Научи меня играть в баскетбол

      Проснувшись ранним утром, я поняла, что этот день настал.       Солнце уже поднималось из-за линии городского горизонта, а я, протерев глаза, старалась запомнить этот пейзаж навсегда, ведь теперь мне нескоро удастся его увидеть, а может и не удастся вовсе. Сегодня я должна уехать в столицу, покинув такой родной мне Пусан, в котором я провела 16 лет своей жизни.       Мой отец в очередной раз изменил маме, после чего у неё уже не было сил это терпеть. Он нередко приходил домой под утро, часто оскорблял и меня, и маму. Но, не смотря на это, мы с мамой любили отца и переехать для неё стало тяжёлым решением, к которому, отчасти, её подтолкнул перевод в сеульский филиал компании, где она работала. Я боялась переезжать в новый город, и поэтому больше двух недель пыталась уговорить маму или хотя бы прийти к консенсусу, итогом которого стало бы моё проживание в Пусане без матери. Однако к соглашению мы не смогли прийти из-за её громогласного и не требующего оспаривания "нет".       Теперь я прекрасно понимала, что никогда не увижу своих друзей и любимое место на всей Земле — залив Суёнман. Я могла часами сидеть на набережной вместе с Мией и Суён — моими лучшими подругами. Всю жизнь мы были неразлучны. Только эти полоумные девчонки могли совмещать в себе пятничных алкоголиков и прилежных учениц. Хотя "прилежными" их назвать можно было лишь условно - редко когда неделя обходилась без прогулов и опозданий, но, тем не менее, на стене почёта мы висели все вместе.       Мы были натурами глубоко чувствующими и близко принимающими всё к сердцу - будь то щенок, сбитый автомобилем, или важные социальные и политические проблемы - мы считали обязательным вмешаться в ход событий, ну или хотя бы просто высказаться по этому поводу.       Нередко ночами я не бывала дома - то я заливалась алкоголем от несправедливости бытия на какой-то непонятной тусовке, то созерцала ночные виды Пусана и встречала рассвет на заливе, вспоминая любимые лирические стихотворения и песни. Я думаю, что теперь мать уверена в том, что в Сеуле я не буду пропадать из дома на неопределённый срок по неопределённым причинам; что я изменюсь...       Всё дело в том, что наши с мамой взгляды на жизнь совершенно разные - она не может воспринимать прекрасное и переживать душой. Она была рождена в то время, когда люди не были способны на чувства, когда в их жизни были только обязанности, и совсем не было прав. Это становится частой причиной наших ссор, из-за чего и отношения наши весьма натянуты. Хотя и я, и мама хотим прийти к согласию, это редко когда получается, а если быть точными - почти никогда.       Встав с кровати и направившись в гостиную, я увидела маму, которая проверяла собранные вещи. Свой шмот я даже ещё не думала собирать, хотя мы уедем уже через четыре часа. — Проснулась? — сказала она, даже не поглядев в мою сторону. — Ты думаешь собирать свои вещи? Нам уже скоро уезжать, а ты, как всегда, делаешь всё в последнюю минуту.       На эту реплику я предпочла не отвечать, дабы не начинать скандал, и пошла на кухню в поисках стакана воды и завтрака. К слову, они уже стояли на столе и будто ждали меня. В первый раз за долгое время я была благодарна маме. Удивительно, что в такое трудное для неё время она находила силы думать и заботиться обо мне.       Только я ступила на кухню, как услышала громкий шум из своей комнаты. Я сразу поняла, что это мама, в попытке собрать мои вещи самостоятельно, открыла шкаф, и всё неаккуратно сложенное содержимое упало на пол. Я уже зажмурила глаза, собираясь услышать её громкий крик, который не заставил себя долго ждать. — ЛИНАААААА!!! — надрывалась она.       Когда я пришла в комнату, то обнаружила мать, которая стояла по колено в моих грязных и мятых вещах. Она сразу начала читать мне нотации, слушать которые у меня не было ни малейшего желания. Поэтому я начала молча поднимать с пола одежду и складывать её на кровать, чтобы через несколько минут сложить её в чемодан и пакеты. Видимо, закончив свои нравоучения, мама фыркнула и удалилась. В этот самый момент мой телефон начал вибрировать в беззвучном режиме из-за пришедшего на него уведомления. Это написала Мия. Сразу схватившись за гаджет, я быстро набрала ответ на сообщение. Мия[6:34]: ну что, лягушка-путешественница, проснулась?

Я[6:34]: как ты вообще встала в это время? Ты помнишь, во сколько вернулась домой?

