовать. Он помнил себя, когда родился Коул, помнил это ощущение. И сейчас он испытывал то же самое. — Смотри, что я тебе принес, — радостно сказал Хэнк, присев на стул и усадив малыша на колени. — Открывай. Проблем с упаковочной бумагой не возникло. Хэнк специально упаковывал игрушку так, чтобы Брайан мог быстро ее распаковать. — Панда! — закричал он, и крепко-крепко обнял Хэнка. — Я назову его Бантик!***
— Коннор успел вытащить его на берег. Что удивительно с его переломами, — доктор осекся и опустил голову. — Но от такого удара малыш получил травмы несовместимые с жизнью. Он просто не мог вдохнуть, его легкие были наполнены водой, а внутренние органы…. Они просто… они просто уже не могли работать. Это обширное внутреннее кровотечение, с которым уже ничего нельзя было сделать… Это уже чересчур для такого маленького организма. Доктор достал из кармана сигарету и закурил. — Малыш умер у него на руках. Когда приехали медики, он сидел на берегу и держал его тело. Очевидцы рассказали об этом полицейским, а они передали нам, — затянувшись, закончил доктор. У Хэнка перехватило дыхание. Он не понимал, что с ним происходит, хотелось одновременно убежать куда подальше, спрятаться, забиться в угол и делать вид, что ничего не произошло. Что всё это просто сон, кошмар, который просто не может быть реальным, и одновременно хотелось кричать, крушить всё на своем пути, орать о несправедливости этого мира и рвать на себе волосы. За все свои долгие годы работы полиции Хэнк редко когда испытывал что-то подобное. Ему не раз приходилось расследовать дела об убийстве маленьких детей, и по неосторожности, и зверских, когда родители просто специально их калечили. Но он ни разу не испытывал ничего такого как сейчас. Он чувствовал себя опустошённым, съеденным изнутри и разбитым. Он не мог понять, почему все дорогие люди уходят от него. Коул… а теперь Брайан, которого он мог назвать своим внуком. Амелия, Роуз… — Я понимаю, что вам тяжело, мистер Андерсон, — доктор потушил сигарету. — Но именно от вас сейчас зависит судьба мистера Коннора. Я так понимаю, он остался один? Вы его близкий друг? Хэнк на автомате кивнул. — Его травмы не столько физические, сколько эмоциональные. Переломы заживут, просто на это нужно время. Сравнивая его травмы и характер аварии, это просто чудо, что он выжил, смог выбраться из машины сам, достать ребенка. Но вот его психика, я уже сталкивался с подобным. Происходит травма миндалевидного тела, которое играет важную роль в формировании у человека эмоций. Такое состояние можно назвать эмоциональной комой, когда человек в результате потрясений просто перестаёт что-то чувствовать, осознавать. Его сознание словно ставит барьер между разумом и жуткими событиями. И если с этим никак не бороться, то человек просто может остаться овощем на всю жизнь. — И вы хотите разрушить эту защитную стену? — Хэнк не до конца понимал, о чем говорит доктор. — Но не лучше ли будет, чтобы он забыл, или хотя бы вспоминал об этом постепенно. Все эти воспоминания просто его убьют. — Я и не хочу, чтобы это произошло резко, — доктор поджал губы. — Поэтому вы и здесь. Без вас мы не справимся, вы близкий для него человек, вы можете найти к нему подход и мягко вернуть его обратно. Мы не сможем сделать это сами, только вы. — Но что я должен делать? — Хэнк чувствовал, что он на грани. Сердце кололо. Ему срочно нужно было на воздух и хотелось пить. — Просто быть рядом. Как только он придет в себя, его нельзя будет оставлять одного, — доктор потянулся за ещё одной сигаретой, предложив еще и Хэнку. Он помотал головой. — Его нервная система перегружена, он ничего не чувствует, мало что помнит, понимает только, что произошло что-то плохое. Но он постепенно будет вспоминать, и это приведёт к ещё большей эмоциональной нестабильности. Доктор закурил и на какое-то время прикрыл глаза. — Сейчас ему нужен покой, тишина, крепкий сон и человек, который будет приносить позитивные эмоции, как бы гадко это не звучало.
