Что есть океан, как не множество капель

      Иногда Алеку казалось, что он просто сходит с ума. Так же, как и его сумасшедшая мамаша, которая сейчас по решению суда коротала время в психиатрической лечебнице «Кейн Хилл». Всё началось с обычной головной боли, которую Алек спихивал на чтение до поздней ночи, а потом голоса и странные, порой пугающие сны ворвались в его повседневную жизнь и испоганили её напрочь. Отец считал это всего лишь реакцией организма на переутомление от переезда и поступления в новую школу, школьный психолог, к которому его обязали ходить, — следствием перенесённой ранее травмы, а новая соседка сочла его просто каким-то блаженным и лишь недовольно фыркнула в его сторону. Всё складывалось как нельзя «лучше»… — Ну что, мистер Лайтвуд, добро пожаловать, — улыбнулся школьный директор и протянул Алеку необходимые документы. — Ваш отец проинформировал меня касательно вашей семейной истории, и поэтому, если что-то будет необходимо, обращайтесь. Всегда к Вашим услугам.       Мужчина нервничал. Алек это понял по его бегающим глазам, вспотевшей руке, которую тот протянул для рукопожатия, и фальшивой улыбке, за которой скрывалась банальная жалость. Алек в ответ не улыбнулся. Он последнее время вообще не улыбался, потому что поводов, как таковых, особо и не было. — Клэри! — окликнул директор девушку, которая стояла и о чём-то беседовала с его секретаршей. — Помоги нашему новому ученику, будь добра, покажи ему здесь всё. — Конечно, — девушка попрощалась с женщиной за секретарским столом и взмахом руки подозвала Алека к себе, тоже мило улыбнувшись. Это уже начинало бесить. — Привет, — Алек не нашёл ничего другого, что можно было бы сказать. — Привет. Я, как ты уже знаешь, Клэри, а ты… — девушка по-хозяйски заглянула в документы, что Алек так и оставил в руках, — Александр? — Алек. Просто Алек. — Хорошо, просто Алек, устрою тебе экскурсию. Смотрю, у нас совпадают несколько предметов, если хочешь, можешь сесть рядом со мной. На этом этаже дальше по коридору есть только библиотека, так что пошли вниз, покажу тебе спортивный зал, кафетерий и, конечно же, нужные тебе классы. По всем административным вопросам можешь идти напрямую к моей маме, она секретарь директора, также, если хочешь пойти в какой-нибудь кружок, то…       Дальше Алек не слушал, лишь кивал впопад. Зачем ему вся эта информация, если он здесь всего на каких-то два месяца? Зачем вообще нужно было менять школу за два месяца до выпуска? Алек, конечно, задавал этот вопрос своему отцу и не один раз, но на него следовал всегда один и тот же ответ: «Так будет лучше для тебя, сын». В чём ему будет лучше? А главное — когда? Клэри продолжала жужжать где-то на заднем фоне, а новая порция головной боли опять стремительно накатывала, перекрывая собой любую связь с реальностью. В ушах ужасно звенело, но даже на ватных ногах Алек всё равно старался идти, опираясь рукой на чьи-то шкафчики. Звон нарастал и прекратился лишь тогда, когда, завернув за угол, он на кого-то наткнулся. Точнее было бы сказать, практически рухнул в чьи-то объятия. — Ух, какой улов, Магнус, — послышался чей-то групповой смех, и благодаря ему Алек пришёл в себя. — Извините, — прошептал Алек, проведя ладонью по лицу, чтобы снять остатки морока. — Ничего страшного, — с лёгкой улыбкой ответил парень, на которого Алек собственно и налетел, — мне даже понравилось. Я Магнус. — Алек, — ответив на рукопожатие, он немного задержался взглядом на новом знакомом, стараясь его более детально разглядеть. — Что же получается, твой Боженька не подсказал тебе, что ты вот-вот людям ноги отдавишь? — рассмеялся парень из компании Магнуса, обращаясь к Клэри. — Может, ты недостаточно молилась? — Захлопнись, Джейс, — рявкнул Магнус на парня, и тот недовольно вздохнул. — Не богохульствуй, Эрондейл, — сама за себя вступилась Клэри, — не то в огне дьявольском гореть будешь. — А может, я того и добиваюсь? Не думала об этом? — Не злись, бисквитик, — перебил девушку Магнус, когда та уже хотела что-то ответить, — просто он тебя хочет, а, как сказать об этом, не знает. Вот и занимается подобным ребячеством.       Магнус получил тычок в плечо от Эрондейла, но даже на него не взглянул, всё его внимание полностью перешло с Клэри на Алека. Он просто стоял и слушал перепалку, изредка поглядывая то на одного участника, то на другого, и когда очередь дошла до Магнуса, тот ему тут же подмигнул, будто и ждал, пока Алек на него посмотрит. Звонок же на урок расставил всё и всех по своим местам. — Удачи в первый день, Александр, — Магнус перестал подпирать чей-то шкафчик и выпрямился. — Просто Алек. — Нет, — Магнус покачал головой и поправил парню галстук, — ты не просто Алек. И ты это знаешь. До встречи. — И кто это? — спросил Алек, когда они остались вдвоём и пошли к классу. — В нашей школе нет элиты, как таковой, — пожала плечами девушка, — но если бы была, то это были бы они. — Понятно. «Сливки», значит.       И, пожалуй, это было самым интересным из того, что произошло сегодня в школе. И потому на вопросы отца «как прошёл первый учебный день», «как ему новые учителя и психолог», «познакомился ли он с кем-то и, вообще, какие впечатления он сегодня получил», Алек лишь равнодушно пожал плечами. Не скажешь же, что у психолога он все сорок минут тупо сидел и молчал. Не скажешь же, что первая, с кем он познакомился, — миниатюрная рыжая девчонка с католическим крестиком на груди, будто напоказ, а второй, словно в противовес, — парень, от которого мурашки по коже. Не скажешь же, что был только на одном уроке, а всё оставшееся время таскался под трибунами школьного стадиона, потому что, взглянув один раз на преподавателя по химии, Алек увидел, как у того исказилось лицо, а вместо глаз появились две чёрные бездонные дыры. И поэтому, поужинав вместе с отцом практически в тишине, Алек пошёл к себе в комнату и сразу лёг спать.       