Мия[6:34]: ради любимой подруженции я готова на всё! :) Мия[6:35]: во сколько уезжаешь?

Я[6:35]: примерно в 10

Мия[6:35]: мы с Суён придём проводить тебя, ок?

Я[6:35]: конечно! буду вас ждать чмок :3

      Я отложила телефон и вернулась к сборам. С девчонками мы вместе посмотрели, наверное, с сотню сериалов и дорам про школу, в мечтах, что когда-нибудь у нас будет так же. Я понимала, что это, скорее всего, несбыточная мечта, но теперь… Я сама словно героиня такой дорамы или аниме — привлекательная новенькая, умная и красивая (как мне хотелось надеяться). Я желала поскорее завести каких-никаких друзей, дабы не остаться одинокой в незнакомом месте.       Поспешно запихав свои вещи в сумки, я пошла на кухню за завтраком. Мама как раз наводила чай и подогревала уже остывшие тосты, которые сверкали стекающим по ним сливочным маслом, что растаяло от их тепла.

***

      Мы ехали уже около двух часов. Честно говоря, дорога мне успела изрядно надоесть. Мама сказала, что ехать ещё примерно столько же, но кажется, что я не протяну и получаса в этой жестяной банке на колёсах. Не сказать, что машина у нас плохая, но ехать в ней два часа без остановок очень наскучивает. Поэтому я попросила родительницу остановиться где-нибудь около заправки размяться; как ни странно, но она не стала возражать, а только кивнула и сказала, что тоже не против размять ноги.       Выйдя наконец из автомобиля, я начала бегать вокруг здания заправки. Все присутствующие смотрели на меня странно, но мне было плевать - единственное, чего я сейчас хотела — это снять напряжение от поездки. Пока мама пошла платить за бензин, я зашла в магазинчик и набрала кучу сладостей и снэков, потому что в дороге мой аппетит становится просто диким. Заплатив, я вышла на улицу… Вокруг было очень одиноко. В обе стороны была распростёрта дорога, на обочине которой не было ничего, кроме полей и деревьев. Эта пустынная заправка напомнила мне саму меня — такая же одинокая и потерявшаяся, совсем недавно бывшая частью единого целого.       От этих мыслей меня пробила мелкая дрожь, а в памяти всплыла картина прощания с Суён и Мией. Моё лицо было до сих пор опухшим от слёз. Ах да, это, наверное, потому что я не переставала плакать всю дорогу и мысленно проклинать маму за разлуку с подругами. Я попыталась выбросить эти мысли из головы и пойти к машине. Шаги получались неровными и неуверенными, ноги заплетались, а мысли в голове путались. Хотя… я была не прочь начать жить заново. Наверное, эта единственная мысль в моей голове помогала мне идти. И пусть сейчас мне было плохо, но внутри меня таилось счастье, олицетворявшее мою новую жизнь, которая начнётся уже совсем скоро. Она будет без попоек на выходных, без вечной агрессии и матов. Да… она будет совершенно другой — более светлой и чистой. Я хочу измениться. Искренне хочу…       Я уже и не помню, как мы добрались до Сеула. Всю дорогу я ехала в предвкушении чего-то нового. До этого я ни разу не была в столице… Она явно не такая, как в фильмах и дорамах. Тогда какая? Я хочу попробовать её на вкус. С головой погрузиться в заботы мегаполиса, забыться… забыть всех, кто были "до"; забыть всё, что было "до". У меня начинается новая жизнь, и это не может не радовать.       Когда мы въехали в город, я поначалу думала, что он будет чем-то напоминать Пусан, в котором небоскрёбы можно по пальцам пересчитать, но так было только на окраинах. Сеул выглядел, словно его нарисовал какой-то художник — все до единого здания вместе выглядели завораживающе. Редкая зелень улиц бросалась в глаза. А воздух! Воздух здесь совершенно другой… В любом месте в Пусане ты чувствуешь запах моря, он там просто вездесущ. В Сеуле же нет даже намёка на него. Воздушное пространство здесь наполнено пылью, её определённо больше, чем у меня на родине. Люди тут постоянно куда-то спешат, в городе кипит жизнь — это вам не Пусан со своей сонливостью. Яркие прилавки магазинов, афиши, неоновые вывески. Дьявол… Да я словно на чёртовом Таймс-сквер в Нью-Йорке! И, не дам соврать, — мне это нравится.       Мама посмотрела в зеркало заднего вида и ухмыльнулась, увидев моё заворожённое лицо, дескать, «я же говорила». Мне даже неохота её осуждать. Единственное желание сейчас — поскорее приехать в новый дом. Если моя новая жизнь теперь будет такой же яркой, как этот город, то я не пожалею о покинутом доме.       