Что есть океан, как не множество капель

— Эй, парень! — послышалось Алеку сквозь пелену боли и полнейшего отчаяния. — Парень, что случилось? Как тебя зовут? — П… пом… помоги… — только и получилось прохрипеть в ответ, протянув одну руку, а второй вцепившись в собственное горло.       Видимо тот чувак полосонул его достаточно глубоко, чтобы он прилично истёк кровью, но недостаточно, чтобы сразу же сдох. Именно сдох. Умирают в преклонном возрасте в окружении родных и близких или на больничной койке от неизлечимой болезни; погибают в катастрофах и перестрелках. А в вонючей тёмной подворотне, лёжа в грязной луже, именно подыхают. Вот и его оставили подыхать, потому что не смог дать то, что просили. Потому что в бумажнике из наличных оказалась лишь пара баксов. Потому что в век безналичных платежей и прочих удобств все сбережения хранятся на маленьком кусочке пластика. А ещё потому что ты кретин, решивший дать отпор. Один против двух торчков, вооружённых холодным оружием. Нет, Алек никогда не считал, что он не способен постоять за себя или того, кто нуждается в помощи. Но, видимо, только в кино прокатывает этот фокус, когда в тебя вонзается холодная сталь, распарывая не то печень, не то желудок (уже и не вспомнишь школьные уроки анатомии), а ты встаёшь как ни в чём не бывало и машешь кулаками дальше. На осознание произошедшего хватило нескольких секунд. Этих же нескольких секунд хватило одному из торчков, чтобы за волосы оттянуть Алеку голову назад и пройтись острым лезвием по открывшейся беззащитной шее… За пару баксов…       Сознание постепенно, но неизбежно уплывало, и каждый последующий вдох давался всё тяжелее и тяжелее. Одежда мгновенно пропиталась грязной водой и теперь липла к коже, а единственное, что Алек слышал, — собственное сердцебиение, отдававшее в ушах противной пульсацией. Силы стремительно его покидали, как и все надежды на какое-либо спасение, и лишь каким-то чудом он расслышал шлепки тяжёлых ботинок о лужи. Кто-то к нему подбежал, кто-то ему что-то сказал, и он даже что-то прохрипел в ответ, а потом… потом Алек помнил лишь то, как всё его тело прошибало жгучей болью. Будто маленькие разряды электрического тока расползались под кожей, снова и снова заставляя содрогаться.

***

      Пару раз Алек приходил в сознание, но всего лишь на несколько секунд. Максимум, что он успевал разглядеть, — незнакомый ему потолок, красные плотные шторы, один раз рядом даже мелькнул чей-то силуэт. А потом снова темнота. И бред всё это, что говорят, мол, когда ты лежишь без сознания, ощущаешь какое-то парение, или лёгкость, или ещё кучу всего. Нет. Ощущаешь ты ровным счётом абсолютное ничего. Ты как будто есть, и в то же время тебя нет. Нигде. Никогда. А потом ты просто открываешь глаза…       Хотелось пить. Настолько, что Алек был готов разорвать себе запястье и напиться собственной крови, если это хоть как-то ему поможет. И даже плевать, что его потом стошнит. А вот приглушённый свет в комнате, в которой он очнулся, был весьма кстати, потому что даже смотреть на огонь свечи было бы весьма дискомфортно. Борясь с дикой слабостью, Алек всё же попытался встать с кровати. Он успешно скинул с себя одеяло и так же успешно, хоть и медленно, смог сесть, свесив босые ноги. Одежда на нём была не его. Он прекрасно помнил, во что был одет, прекрасно помнил, куда шёл до того, как очнулся в этой комнате, и прекрасно помнил, что с ним произошло. Вот только он не мог ни вспомнить, ни понять того, как оказался здесь, в чужом доме, в чужой одежде и совершенно живой и невредимый. Не считая лёгкого головокружения. Попытка встать успехом не увенчалась. Как только ноги коснулись холодного пола, стараясь удержать остальное тело, Алека тут же повело в бок, но чьи-то сильные руки его успели подхватить и усадили обратно. — Вот так, аккуратно, — послышалось Алеку прямо рядом с ухом, а в нос ударил приятный аромат сандалового дерева. — Держи, выпей, тебе это придаст сил.       