Перед глазами снова появилась мать. Красные и опухшие от слёз глаза, казалось, навсегда отпечатались в памяти, в голове снова и снова, как исцарапанная пластинка, крутились её причитания о том, что она не хотела своему сыну такой судьбы, она хотела его спасти тогда и вынуждена спасти сейчас, и что она не позволит тёмным силам его забрать. Алек помнил, как пытался её успокоить, сидя вместе с ней на полу ванной комнаты, говорил, что любит. А ещё помнит, каково это, когда острые ножницы в руках родной матери вонзаются в твою грудь. Как первые секунды ты ничего не осознаёшь, а потом пытаешься справиться с паникой, страхом и неверием. Как пытаешься убежать и позвать на помощь, как пытаешься сделать хотя бы крохотный вдох. Алек подскочил на кровати, вырываясь из когтистых лап кошмарного сна, полностью наполненного воспоминаниями. Футболка пропиталась потом, и Алек сжал её на груди в кулак как можно сильнее. Нужно было отдышаться, стянуть с себя мокрую одежду и постараться снова заснуть, но когда он поднял глаза, то готов был поклясться, что в тёмном углу виднелось несколько человеческих силуэтов. Алек будто окаменел; когда один из них подошёл поближе, выходя на ту часть комнаты, что освещалась уличным фонарём, он резко бросился к ночнику, чтобы его включить.       В комнате никого не оказалось. Игра больного воображения и не до конца проснувшегося сознания — это заведомо нечестная игра. К тому же, что посреди ночи мог делать в его комнате Магнус…

***

— Нашёл, — прошептал кто-то над ухом Алека, и тот, испугавшись, спрыгнул со своего места.       Он не успел ни сориентироваться, ни удержаться банально на ногах и потому ожидаемо оказался на земле. За прошедшие пару ночей он поспал от силы часа два-три, и выбить его из колеи сейчас было проще простого. — Я знал, что иногда произвожу неизгладимое впечатление, — усмехнулся Магнус, стоя над Алеком, — но чтобы прямо вот так — впервые. — Ты просто застал меня врасплох, — начал оправдываться Алек, поднимаясь с земли с помощью протянутой Магнусом руки, — не думал, что здесь ещё кто-то может быть в это время. — А что, бисквитик не захотела прогулять с тобой этот урок под трибунами школьного стадиона? Тогда она много потеряла, — Магнус уселся рядом плечом к плечу с Алеком, повернув голову в его сторону так, что между их лицами оставалось расстояние, явно нарушавшее границы личного пространства. — Почему ты называешь Клэри бисквитиком? — спросил Алек, стараясь не смотреть на Магнуса, чтобы не столкнуться с ним нос к носу. — Не знаю, как сейчас, но в детстве она очень любила бисквитные пирожные. Отсюда и прицепилось. — Так вы раньше дружили? — Мы живём по соседству, — Магнус достал из рюкзака банку газировки и, открыв, протянул её Алеку, — какое-то время да, дружили, а потом наши дороги разошлись. Она по воскресеньям ходит в церковь, а я отсыпаюсь после тусовки с друзьями. Вот и вся история.       Сделав глоток мило предложенной ему газировки, Алек покраснел от того, как Магнус пристально за ним в этот момент наблюдал, склонив голову набок. Из-за этого Алек немного поперхнулся, и газики ударили прямо в нос, заставляя парня чуток прослезиться. Он протянул банку обратно Магнусу и отвернулся, чтобы помассировать нос и проморгаться. — Ну, а ты? Расскажи о себе. — Что ты хочешь знать? — А что ты готов рассказать?       И тут Алек подвис. Он просто смотрел на Магнуса, чуть приоткрыв рот и часто моргая. А ведь действительно, что он мог о себе рассказать? Чем таким можно было поделиться с человеком, с которым едва знаком? Не скажешь же вот так с ходу, что планируешь в скором времени отправиться вслед за мамочкой в психушку, потому что… ну, потому что ты тоже слегка съехал по фазе. Он настолько был погружён в то, что вокруг него происходит, в то, что ему мерещится и слышится, что даже забыл каково это быть обычным подростком. А ещё он не мог сказать, что время от времени видит во сне самого Магнуса. Такого пугающего и одновременно с этим такого притягивающего. Или не во сне. Границы между реальностью и ужасными видениями размывались всё сильнее, и Алек уже нешуточно задумывался о создании какого-нибудь тотема, как в фильме «Начало», который позволил бы определить реальность происходящего. И Магнус был сейчас так близко, что можно было даже разглядеть маленькие золотые вкрапления в, казалось бы, идеально чистых шоколадных глазах. И их близость дошла до Алека лишь тогда, когда взгляд Магнуса на пару секунд скользнул к его губам, а потом вернулся обратно к глазам. — Кхм… ну, мне нравится зелёный цвет, — наконец ожил Алек, ляпнув первое, что пришло в голову. — Зелёный? — звонко рассмеялся Магнус, наслаждаясь тем, как смутился парень. — Ты чудо, Александр. Что ещё мне нужно о тебе знать? — У меня аллергия на орехи, яйца, моллюски и голубику. — Бедный, как тебе удаётся находить себе еду? — И ещё на сою. — Прикажешь теперь кормить тебя одними хот-догами? — усмехнулся Магнус и отпил ещё немного газировки, после снова протягивая баночку Алеку. — Не переживай, я большой мальчик и могу о себе позаботиться, — Алек отсалютовал Магнусу банкой и допил оставшийся в ней напиток. — В таком случае, большой мальчик, может, поделишься, почему ты здесь сидишь и прогуливаешь уроки? — Я… я плохо себя чувствовал и решил подышать свежим воздухом, — тут же зажался парень, всем своим видом давая понять, что не хочет углубляться в эту тему. — Эй, нет ничего постыдного в том, что парню стало плохо, — принялся подбадривать Алека Магнус, положив руку ему на колено. — Хочешь, вместе сходим к школьному врачу? — Нет, нет, не нужно, — Алек накрыл своей ладонью руку Магнуса, — спасибо. Я пойду. Мне сегодня ещё в библиотеке надо зависнуть.       Алек поднялся со скамейки и, перекинув через плечо свою сумку, направился в сторону школы. — Александр! Постой! — Магнус догнал парня уже почти у самого поля. — Я завтра устраиваю вечеринку у себя дома и был бы рад, если увижу тебя там. — Завтра вторник. — Да, мои предки уезжают из города по вторникам. Дай руку, — усмехнулся Магнус, доставая из рюкзака чёрный маркер, — это код от моих ворот. Я буду тебя ждать.