Когда мама остановилась около невысокого домика в спальном квартале, моей первой мыслью было: «Я что, в дораме?», потому что это место выглядело просто нереально. — Челюсть подбери, — с улыбкой сказала мама, понимая, что мне понравились здешние виды.       Она вышла из машины и открыла багажник, доставая чемоданы с вещами. Вернувшись на эту Землю, я покидаю салон автомобиля и помогаю маме.       Опустошив содержимое багажника, мы направляемся к зданию, окрашенному в кремовый цвет. Поставив сумки на землю, мама открывает дверь небесно-голубого цвета, и мы оказываемся в новом доме.       Внутри абсолютно пусто — нет ни мебели, ни элементов декора. — Не волнуйся, мебель скоро привезут, — сказала мне мама, разделяя со мной неприятное ощущение пустоты.       Она широко раскрыла дверь, и мы вошли в дом. В нём не было ничего необычного, однако эти маленькие комнатки выглядели до того мило, что просто хотелось топать по полу и прикладывать к горячим щекам холодные ладони, дабы остудить свой пыл. — Твоя комната наверху, поднимись по лестнице, — сказала мама, взглядом показывая в дальний угол коридора.       Я схватила свои вещи и побежала на второй этаж. Всю свою жизнь я мечтала жить в двухэтажном доме — наконец-то моя мечта сбылась. Вбежав по неширокой лестнице, я сразу увидела две двери — одна вела в ванную, а вторая прямиком в мою новую комнату. Не сказать, что она была большая. Два окна полностью освещали помещение. Видом для меня были окна соседнего дома, стоящего через дорогу — такого же милого и безумно уютного, как и все дома в квартале. Внезапное движение на улице привлекло моё внимание, и я увидела, как из этого здания выходит юноша.       Он был необычайно хорош собой. Длинная тёмная чёлка падала ему на лицо, чуть прикрывая глаза. Он часто взмахивал головой, пытаясь скинуть с лица волосы, всё норовившие попасть в глаза. Сам он был очень высок, его худые ноги, казалось, были длиной около полутора метра, таким же было и его высокое худощавое туловище. У него были достаточно широкие плечи, такие плечи нужно расправлять в гордой походке, — он же понуро опустил их и слегка сгорбился. Этот парень выглядел просто неземным… каким-то инопланетным.       Словно услышав мои мысли, он поднял взгляд и посмотрел в моё окно. От неожиданности я чуть слышно ахнула и резко присела на корточки. Не хватало, чтобы он понял, что я глазела на него… Однако парень лишь улыбнулся, пожал плечами и пошёл своей дорогой. — Мама, а когда нам привезут мебель? — громко спросила я, спускаясь по лестнице к матери. Если честно, то мне не хотелось жить в окружении старой мебели. Если уж начинать новую жизнь, то начинать с чистого листа, с новой мебелью, новыми вещами и новыми эмоциями. — Её привезут к пяти вечера, так что у нас с тобой есть время сходить покушать. Ты голодна? — о да, перекус был бы сейчас очень кстати. — Да, было бы неплохо! — восклицаю я и в припрыжку спускаюсь с лестницы, сразу попадая в материнские объятия. Мне уже давно не было так тепло в её объятьях… Да я в принципе очень давно не обнимала мать. И знаете… это очень приятно. — Теперь всё будет по другому, — шепчет мама, поглаживая мою спину.       Когда она ослабила свои нежные оковы, я взглянула ей в глаза — в их уголках собралась влага, а сама она кивала и повторяла «всё будет по-другому». Я кивнула ей. Мне тоже хотелось зажить по-новому. — Давай, беги в душ, переодевайся и пойдём, — кивнула она в последний раз и направила меня опять наверх, попутно сама собираясь освежиться — дорога нас хорошо помотала.       Ванная комната на втором этаже была абсолютно такой же, как и все комнаты — небольшой и уютной. Две ванные — на первом и на втором этаже — были единственными комнатами, в которых уже была мебель. Наверху её составляли душевая кабина, унитаз и премилая ванная тумба с умывальником, рядом с которыми на стене висело зеркало. Коричневая плитка, которой были отделаны стены и пол, напоминала шоколад, что пробудило во мне еще больший аппетит, и я вспомнила, что нужно поскорее заканчивать с душем и бежать вниз, к маме, чтобы пойти пообедать, ведь мой желудок требовал пищи.       