Алек даже не стал вдаваться в подробности и спрашивать, что именно незнакомец предложил ему выпить, даже в стакан не посмотрел, просто покорно припал губами к хрусталю. Сначала он сделал неуверенный маленький глоток, но как только вкусовые рецепторы ожили, тут же моментально его осушил. Головокружение прекратилось, туман перед глазами постепенно рассеивался, и Алек явственно ощущал, как к нему возвращаются силы. От облегчения и удовольствия он даже запрокинул голову назад, облизнув губы. Захотелось ещё стаканчик того же, чем бы это ни было. Ещё. Ещё и ещё. Алеку даже показалось, что он застонал. А может, ему не показалось? — Спасибо, — выдохнул Алек, устремив взгляд на своего спасителя. — Давай ещё немного, — улыбнулся тот и снова любезно наполнил стакан. — Что произошло? Почему я… КАКОГО ХРЕНА?!       Алек откинул в сторону стакан, как будто тот пытался оттяпать ему руку, и через всю кровать быстро переполз на другую сторону. Он отступал всё дальше и дальше, пока не врезался спиной в стену. — Меня зовут Магнус, — начал хозяин дома, — тебе нечего бояться. Это я нашёл тебя в той подворотне. — Да мне насрать! — выплюнул Алек. — Что это?! Это кровь?!       Алек кивнул в сторону стакана, рядом с которым расплылась красная густая лужа, медленно впитываясь в белый ковёр, но Магнус не сводил с парня взгляда, наклонив голову набок. Ему было любопытно наблюдать за тем, как менялись эмоции на лице гостя. Страх и растерянность, отвращение и недоверие. Это забавляло. Всегда. — Что ты со мной сделал? — чуть спокойнее спросил Алек, вспомнив произошедшее с ним накануне и поняв, что по сути должен быть сейчас мёртв. — Всего лишь помог, — пожал Магнус плечами. — Как ты и сам меня просил. — Нет. Нет, я не…       Алек бросился к зеркалу, чтобы осмотреть свою шею и торс на наличие ран, но подавился собственным вздохом, когда обнаружил почти нетронутый покров кожи. Почти. На шее красовались следы от двух клыков, прямо как в каком-нибудь ужастике. Чуть ниже левой ключицы. Укус на запястье и выше по руке. По каждому следу чужих зубов Алек проводил пальцами, будто пытался убедиться в том, что это никакой не глюк, не мираж и не фантазия больного мозга. — Чтобы превратить кого-то в вампира одного укуса в шею недостаточно, как это показывают в фильмах, — Магнус неожиданно оказался прямо за спиной, но Алек даже не дёрнулся. — Чтобы спасти тебя, мне пришлось, как бы это понятней объяснить, оставить на тебе «особый укус». Подобно змее, впрыскивая в твою кровь яд. А так как ты умирал, то понадобилось больше одного укуса. — Лучше бы я умер… — Ты слишком красив, чтобы это допустить, — в отражении Алек увидел, как откровенно Магнус им любовался. — И я не смог тебя отпустить.       Алек почувствовал, как Магнус ведёт носом по его шее снизу вверх, глубоко вдыхая его запах у самой кромки роста волос. И от страха и неизвестности у Алека перехватило дыхание. Он не знал, чего ждать от этого человека, и потому единственное, что пришло ему в голову, — бежать. Он рванул с места так, словно должен был занять первое место в забеге на стометровку. И было без разницы, куда бежать. Хоть прыгать в окно. Он даже и не знал, почему должен убежать из этого дома, от этого незнакомца. Просто должен и всё. Но преодолев лестничный пролёт и оказавшись на первом этаже, Алек замер как вкопанный. У входной двери стоял никто иной, как Магнус, скрестив руки на груди и хитро улыбаясь. — Не стоит от меня бежать, дорогой. — Но ведь попробовать стоит, — прошипел Алек и кинулся прямиком на противника, собираясь в прямом смысле слова пробить себе путь на свободу.       Но хотеть — это одно, а вот мочь — совсем другое. И не сказать, что Магнус очень сопротивлялся, когда Алек, ухватив его за горло, прижал к входной двери. Зато с завидной скоростью увернулся от нескольких ударов, направленных ему прямо в челюсть, в конечном итоге выворачиваясь из захвата и меняясь местами. Теперь настала очередь Алека быть прижатым и беззащитным. — Ты будешь сильным, — широко улыбнулся Магнус, демонстрируя острые клыки, которых до этого Алек не наблюдал, — но не сейчас. Сейчас ты слаб, и поэтому я должен закончить начатое.       Магнус сумел завести руки Алека над его головой и удержать их в таком положении лишь одной рукой, а затем полосонул зубами по своему запястью, пуская кровь, и поднёс его ближе к губам парня, замечая, как расширились у того зрачки. — Пей, давай, — с толикой нежности прошептал Магнус. — Я тебе не наврежу, Александр. Я твой создатель, и ты можешь мне доверять.       Как можно доверять кому-то в такой ситуации, Алек не понимал. Кому-то, кто сотворил с тобой такое. Он сейчас и собственному рассудку не особо-то и доверял, надеясь, что всё это лишь страшный сон. Но запах чужой крови, что дурманом пробирался в его голову, заставлял забыть обо всём. Поначалу он сопротивлялся, мотая головой из стороны в сторону, но в итоге не смог устоять, стоило ощутить на губах этот тёплый наркотик. Алек казался сам себе каким-то оголённым проводом, беззащитным, но в то же время опасным. Все чувства будто разом обострились в тот момент, когда он почувствовал, как его острые зубы проткнули тонкую кожу, а рот наполнился самым что ни на есть божественным напитком. И это возбуждало. Сильнее, чем того хотелось бы, но остановиться уже казалось нереальным, в частности из-за того, как тихо, но весьма убедительно и почти в унисон с Алеком постанывал сам Магнус. Он ослабил хватку на руках парня, и тот незамедлительно этим воспользовался, сильнее вцепившись в предложенное «лакомство». Алеку казалось, что он не сможет насытиться, не сможет остановиться и теперь никогда не сможет почувствовать себя человеком. Настоящим… живым…       И именно эта мысль заставила его остановиться и медленно отпустить руку Магнуса. Алек уставился на него, не зная, что делать дальше, что говорить. Самый настоящий шок от содеянного заставил его замереть как вкопанного. Шок от того, насколько ему понравилось.       А ещё ему понравилось, как Магнус притянул его к себе и впился в его губы, пачкаясь в собственной крови. Это был без сомнений самый вкусный поцелуй в жизни Алека, и он даже не мог никого и ничего поставить в сравнение. Магнус напирал всё сильнее и сильнее, будто пытался слиться с парнем воедино. И тот позволял. Отдавался целиком и полностью тому, кто его создал. Правильно это было или нет, он решил подумать чуть позже. Может, даже никогда, потому что для них двоих теперь существовало только «сейчас». Время остановилось и было подвластно только им, было только для них. — Знаешь, — начал Магнус, и Алек немного пришёл в себя, не понимая, как и когда они переместились с двери на пол, — у вампиров, как и у простых людей, тоже есть на теле очень чувствительные места.       Магнус подцепил край одолженной Алеку футболки и немного задрал её, после одним движением рук разрывая ткань пополам. Ему нравилось, как тело Алека отзывалось на его прикосновения. Такая чувствительность и покорность подстёгивали и заводили ещё сильнее. — Давай найдём твои?       