***

      Алек шёл вдоль библиотечных стеллажей и улыбался. Вот так легко и просто оказалось растянуть губы в хоть и едва заметной, но искренней улыбке. Он уже и не помнил, когда последний раз так делал, казалось, что мышцы на лице уже даже успели атрофироваться. Но нет. Он улыбался. — Не думала, что ты умеешь, — усмехнулась Клэри, выплыв из-за одного из стеллажей. — Что именно? — попросил уточнить Алек, вытаскивая из ряда книг ту, которая была ему нужна, но Клэри ничего не ответила, лишь улыбнулась и указательным пальцем провела по своим губам. — Просто… Просто хорошее настроение. — В кои-то веки. Ну и? Кто же поспособствовал? — поинтересовалась девушка, но в ответ получила лишь равнодушное мотание головой. — Да ладно, мне-то ты можешь рассказать.       Алек запрокинул голову назад и тяжело вздохнул. Он пытался прикинуть в голове, стоит ли всё рассказывать Клэри. — Магнус. Он пригласил меня к себе на завтрашнюю вечеринку. — Фу! — скривилась Клэри, хватаясь за крестик, висящий на её шее. — Ты хоть представляешь, что там каждый раз творится? — Я, конечно, не частый гость на таких мероприятиях, но представить вполне могу. — Да они же там все… Алек, тебе там не место. — Да что ты? Недостоин, что ли? — начал злиться Алек и уже собирался уходить, но Клэри схватила его за руку, останавливая. — Я лишь уберечь тебя хочу. Ты просто многого не знаешь и не понимаешь, как это… — Не надо меня оберегать, — перебил девушку Алек и выхватил свою руку из некрепкой хватки, — я в состоянии самостоятельно о себе позаботиться и решить, чего хочу.       Алек понимал, что сейчас, идя мимо стеллажей с книгами, просто сбежал от подруги. Ведь это самое простое, что можно было сделать. Убегать и отрицать всегда просто, а вот довериться и позволить кому-то о себе заботиться — это уже сложнее. Особенно, когда понимаешь, что, по сути, никому не нужен, никому не дорог и никому не важен. Он вилял между стеллажей, даже не зная, куда идёт. Он просто шёл, и шёл, и шёл, пока не наткнулся на серую холодную стену. Тупик. Алек никогда не наблюдал за собой клаустрофобии, но сейчас, глядя в эту треклятую стену, всё вокруг начало расплываться. Стеллажи стали сужаться, а пол уходить из-под ног. Гул в ушах нарастал, превращаясь в различные голоса. Вокруг не было ни души, но эти голоса его будто окружили со всех сторон, оплетали его, проникали сквозь него. И голоса становились такими громкими, такими сумбурными, что в один момент голову прострелило дикой болью. Такой, от которой подгибаются колени и, как следствие, задница встречается с полом. Дышать становилось труднее, будто все эти голоса застряли прямо в горле, но Алек отчаянно пытался сделать хоть один вдох. На губах отчётливо почувствовался вкус крови, и, проведя ладонью по лицу, Алек понял, что это кровь из его же носа.       Хотелось закричать. Очень хотелось, но… не получалось. Будто кто-то запретил, а Алек взял и с лёгкостью поддался. И чьё-то присутствие… такое чёткое, что становилось очень и очень страшно. И он был готов поклясться, что, прежде чем отключиться, видел, как рядом кто-то стоял.