В честь такого прекрасного события, как первый обед в новом городе, я решила приодеться. Вместо привычных джинс и огромного худи я надела юбку и лёгкую блузу, наскоро уложила своё пышное каре, накинула шляпку и повесила на плечо маленькую жёлтую сумочку. Вместо приевшихся кроссовок я обула босоножки на невысоком каблуке. На момент я даже удивилась, отыскав эти вещи в своём гардеробе: видимо, превращение в бесформенный комок ткани ещё не завершилось, и где-то в душе я оставалась девушкой. Посмотревшись в зеркало, я поняла, что первый раз за долгое время я наслаждаюсь своим отражением. Новая жизнь полным ходом, ничего не скажешь.       Спустившись вниз, я была приятно удивлена, ведь мама скинула свой образ усталой и старой женщины, как скидывает старую чешую змея. Теперь она выглядела свежей и намного, намного моложе. Я увидела улыбку на её лице - видимо, начало новой жизни идёт на пользу абсолютно всем. — Идём? — спросила она, улыбнувшись и протянув мне руку, которую я с удовольствием схватила, и мы пошли на наш первый обед в столице. — Я знаю здесь неподалёку одну кафешку, думаю, тебе понравится, — добавила мама, с улыбкой глядя мне в глаза. Родительница сказала, что до этого кафе идти всего-ничего, поэтому мы пошли туда пешком.       На всём протяжении дороги я привыкала вдыхать сеульский воздух, вместо такого родного мне пусанского. Я думала, что мне будет тяжело дышать непривычным духом, но это неудобство устранилось само собой всего через десять минут нашей с мамой прогулки. Дискомфорта уже не было, но непривычность к здешнему эфиру ощущалась явно. Пейзажи моего нового квартала радовали глаз — чистота, благоустроенность и покой. Повсюду были цветы… Жители района, видимо, устали от вечной серости городских пейзажей и поэтому вынесли на улицу по меньшей мере тысячи цветочных горшков. Каждый ставил их около своего дома, располагая по периметру стен.        И вот наконец-то мы пришли. Это было действительно очень милое кафе, небольшое и скромное. «Lucky`s» — гласила неоновая вывеска. Внутреннее обустройство выглядело максимально по-домашнему. Плакаты на стенах, музыка 90-х, запах домашней еды, тишина и покой… в общем, всё как я люблю. Горящими глазами я посмотрела на маму, она была рада видеть, что мне действительно понравилось выбранное ею место.       Съев по тарелке лапши и порции кимпаба, мы, сытые и довольные, пошли домой. У нас оставалось ещё около десяти минут до того, как нам привезут мебель, так что мы поспешили вернуться. — Будь здесь, — сказала мама, показывая на скамейку возле нашего дома, — когда привезут мебель, проведи их в дом, хорошо? Я пока уберу все вещи, чтобы хоть не было стыдно перед доставщиками.       Я кивнула и плюхнулась на лавочку, в ожидании доставки. Воздух наполнялся вечером. Становилось прохладнее, и я начинала потихоньку замерзать. Небо, которое только-только было голубым, уже заливалось розовым цветом. Вышки центра начали одна за другой включать цветную подсветку. Шум и гам на дорогах усилился — люди спешили по домам, однако моя улица всё ещё оставалась безлюдной и тихой. Казалось, что все её жители впали в спячку. Я тоже начинала впадать в этот безмолвный транс, из которого меня вывело внезапно появившееся тепло на плечах.       Резко подняв голову, я увидела, что рядом со мной стоит тот самый парень из соседского дома. Он накинул мне свою куртку на плечи и теперь просто стоял и смотрел на меня. Я была в замешательстве, язык словно отсох, я не могла сказать ни слова, а этот парень просто смотрел мне в глаза. Казалось, что ему не нужны слова, чтобы понять мои мысли — он читал их по глазам. — Меня зовут Тэхён, — наконец прервал молчание он и улыбнулся, протянув мне руку. Его голос был низкий и бархатистый, я пила его как сладкое вино, — А ты здесь недавно? Не видел тебя до этого раньше. — А… Ну… Д-да, я только сегодня приехала. — Ооо, так ты не из Сеула? Твой диалект похож на Кёнсан. Ты случайно не из Пусана? — Из Пусана. А что, так заметно? — я почувствовала, как мои щёки заливаются краской. Я знала, что по моему диалекту будет легко понять, что я из провинции, и очень боялась этого, ведь не хотелось показаться деревенщиной. — Не особо, просто я сам родом из Тэгу, так что тоже говорил раньше с Кёнсанским диалектом, а потом привык к Кёнги, на котором говорят в Сеуле, — от его мимолётной улыбки мне сразу стало легче. