Что есть океан, как не множество капель

Это утро для Александра Лайтвуда выдалось очень тяжёлым. Очень тяжёлым и очень нервным. В принципе, всё было как обычно, единственное только — он проспал на работу. А ещё он пролил кофе на рубашку и пришлось переодеваться, ударился коленкой об тумбочку в коридоре, когда обувался. И попал в пробку из-за того, что чувак, развозивший в этот грёбаный день букеты цветов от сраных романтиков для сраных ванильных дур, вписался в развозчика пиццы, и все эти цветы распластало по дороге вперемешку с едой. А так, всё как обычно. Ничего из ряда вон выходящего, так что на работу он опоздал всего на пятнадцать минут. Он быстро добрался до своего кабинета, по пути поулыбавшись коллегам, охранникам, каким-то студентам на практике и всем-всем, кого вообще встретил на пути. Однако, распахнув дверь и влетев в кабинет с каким-то характерным свистом, замер прямо посередине. Со стола на него взирал неприличных размеров плюшевый медведь, сидевший своей плюшевой жопой прямо на важных документах, а букет красных, как стринги стриптизёрши, роз дополнял композицию. — Какого, мать вашу, хрена? — спросил Алек у самого себя, скорчив недовольную гримасу, и обошёл «дары», будто боясь к ним прикоснуться. Он схватил медведя за уши одними лишь пальцами, словно тот был радиоактивен, и перенёс его в угол. Цветы отправились туда же. Думать и гадать, от кого этот ванильный презент, времени не оставалось, поэтому Алек, оставив пиджак на спинке стула, переоделся в длинную чёрную мантию, схватил кипу документов со стола и вышел за дверь, демонстративно закрывая её на ключ. Теперь этот грёбаный медведь не выходил из головы. Даже когда Алек зашёл в зал суда и умастился на место судьи, перед глазами всё равно мелькала его мимишная рожа. Надо было срочно отвлечься от всех этих «валентиночных» намёков от вселенной, из-за которых начинала болеть голова, и кого-нибудь уже посадить. — Слушается дело №34HC710 «Народ против мистера Дугласа Риллера», — начал судья Лайтвуд, тем самым призывая к ещё большей тишине, чем была, когда он вошёл. — Мы здесь для того, чтобы заслушать ходатайство о залоге для мистера Риллера, которого обвиняют по нескольким статьям: двоежёнство, множественное мошенничество и однократная фальсификация личности. Иначе говоря, у нашего сегодняшнего героя сразу две семьи. Наш пострел везде поспел, да, Мистер Риллер? Вам есть что сказать в свою защиту? — Я не виновен, Ваша честь, — стандартно начал подсудимый, мужчина средних лет с редкой сединой в волосах. — Я их всех люблю. Одинаково. Разве любовь — преступление? Особенно сегодня, в такой прекрасный день. — Ну, Вы, видимо, никогда не были в Таиланде, — от очередного упоминания «Дня всех влюблённых» Алека начало подташнивать. — Дата суда будет определена и сообщена Вашему адвокату. Залог… — Ваша честь, у нас есть показания эксперта, что подсудимый может скрыться от правосудия, и мы просим Вас отклонить залог, — со стороны обвинения выскочил адвокат, как всегда блистая белоснежной улыбкой и золотистой шевелюрой. — Да ладно? Мистер Эрондейл, у него даже приводов нет, — вздохнул судья, всем своим видом показывая, что не хочет затягивать с этим слушанием, а потом перешёл на шёпот, обращаясь лишь к адвокату. — Ты правда этого хочешь? — Да, я этого хочу, — также шёпотом ответил тот и вышел из-за стола, когда Алек, устало откинувшись на спинку кресла, махнул ему рукой, давая сигнал к действию. — Я бы хотел вызвать доктора Магнуса Бейна для дачи показаний. В той части зала, что предназначалась для зрителей, со своего места встал мужчина и направился к судье, по пути застёгивая свой пиджак на одну пуговицу. Судья внимательно следил за каждым его шагом и успел осмотреть с ног до головы. Для всех присутствующих это ничего не значило, адвокат стороны обвинения же закатил глаза так глубоко, что создал риск не выкатить их обратно. — Здравствуйте, доктор Бейн, — кивнул судья в знак приветствия. — Здравствуйте, судья Лайтвуд, — ответит мужчина, улыбнувшись. — Итак, доктор Бейн, — пафосно вышагивая по ковровому покрытию, начал адвокат, — по Вашему экспертному мнению, одного из самых выдающихся психиатров нашего штата, действительно ли ОБВИНЯЕМЫЙ, — мистер Эрондейл театрально ткнул пальцем в обвиняемого мужчину, — проявляет склонности к побегу из-под залога? — Так, советник, на пару слов, — не выдержал Алек. — Я тут вообще-то занят, — недовольно фыркнул адвокат, но всё равно подошёл к судье. — Джейс! Ты в курсе, что у нас здесь попытка решить, сбежит ли наш Ромео, а не прослушивание в мюзикл «Кошки». — Извини, бро, если