***

      Стоило открыть глаза, как Алека сразу же ослепил белый цвет. Он был буквально везде, куда ни поверни, словно набитую свинцом, голову. Сначала получилось глаза лишь слегка приоткрыть, а потом веки тут же снова опустились, вновь погружая в темноту. Приятную темноту. Но когда сил было достаточно, чтобы снова лицезреть этот непростой мир, Алек смог сделать над собой ещё одно усилие. И пришлось даже сильно-сильно зажмуриться, чтобы в конец не ослепнуть от той белизны, что его всё ещё окружала. С губ сорвался протяжный уставший стон, и до слуха, будто сквозь толщу воды, тут же донеслось чьё-то суматошное шебаршение. — Алек! Святые ангелы! Как же ты меня напугал, — тут же затараторила Клэри, поправляя простыню, которой было накрыто тело парня. — Я нашла тебя на полу в библиотеке. Как ты себя чувствуешь? — Где я?       Голос Алека был сиплым и тихим, и Клэри, чтобы помочь, протянула другу стакан воды, предусмотрительно оставленный школьной медсестрой. — Ты в школьном медпункте, — ответила девушка, аккуратно приподняв Алеку голову, чтобы тот не пролил воду на себя. — Ты помнишь, что с тобой произошло? — Нет, — слишком быстро ответил Алек, будто ждал этот вопрос и уже заранее подготовил ответ. — Уверен? — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — Я… — девушка поникла ещё больше и передёрнула плечами. — Я лишь хочу, чтобы ты говорил мне правду, не больше. Я ведь хочу помочь и, поверь, могу.       Алек тихонько рассмеялся. Эта девчонка, что прицепилась к нему в его первый учебный день в этой школе, всегда была слишком милой, чтобы быть объектом его раздражения и злости. — В тебе полтора метра роста и весишь ты килограмм сорок пять. Чем поможешь? Книжку с верхней полки, например, достать? — Не недооценивай силу Божью, Алек. Он всегда поможет. И он не даёт человеку испытаний, которых тот не способен преодолеть. — Да, я это как-то слышал. — Ладно, — вздохнула Клэри и направилась в сторону двери, поправляя платье, — я найду медсестру и спрошу, можно ли тебе идти домой. И я провожу тебя, даже если ты этого не хочешь. — Я видел свою мать, — выдавил из себя Алек, когда Клэри уже собиралась закрывать за собой дверь. — И пусть я рухнул в обморок, но перед этим я видел её настолько чётко, как сейчас вижу тебя. Это же бред, правда? Ведь… она же в психушке, кто её выпустит, не предупредив родственников?       Голос Алека дрожал настолько, что в некоторые моменты срывался на хрипотцу. — В такие моменты, мне кажется, мозг способен выдавать за действительность то, чего на самом деле нет, — постаралась успокоить друга Клэри, вернувшись обратно к койке. — Это нормально, учитывая, через что ты сейчас проходишь. Проходишь в одиночку, и это неправильно. — А правильно было бы ходить на групповую терапию? Делиться своими переживаниями с незнакомыми мне людьми, держаться с ними за руки и жалеть друг друга? — Если так хочешь, — рассмеялась Клэри, — но моё предложение более индивидуальное. Приходи сегодня ко мне, всё равно нам задали совместный проект, и, пока ты прогуливал, себе в пару я выбрала тебя. Не благодари.       Алек знал, что она не отцепится, и поэтому он лишь улыбнулся уголками губ и смиренно кивнул. Ему всё равно надо узнать, где живёт Магнус, а так он одним выстрелом убьёт двух зайцев.

***

— Да, он только что пришёл домой, спасибо за звонок. Всего доброго, — послышалось Алеку, как только он зашёл в дом. — Пап? — Алек! Ты как? — отец тут же кинулся к парню, обнимая его, а после принимаясь разглядывать так, будто на том должны были остаться телесные повреждения, как после столкновения с автобусом. — Звонил директор, рассказал мне о том, что случилось. Как ты себя чувствуешь? — Всё нормально, пап, — Алек закатил глаза, пытаясь таким видом показать, что ему не нужны «обнимашки для младшеклассников», — не драматизируй. — Не драматизируй? Мне звонит директор и говорит, что моего сына нашли в школе без сознания, и что я должен делать? Украсить дом шариками? — Обычный обморок, мне просто надо отдохнуть. Скоро каникулы, скоро всё наладится, — Алек решил подняться в свою комнату, чтобы собрать учебники и тетради для совместного с Клэри школьного проекта. — И да, с шариками было бы веселее, этому дому не помешает немного цвета.       Роберт усмехнулся. Да, в их предыдущем доме всё было по-другому, там чувствовалась женская рука, там было тепло и уютно. Всё было не так, как здесь. И он боялся. Боялся, что в одиночку у него не получится воссоздать всё то, что было у их семьи раньше. — Я после ужина должен уехать на пару дней. Это по работе. Ты справишься без меня? — спросил Роберт, получив в ответ от сына абсолютно равнодушный взгляд. — Это лишь на пару дней. — Да, без проблем, — Алек пожал плечами и продолжил свой путь на второй этаж, — только я сейчас пойду заниматься к Клэри. — Хорошо, но вы тогда хоть пиццу закажите, не сидите голодные. — Хорошо, — Алек уже скрылся из виду, но продолжал разговор. — И аккуратнее во время своих занятий, — прокричал Роберт, даже не пытаясь скрыть в своей интонации двусмысленность фразы, и широко улыбнулся, услышав в ответ недовольное «Пааааааап».       Он помнил, как раньше с сыном дурачился, дразнил его, играл в приставку, иногда специально поддаваясь, когда тот был совсем ещё маленьким, как учил кататься на велосипеде. Помнил, как они всей семьёй жили счастливой и спокойной жизнью. И, к сожалению, помнил, в какой именно момент всё пошло по какой-то кривой, из-за которой теперь его сын, его единственный ребёнок от него отдалился и закрылся в своей скорлупе. И Роберт даже не представлял, что ему сделать, как подступиться, чтобы Алек снова смотрел на него так же, как и раньше, улыбался ему так же, как и раньше, делился тем, что у него на уме и душе. А пока единственное, что ему оставалось, — слушать, как открывается входная дверь, а Алек бросает ему лишь короткое «Я ушёл».