Магнус хитро улыбнулся и наклонился к шее Алека, решив начать именно с неё. Один лёгкий укус, и Алек блаженно застонал, крепче цепляясь за плечи Магнуса и поворачивая голову в сторону, чтобы предоставить больший доступ. Восхитительная реакция, но не та, которая была ему нужна. Но ведь впереди было столько вариантов, такой роскошный выбор, что даже и не устоять, чтобы не выцеловать и не вылизать каждый сантиметр шикарного тела. Особенно с такой отдачей. Алек в своём забытье и трансе призывно выгибался в руках Магнуса, тёрся об него, позволяя их возбуждённым членам сталкиваться друг с другом и вместе с тем заставляя желать ещё большего. Магнус опускался всё ниже и ниже, оставляя аккуратные метки только в тех местах, на которые довольно остро реагировал юный обращённый вампир. Ключицы, соски, рёбра и пах — все самые сладкие и манящие места были причиной закатывающихся от удовольствия глаз и прикушенных губ. Но всё было не то.       Избавив Алека от оставшейся одежды и раскрывая перед собой во всей красе, Магнус и сам не сдержал восторженного стона. Хотелось любоваться этим совершенством всю оставшуюся вечность. Он провел руками по бокам, с силой стискивая кожу, по ягодицам, чуть разводя их в стороны, по бёдрам, сгибая левую ногу в колене. Хотелось собрать и вобрать в себя весь запах, что был присущ Алеку, и потому Магнус не отказал себе в удовольствии провести кончиком носа по внутренней стороне бедра. — Нашёл, — широко улыбнулся Магнус, почувствовав, как все мышцы в юном теле сжались, вынуждая тело содрогаться. — Восхитительно. Ты восхитителен, Александр.       В ответ Алек смог только простонать, потому что слишком уж чутко и остро ощущались чужие пальцы вокруг собственного стоящего колом члена. Плавные движения и ласки, настойчивый массаж яичек… Алеку казалось, что он горит изнутри каждой клеточкой своего организма, выгорает, разрушается и собирается заново. Он чувствовал, как напряжена каждая мышца, как обострился слух и все остальные чувства. Мир будто заново предстал перед ним, но уже в абсолютной своей красоте. Влажный горячий язык скользил по бедру, всё ближе и ближе подбираясь к члену, но потом снова возвращаясь обратно. В паху уже давно приятно тянуло, находясь на самом краю и ожидая восхитительную кульминацию. И стоило Магнусу резко вонзить свои клыки в нежную и такую чувствительную кожу бедра, как весь мир перед глазами Алека взорвался миллионом кроваво-красных огней. Его громкий полустон-полукрик, казалось, разлетелся по всему дому, отбиваясь от стен, тело сковало такой сильной судорогой, что Алеку несколько раз пришлось выгнуться в спине, чуть задерживаясь над полом. Он не знал, как и за что ему ухватиться. До Магнуса было не дотянуться, и потому он впился ногтями в собственные ноги, разводя их ещё шире. Алек не узнавал собственный голос, вообще не знал, что способен издавать настолько пошлые звуки и выглядеть настолько развратно перед абсолютно незнакомым ему человеком.       Но ему нравилось. Нравилось то, как смотрел на него Магнус, сколько восторга и похоти было в его глазах. И этого сейчас было достаточно. Немного успокоившись и придя в себя, Алек потянул Магнуса на себя, безмолвно предлагая тому улечься сверху. Он чувствовал, как тот всё ещё остался возбуждён, чувствовал, как тот всё ещё его хочет. Прямо здесь и прямо сейчас. И Алек понимал, что никаких возражений Магнус не примет, понимал, что теперь полностью в его власти и этого не изменить. И потому с нескрываемым удовольствием ответил на жадный и довольно мокрый поцелуй.       Несколькими минутами раньше ему сносило крышу, а теперь его будто погрузили в кокон, состоящий из одной лишь нежности. И разорвав поцелуй, Магнус посмотрел Алеку прямо в глаза. Смотрел и молчал. Надо было, наверное, что-то сказать… — Знаешь, — усмехнулся Алек, толкаясь навстречу Магнусу, чтобы задеть его возбуждённый бугорок, пока ещё прятавшийся в брюках, — мне всегда было интересно, каким образом у вампиров умудряется вставать член. Ведь, по сути…       Донести свою мысль целиком у Алека не получилось. Магнус рассмеялся. Так звонко и так заразительно, что губы Алека тоже растянулись в улыбке. — Как много тебе ещё предстоит узнать…