мой допрос тяжеловат для твоего сегодняшнего утра, но таков протокол, — Джейс хоть и был адвокатом, коллегой, но в первую очередь всё равно оставался хорошим другом и братом и как никто другой знал, как не любит Алек «День святого Валентина». — Да? А брюки в обтяжку тоже часть твоего протокола? — Брюки у меня по фигуре, можешь спросить у своего… — Прекрати выпендриваться, Джейс, — строгим тоном перебил его Алек, — и надень что-нибудь посвободнее. — Мои глаза здесь, братец, — пошутил Джейс, указывая двумя пальцами на свои глаза. — Продолжайте, доктор Бейн, — устало вздохнул судья. — Да, Ваша честь, — кивнул ему психиатр, еле заметно улыбаясь от того, как расширились зрачки судьи, — риск побега мистера Риллера более чем реален. Он демонстрирует классические черты социопата. Он постоянно заводит интимные отношения и сбегает, как только возникают сложности. К тому же мистер Риллер довольно обаятелен и был замечен на свидании со своим адвокатом. — Протестую. Это был деловой ужин, — тут же вскочила со своего места покрасневшая адвокат мистера Риллера. — Отклоняется. Мистер Риллер, Вы хотите сбежать? — собрав остатки терпения, прямо спросил судья у обвиняемого. — Ох, Ваша честь, конечно же нет. Я семейный человек, это мой родной город, куда мне бежать? Спросите любую из моих жён… — Есть только один вопрос к Вам, мистер Риллер, во сколько сегодня прямой рейс до Коста-Рики? — Не отв… — В 16:40, остальные с пересадкой в Ме… Оу. Мистер Риллер только сейчас заметил, как встрепенулась его адвокат, пытаясь ему что-то сказать, но оказалось слишком поздно. Мужчина, поняв свой прокол, тут же сник и сжался, словно пытался стать меньше размером. — Кое-кто навёл справки о путешествии в единственную страну в этом полушарии, у которой нет договора об экстрадиции в США, — усмехнулся судья Лайтвуд и звонко стукнул судейским молотком. — Залог отклонён. — Буя! — Джейс! — рявкнул Алек, злобно зыркнув в сторону друга-адвоката, который в победном жесте подпрыгнул и поднял кулаки вверх. — Доктор Бейн, в мой кабинет на пару слов. — Да, Ваша честь, — усмехнулся Магнус, вставая со своего места и в очередной раз поправляя пиджак. Ему безумно нравилось присутствовать и иногда даже участвовать в тех слушаньях, которые вёл судья Лайтвуд, на них всегда происходила какая-то несусветная чушь. Но и посмотреть лишний раз на Александра Лайтвуда, такого серьёзного, собранного, иногда недовольного, в деле было замечательным времяпрепровождением. И сейчас, вышагивая по длинному коридору в сторону кабинета судьи Лайтвуд и предвкушая сладость встречи, с его лица не сползала улыбка. — Можно? — постучав в дверь, спросил Магнус и зашёл в кабинет. За столом никого не было, однако, не успел он повернуть голову в сторону, чтобы осмотреться, чьи-то сильные руки дёрнули его в сторону, припечатывая к стене. Чужие губы тут же накрыли его собственные требовательным и даже скорее жадным поцелуем. Магнус понимал, что кроме Алека тут никого быть и не может, но эффект неожиданности сделал своё дело — внутри всё словно подпрыгнуло, взорвалось фейерверками и осело почти потухшими огоньками где-то внизу живота. Только Александр Лайтвуд умел целовать его так, что из головы вышибало все мысли и хотелось раствориться в этих поцелуях до самых маленьких частичек. — Ты такой… — начал было Алек, но не довёл свою мысль до конца, припав губами уже к шее Магнуса. — Какой? — спросил Магнус, запрокинув голову чуть назад и давая к шее больший доступ, и принялся вслепую расстёгивать на мужчине рубашку. — Восхитительный? Неповторимый? Умопомрачительный и сносящий рубильники симпатичным судьям? — Просто замолчи, — усмехнулся Алек, и Магнус рассмеялся, из-за чего вибрация в его горле прошлась по припухшим губам судьи. — Иди сюда. Алек потянул его в сторону своего рабочего стола и, одним движением руки подвинув в сторону всё, что находилось с краю, усадил на него Магнуса. Тот сразу же, разведя ноги в стороны, притянул Алека к себе ближе, не желая, чтобы между ними оставался хоть один сантиметр. Магнус не был фанатом быстрого перепихона, да ещё и на работе, но с появлением Александра Лайтвуда в его жизни очень многое изменилось. И изменился даже он сам. И он не мог сказать, что ему это не нравилось. — Скажи это ещё раз, — как-то нервно прошептал Алек, принимаясь быстро расстёгивать Магнусу ремень и брюки. — Что сказать? — хитро улыбнулся Магнус, решив немного поиграть и помучить судью. — Скажи! — на этот раз Алек прорычал, грубо стянув с мужчины штаны вместе с бельём и обхватив его освободившийся от плена одежды член. — Скажи так же, как говорил