***

      На следующий день Алек был очень рад, что отец так вовремя уехал куда-то там по какой-то там работе. И всё просто, не надо было выдумывать никакую историю о том, куда и зачем он сейчас направлялся, или вообще тайком вылезать в окно, чтобы в итоге ещё и ногу подвернуть. Найти дом Магнуса труда не составило. Где жила Клэри он теперь знал, а в каком из соседних домов проходила вечеринка, догадаться оказалось очень легко. Музыкальный бит, расползавшийся за пределы дома из открытых окон, и пьяные матерные выкрики, словно хлебные крошки, указывали ему путь. К тому же, он оказался не единственным, кто только-только пришёл на эту вечеринку, — к дому Магнуса Бейна всё ещё сходились гости. Алек конечно не был завсегдатаем подобных мероприятий, но всё же имел понятие о том, каких масштабов они бывают. А это мероприятие… было масштабным. Алек не знал не то что бы половину присутствовавших, ему были знакомы лишь пара лиц. Вот мимо него только что прошмыгнул парень, который сидит перед ним на химии, где-то у входа была замечена девчонка из команды поддержки, в углу гостиной Джейс, друг Магнуса, зажимал какую-то кудрявую брюнетку и целовал так, будто пытался сожрать её лицо. Но вот кто были остальные люди, Алек не имел ни малейшего понятия. И самое главное — нигде не было видно самого Магнуса.       Решив слиться с толпой, Алек направился на кухню. Именно там всегда был тот самый центр, куда стекались абсолютно все, именно там была выпивка, чипсы и холодная пицца, а если кому-то удастся тайком протащить, то ещё и травка. А в зале же творилась вся остальная вакханалия, также включавшая в себя и пьяный подростковый петтинг на длинном диване. Наполнив красный пластиковый стаканчик пока ещё не совсем тёплым пивом, Алек подпёр своей спиной арочный проём, будто иначе тот чебурахнется кому-нибудь на голову, и принялся попросту разглядывать собравшихся в доме людей. Мелькавшие перед его глазами пьяные лица гостей и их нескоординированные движения не поддавались высокому психологическому анализу. К тому же пиво горчило. И музыка насиловала уши. И всё вокруг напоминало какую-то несуразицу, приправленную пафосом.       Алек ещё раз оглядел толпу. Ску-ка. — Пусть Магнус и хозяин вечеринки, — услышал Алек чей-то голос и, обернувшись, заметил стоящего рядом и пьяно улыбающегося Джейса, — но он не всегда его центр. — Что ты хочешь этим сказать? — Что в этой комнате ты его не найдёшь. Если бы он был здесь, то, поверь, это было бы заметно. — Я не искал его. С чего ты взял? — Ты не такой хороший обманщик и актёр, как тебе кажется, — Джейс отсалютовал Алеку стаканчиком, в котором тоже плескалось пиво, и удалился практически так же внезапно, как и появился ранее.       И Алеку пришлось признать, что Джейс прав — Алек врал. Врал всем вокруг. Отцу врал, что встречи со школьным психологом идут только на пользу. Клэри врал, что всё в порядке и что он со всем справится, стоит только приложить чуть больше усилий и немного подождать. Даже Джейсу соврал, что не искал Магнуса, хотя именно этим и занимался, понимая, что, в принципе, никого здесь больше не знает и строить с кем-то другим конструктивный диалог нет никакого смысла. А в чём он врал самому себе? В том, что Магнус ему не интересен? Так это он признал ещё на вторую ночь, когда в очередной раз ему то ли приснился, то ли померещился Магнус, стоящий рядом с его кроватью. В попытках обезопасить самого себя, он настолько погряз во всём этом вранье, что становилось тошно. Он думал, что чем чаще будет всё это говорить, то со временем начнёт и сам в это верить, но ничего не получалось. Действительность, что прорывалась в его жизнь яркими, кроваво-красными пятнами слишком сильно контрастировала с его словами. Глоток тёплого пива неприятно обжёг горло, но Алек сделал ещё один, а потом и вовсе опрокинул в себя всё, что оставалось в стакане. Не хотелось больше думать на те темы, которые заставляли грузиться ещё сильнее, чем он грузится вообще по жизни. Теперь хотелось отрываться. Ведь именно этим же занимаются на таких вечеринках, да? Он вернулся на кухню, чтобы опять наполнить свой стаканчик пивом, прихватив на этот раз ещё и кусок уже остывшей пиццы, и отправился в гостиную комнату. И он пытался —честно пытался! — влиться во всё это дерьмо, но это как насильно заставлять себя пить ненавистный тебе томатный сок, который рано или поздно всё равно полезет обратно. Адекватной беседы с небольшой группой одноклассниц не вышло, потому что те были пьяны настолько, что держались на ногах только благодаря охренительной силе воли. Дэвид Брукс, которому он время от времени давал списывать на контрольных по английской литературе, втирал ему какую-то несвязную чушь о том, что футбольная команда соседней школы сосёт по сравнению с их и что он единственный, кто вообще тащит всю игру из сезона в сезон. И где-то уже на третьем собеседнике Алек понял, что чтобы нормально воспринимать всё, что творилось вокруг, надо было быть таким же гашёным, как и все.       Нужно было отдать должное Клэри. Когда они готовились у неё дома, она говорила, что примерно так всё и будет и что идти сюда нет никакого смысла. Но у Алека он был. По крайней мере, он так думал, однако сейчас, оглядываясь вокруг, понимал, что не хочет в этом доме быть массовкой. Алек направился к выходу, аккуратно обходя людей, чтобы не задеть их и не быть из-за этого облитым пивом. До входной двери оставалось всего ничего, как перед ним выскочил парень, заслоняя собой проход, и в другой ситуации Алек бы просто его обошёл, но вместо этого отскочил назад, едва сдержав вскрик. Лицо парня было перекошено в отвратительной гримасе, будто ему взяли и прокрутили кожу по часовой стрелке. Глазницы были пусты, а и без того искривлённые губы растянуты в ухмылке, не предвещающей ничего хорошего. Стараясь оставаться как можно более собранным и спокойным, Алек развернулся и пошёл обратно, пытаясь продумать свои следующие действия. Он понимал, что это очередная игра разума и что так быстро это не пройдёт, но надо было скрыться, чтобы никто не стал свидетелем его разборок с собственной психикой. Надо было просто переждать весь этот кошмар, что снова его окружал. Он старался дышать медленно и глубоко, чтобы не сорваться ни на всхлип, ни уж тем более на крик, и аккуратно огибал всех, кто встречался на пути. Это было несложно — музыка стихла и все, кто присутствовал, уже не танцевали, не болтали и не целовались. Они все просто стояли как вкопанные, изредка реагируя на какой-то посторонний шум и лениво шевелясь. Изуродованные тела в синяках, ссадинах и подтёках, окровавленные руки, будто ими рвали чью-то ещё тёплую плоть, и отвратительный запах, исходящий от того, что осталось от чьих-то тел, которые просто скинули в одну огромную кучу. Приступ тошноты всё ближе подкрадывался к горлу, оставляя во рту кислый привкус, и Алек зажал себе нос, надеясь, что хоть чуть-чуть станет легче. Тело пробил озноб то ли от страха, то ли от отвращения, и хотелось в очередной раз забиться в угол, зажмуриться и приговаривать, что всё это только ему мерещится. И выхода он не видел. Единственный путь, который был ему доступен, — лестница на второй этаж, а оттуда можно вылезти и через окно. Кивнув самому себе, он сильнее запахнул толстовку, что была на нём надета, и зрительно проложил себе путь. Расстояние было всего ничего, но пересилить себя и двигаться дальше стоило колоссальных усилий. И даже едва слышные шлепки кроссовок о лужицы крови резали слух, пуская по коже табун мелких мурашек. До первой ступеньки оставалась малость, и Алеку казалось, что за весь этот путь он не сделал ни одного вдоха. Глаза слезились, а губы пересохли, и чувство, что он вот-вот потеряет сознание, становилось ярче и ярче. И, наверное, именно поэтому он оступился, едва преодолев первые две ступеньки, следом задевая стоящую на лестнице пустую бутылку. Грохот от одной маленькой склянки разлетелся, казалось, по всему дому, вынуждая всех обратить на Алека своё замутнённое внимание.       Алек не помнил момента, когда побежал. Он задержался лишь на мгновение, позволив мозгу осознать, что произошло, и тут же рванул наверх. Было не важно, побегут ли за ним, не важно, что подумают о нём. Самым важным сейчас было выбраться из этого адского места. Очутившись на втором этаже, он, с трудом держась на ногах, пробежал по коридору и скрылся в первой же комнате, какая попалась на пути. Он не думая, на каких-то чистых рефлексах, захлопнул дверь и подпёр её первым, что попалось под его дрожавшие руки. Вполне увесистый комод вписался идеально. Дело оставалось за малым — сигануть в окно, но развернувшись, Алек со всей силы вписался в Магнуса, тут же оказываясь в объятиях его крепких и тёплых рук.       То, как сильно его трясло, он осознал, лишь когда Магнус его аккуратно от себя отстранил. Хотелось просто сползти на пол, потому что ноги, мгновенно ставшие ватными, едва удерживали тело, но глаза Магнуса будто гипнотизировали, не позволяя увести взгляда. Такой встревоженный, заботливый и вселяющий спокойствие. Алеку на мгновение показалось, что они перенеслись в абсолютно другое измерение, другую реальность, другой мир, где есть только лишь они одни. И никаких монстров, никаких проблем. — Александр, что случилось, можешь объяснить? Александр, — Магнус легонько тряхнул того за плечи, чтобы привести в чувство. — Я… я не знаю. — Давай, ты присядешь? Ты такой бледный, — Бейн медленно подвёл Алека к своей кровати и, усадив, протянул маленькую бутылку воды. — Ты в безопасности. — Спасибо, — едва шевеля губами, прошептал Алек и сделал маленький глоток воды. — Извини, что я вот так… это твоя комната? — За что ты извиняешься? Да на тебе лица нет. Что с тобой произошло?       Магнус сел рядом, поглаживая Алека по спине, плечам, спускаясь по рукам и переплетая их пальцы. Парня трясло уже меньше, но отголоски паники и страха всё ещё читались на его лице и, особенно, в его глазах. — Я так устал, — тихо начал Алек, и Магнусу пришлось наклониться ещё ближе, чтобы расслышать слова. — Вся эта необъяснимая херня забирает все силы. И пора признать очевидное — я болен. Я такой же, как и моя мать.       Алек, шмыгнув носом и вытерев щёки от слёз, повернулся и посмотрел Магнусу прямо в глаза. Тот оказался так близко, что его горячее дыхание ощущалось на губах, которые Алек машинально облизнул. — Ты никогда не рассказывал мне о себе, Александр. Какая она, твоя мать? — Она была замечательной. Всегда была рядом, с ней можно было поговорить о чём угодно, — улыбнулся Алек. — Помню, когда мне было двенадцать, она даже пыталась научиться играть со мной в приставку, хотя просто рандомно нажимала на клавиши. У неё был очень красивый смех, а за её стряпню легко могла начаться нешуточная драка. — Звучит здорово, — усмехнулся Магнус, сильнее сжав руку Алека в своей. — Да, так и есть. Было. Потом она перестала улыбаться, поникла, разговаривала сама с собой и часто плакала, запираясь в ванной. Одним вечером, когда я вернулся домой от друзей, она была не в себе. Несла какую-то чушь про то, что виновата, что я обещан какому-то демону и что она меня ему не отдаст. Говорила, что спасёт меня и отдаст мою душу Господу раньше, чем за ней явится кто-то другой. А затем, — Алек задрал футболку под самое горло, — когда я подошёл к ней, она попыталась убить меня, воткнув мне в грудь ножницы.       