на слушанье. — Д-да, Ваша честь, — сдавшись, проскулил Магнус, когда большой палец Алека прошёлся по головке члена, размазывая прозрачную капельку предэякулята. — Ещё, — пальцы скользнули к основанию, стягивая вниз тонкую кожу, и медленно вернулись обратно. — Да, Ваша честь… Да, Ваша честь, — снова и снова повторял Магнус, запрокинув голову назад и прикрыв от удовольствия глаза. Ему хотелось подмахивать бёдрами навстречу, но он оказался так сильно прижат чужим телом, что ягодичным мышцам удавалось лишь только то и дело сокращаться. — Александр… Открыв глаза и взглянув на любовника, Магнус улыбнулся тому, в каком виде тот предстал перед ним. Растрёпанные волосы, словно в них постоянно запускали пятерню, расширенные зрачки, казавшие из-за возбуждения абсолютно чёрными, лёгкая испарина на висках — Магнус любовался бы этой картиной гораздо дольше, если бы Алек не сдёрнул его со стола, разворачивая к себе спиной и наклоняя вперёд. Он оставил россыпь поцелуев на крепкой спине, параллельно потираясь о ягодицы своим выпирающим под брюками бугорком. — Это благодарность за медведя? — усмехнулся Магнус, выпрямившись и повернув голову для очередного поцелуя, но Алек остановился и чуть отстранился. — Так это недоразумение от тебя? — Ну да, а что есть ещё варианты, от кого это может быть? — Магнус полностью развернулся к Алеку, желая в этот момент смотреть ему в глаза. Почему-то он боялся услышать ответ. — Нет, я понимаю, что мы не обговаривали статус наших с тобой отношений, но… Стоп, почему «недоразумение»? Тебе не понравилось? — Просто это всё — дурость для учеников средней школы, — усмехнулся Алек. — К чему все эти розовые сопли? Почему в этот день люди массово сходят с ума? — Может, потому что хотят сделать приятное тем, кто им нравится, — пробубнил Магнус, натягивая брюки, потому что от брезгливого выражения лица Алека его либидо только что напрочь сдохло, — совершить какой-то романтический жест, даже несмотря на то, что некоторые не в состоянии его оценить. — Магнус… — Иди к чёрту, Лайтвуд, — рявкнул напоследок Магнус, застёгивая на ходу рубашку, и вышел в коридор.

***

Вечером, когда по квартире раздалась трель дверного звонка, Магнус с воодушевлением побежал её открывать. Однако, вместо того, чтобы расплатиться с доставщиком горячей, ароматной и сочной пиццы, он, со всей присущей ему резвостью, попытался захлопнуть дверь. Дверь не закрылась, но протяжный болезненный скулёж приятно ласкал слух. — Надеюсь, ты сломал себе пальцы, — съехидничал Магнус, всё же пропуская в квартиру теперь хромающего Алека. — Разве психиатр может быть таким кровожадным? — Рекомендую на досуге посмотреть сериал «Ганнибал», — Магнус скрестил руки на груди и уставился на незваного гостя. — Чем обязан? — Твоя пицца, — Алек протянул коробку, предварительно положив на неё внушительных размеров валентинку. — Это самая уродливая валентинка, которую я видел, — постарался уколоть Алека Магнус, но всё же забрал пиццу вместе с открыткой. — Что-то ещё? — Слушай, по поводу сегодняшнего… инцидента у меня в кабинете, — Алек немного замялся, пытаясь сформулировать свою мысль, и Магнус, демонстративно наслаждаясь этими мучениями, ему явно не помогал. — Ты, наверное, думаешь, что я такой крутой судья, крутой любовник, а, следовательно, и крутой бойфренд? — Нет, — Магнус активно замотал головой, — как психиатр, я думаю, что ты не в порядке. А ещё, что ты боишься нормальных и серьёзных отношений. Но это так, навскидку. — Каких отношений, Магнус? Я просто хочу, чтобы ты понял, я не завожу отношений. У меня даже кактус сдох. — И сейчас ты пришёл добить и меня? Уходи, Александр, — Магнус попытался вытолкать Алека из квартиры, но с коробкой в руках это получалось не очень успешно. — Да постой же ты! — не выдержав, вспылил тот и вывернулся так, что проскользнул дальше в квартиру, оставляя Магнуса у двери одного. — Что ты хочешь от меня услышать? Что ты мне нравишься? Да, ты мне нравишься. Доволен?! — Просто нравлюсь? Мне вот пицца с маринованными огурцами и охотничьими колбасками нравится. — Нравишься. Может… даже очень. — Хрен с тобой, — махнул на него рукой Магнус и прошёл в гостиную, усаживаясь на диван и укладывая пиццу на низкий столик. — Но на примирительный секс можешь даже не рассчитывать. Будем, как старая седеющая пара, смотреть телевизор. — «Дом, который построил Джек»? — усевшись рядом, спросил Алек, удивлённый выбором фильма. — Да, вполне в духе «Дня Святого Валентина», — улыбнулся Магнус и демонстративно взял подаренную ему Александром Лайтвудом валентинку, чтобы так же демонстративно её рассмотреть.