Магнус, увидев хоть и аккуратный, но всё же внушительный шрам, не удержался и позволил себе прикоснуться к нему, тихонько охая от ощущения гладкости кожи. Алек задержал дыхание и почувствовал, как по спине и рукам побежали мурашки, а мышцы пресса приятно сократились. Он долгое время никому не позволял к себе прикасаться, обнимать, но прикосновения Магнуса ему нравились. От этих прикосновений ему было хорошо. Ему было спокойно, как не было уже давно. И он хотел этих прикосновений, но Магнус сам прервал этот довольно интимный момент, убрав руку. Вместо этого он обхватил ладонями лицо Алека, чтобы их лица вновь оказались на одном уровне. — Александр, мне очень жаль, что с таким прекрасным человеком, как ты, случилось нечто настолько ужасное. Правда. Но я хочу, чтобы ты знал, что ты не один. Я всегда рядом, и ты всегда можешь на меня рассчитывать. Что бы не случилось. Я не причиню тебе боли.       Магнус говорил медленно, твёрдо и уверенно. Алеку ничего другого не оставалось, кроме как кивнуть в знак согласия, схватив Магнуса за запястья. — Но почему ты говоришь, что похож на неё? — Суд признал её психически больной, и её поместили в клинику. Меня из-за этого стали травить в школе, и отец настоял на переезде и смене школы. И теперь я здесь. Вижу и слышу то, чего быть не может. Странные вещи, ужасные твари, жуткие голоса и кошмарные сны.       При упоминании сновидений Алек опустил взгляд, покраснев. Не все сны были кошмарными и наполненными неприятными событиями. — Мой тебе совет — если оказываешься на одной вечеринке с Джейсом Эрондейлом, не пей то, что уже открыто. Ты пил здесь что-то? — Не в этом дело, Магнус. Ты не понимаешь и не… — Я тебя понял, Александр, и верю. И спрошу ещё раз. Ты пил что-нибудь в этом доме? — Только пиво. Оно было в банке, но я перелил его в стакан. — Хорошо, — с облегчением выдохнул Магнус. — Просто Джейс любитель, как бы сказать, помочь людям расслабиться. — Что?! — Алек тут же подскочил с кровати. — И ты это позволяешь? В своём собственном доме?  — Успокойся. Все в курсе этого. Кто не хочет, то пьёт баночное пиво, ну, или что с собой принесёт. — Клэри была права, — фыркнул Алек и дёрнулся к двери, но был остановлен сильной хваткой Магнуса. — И что же наш маленький ангелок тебе нашептала? — спросил Магнус, утягивая Алека обратно на кровать. — Просто рассказала обо всём, что здесь происходит. Права была, а я верить не захотел. — Говоришь так, будто здесь людей расчленяют и на органы продают, — рассмеялся Магнус. — Поверь, это обычная школьная тусовка. — Всё равно это неправильно. — Тогда зачем пришёл? — улыбаясь, спросил Магнус, но Алек лишь пожал плечами. — Слушай, я говорил, что ты во всём можешь на меня рассчитывать, и это правда. Мы справимся со всем вместе и… все кошмары разбегутся одним щелчком моих пальцев.       Для правдоподобности Магнус щелкнул пальцами, из-за чего задумавшийся Алек вздрогнул. Оба рассмеялись, понимая, что возникшее между ними напряжение начинает растворяться. — И знаешь, посиди тут, у меня для тебя кое-что есть, — Магнус хитро улыбнулся и направился к комоду. Он вытащил оттуда небольшую коробочку и вернулся обратно к Алеку. — С днём рождения. — Но он ведь только завтра, — удивился Алек, осторожно принимая подарок. — Как ты вообще узнал? — Ну, фактически, завтра наступит через пару часов, так что… открывай.       Магнус, прикусив нижнюю губу, внимательно следил за тем, как Алек разворачивал упаковочную бумагу. Ему нравились эти блеск и любопытство в глазах парня, их нечасто можно было увидеть и насладиться. — Он очень красивый, — восторженно выдохнул Алек, рассматривая широкий кожаный браслет с витиеватой буквой «А» и такими же красивыми, но, к сожалению, непонятными ему символами. — Большое спасибо. Мне очень нравится. — Я рад. Давай помогу, — Магнус защёлкнул браслет на запястье и оставил лёгкий поцелуй чуть выше ремешка. Потом ещё один и ещё, пока не проложил дорожку из поцелуев до рукава футболки.       Алек замер и не дышал до тех пор, пока Магнус не перешёл поцелуями на шею, лишь тогда парень вздохнул и отвёл голову в сторону, предоставляя к ней больший доступ. Алеку показалось, что в комнате резко поднялась температура, потому что всё внутри будто загорелось от того жара, что его окружил. Руки будто сами легли Магнусу на плечи, притягивая ближе и подталкивая к настоящему поцелую. Губы Магнуса были влажными и мягкими, и, по мнению Алека, идеально подходили для его собственных губ. Сам Магнус был довольно настойчивым, но не требовательным, он скорее предлагал и направлял, и поэтому Алек чувствовал себя очень комфортно рядом с ним. Легко было отпустить себя и забыться, пустить всё на приятный самотёк. И оказалось довольно легко попросить чего-то большего, потянув рубашку Магнуса вверх. Тот снял её через голову, расстегнув лишь несколько верхних пуговиц, и Алек, желая задержать внимание на смуглой коже чуть подольше, лишь подушечками пальцев обеих рук медленно провёл от ключиц до ремня брюк. Он наслаждался. Кожа Магнуса была нежной, без единого волоска на груди, а тёмные горошинки сосков тут же потвердели, стоило Алеку едва их коснуться. А ещё хотелось попробовать их на вкус. — Александр… — шумно выдохнул Магнус, когда Алек всё же наклонился и оставил несколько поцелуев на груди, пососав и легонько прикусив напоследок сначала один сосок, затем второй.       Он взял на себя смелость снять свою футболку и, не глядя куда, её отшвырнуть. Глаза Магнуса метались из стороны в сторону, будто тот не мог ухватиться за что-то одно, поэтому он вновь обхватил лицо Алека ладонями и прильнул к его губам с новым поцелуем. В этот раз он целовал жадно, отчаянно, неистово. Пытаясь передать все те чувства, что им обуревали, когда Алек его касался, гладил и, особенно, когда его руки принялись расправляться с ремнём. — Ты уверен? — даже не переставая целовать парня, быстро спросил Магнус, на что получил сдавленное, едва слышное «да». — Хорошо, хорошо…       Магнус повалил Алека на спину и навис сверху. — Ты такой красивый, такой сладкий, — шептал он, спускаясь поцелуями от шеи к паху, — мой Александр, только мой.       Хотелось прикасаться друг к другу как можно больше, тереться друг об друга как можно сильнее, ласкать и прислушиваться к каждой реакции тела. И даже лёгкий звон в ушах казался таким приятным. Алек не заметил, как они оба остались полностью обнажёнными, и едва понимал то, что говорил Магнус. Словно находясь в трансе, он не хотел больше ничего, кроме как быть именно здесь, именно сейчас и именно с этим человеком. Все в школе говорят, что первый раз должен быть с человеком, которого любишь, которому всецело доверяешь. Алек не мог сказать, что любит Магнуса, но и не мог представить никого другого на его месте. Не мог представить никого, кто так идеально смотрелся бы меж его разведённых ног, никого, кто так идеально бы ему подходил. И хотелось кричать, хотелось метаться из стороны в сторону и выгибаться в спине до хруста позвонков. Хотелось принадлежать не кому-то, а именно Магнусу. Казалось, что только Магнус был достоин того, чтобы быть рядом. Всё было идеально, всё было так, как и должно было быть. Но в один момент, посмотрев на Магнуса, Алек снова увидел нечто настолько ужасное, что еле сдержался, чтобы не закричать и не рвануть наутёк. Лишь проморгавшись, перед ним вновь предстал Магнус, наслаждающийся происходящим. И, чтобы это не повторилось, Алек притянул его к себе, обнимая и поворачивая голову в сторону, сильно зажмуривая глаза. Не хотелось, чтобы его очередные видения и галлюцинации испортили этот момент. Он решил игнорировать и полностью отдаваться лишь Магнусу. Странное чувство, что что-то не так, обволакивало его с ног до головы, оседало на коже и впитывалось, проникало под кожу, но Алек не обращал на это внимания. Он хотел сосредоточиться лишь на тех приятных ощущениях и чувствах, что дарил ему сейчас Магнус. Он не мог позволить никому и ничему испортить этот момент. Сейчас было важно лишь то, как их взмокшие тела были словно единым целым, то, как сладкое напряжение скапливалось внизу живота, а от ступней по ногам вверх проходил еле заметный электрический разряд. Алека отрезвил лишь сильный укус в шею, а затем под ключицу, и, когда Магнус, будто пытаясь прокусить насквозь, прикусил кожу на груди, прямо там, где билось сердце, он, не сдержав громкого стона, кончил, сжимая внутри себя член Магнуса и чувствуя, как тот кончает вслед за ним. Всё казалось настолько идеальным, что не хотелось открывать глаза, не хотелось шевелиться и даже думать. — Посмотри на меня, — попросил Магнус, когда они, уже немного отдышавшись, лежали на смятых простынях. Алек повернул голову, встречаясь с осоловелым взглядом раскосых глаз. — Ты просто восхитительный. Отдыхай. Когда придёт время, я тебя разбужу. Алек тут же почувствовал, как веки стали тяжёлыми, будто налились свинцом, и он, перевернувшись на бок и обняв Магнуса, сразу же провалился в глубокий сон.

***

— Александр, просыпайся, мой хороший, — услышал парень сквозь сон и нехотя открыл глаза. — С днём рождения.       В комнате царил приятный полумрак, а Магнус, такой восхитительно красивый в этом полумраке, сидел на краю кровати и держал в руках маленький кекс с одной зажжённой свечкой. И тот блеск, что был в глазах Магнуса, завораживал, пленил. И сейчас Алек был готов отказаться от всего, лишь бы этот блеск никогда не затухал. — Пойдём со мной.       Алек послушно поднялся с кровати, быстро оделся и вышел из комнаты вслед за Магнусом. Но стоило ему спуститься на первый этаж, тут же замер. Все гости, что были на вечеринке, видимо, разошлись, и осталось лишь несколько человек, с которыми Алек даже не был знаком. За исключением Джейса Эрондейла — тот стоял с высоко поднятой головой и вполне довольный собой. Но что больше всего привело его в ужас, так это стоящий на коленях рядом с Джейсом его отец. Язык будто прирос к небу, и потому Алек не смог произнести ни слова, чувствуя, лишь как по щекам вновь текут слёзы. — Александр, — начал Магнус, став рядом с незнакомцами, — помнишь, ты рассказывал о том, какой бред несла твоя мать перед тем, как напасть на тебя? Всё это, до последнего слова, правда.       Алек в недоумении посмотрел на отца. — Не смотри на него! — прикрикнул Магнус, возвращая внимание парня себе. — Смотри на меня. Всегда смотри на меня. Он лишь дурак, от которого любящая жена скрыла правду. Ребёнок, рождённый твоей матерью, был мёртв. И я никогда не слышал столь отчаянной мольбы о том, чтобы кто-то жил, ни до той ночи, ни после. И я, в отличие от некоторых, не смог проигнорировать зов любящей и отчаявшейся матери. Твоя мать заключила со мной сделку — твоя жизнь в обмен на твою душу. Я — тот, кому ты обещан. Я — тот, кому ты принадлежишь. И ты полюбишь меня. От этого нас с тобой разделяет лишь одна маленькая, ничего не стоящая жертва.       Магнус посмотрел на Джейса и разрешающе кивнул ему, будто одним этим движением головы спускал с толстой цепи адского пса. Комната наполнилась звоном старинных настенных часов, оповещающим о том, что время перешло за полночь, и криком Роберта Лайтвуда за секунду до того, как ему перерезали горло. Алек не мог разобраться в том, что произошло, не мог разобраться в своих мыслях, он лишь стоял и смотрел на нежно улыбающегося ему Магнуса, который подходил всё ближе и ближе. Он так устал, но внутри него будто кто-то маленький стучал кулаками и царапал, пытаясь прорваться наружу сквозь грудную клетку, кто-то кричал и скулил, отдаваясь в ушах противным звоном, а в мыслях растворялось лишь одно единственное слово — «Отец». Слёзы обжигали словно кислота, но Алек был не в состоянии их остановить. Как и сдвинуться с места, подбежать к отцу, обнять, он просто стоял и смотрел, даже не представляя, какой страх и ужас сейчас отображался в его глазах. Магнус, так же бережно и нежно уложив ладонь на щёку Алека, повернул его голову, прося обратить внимание лишь на него одного… …Мы ищем тьму, чтобы скрыться, но тьма всегда находит нас первой…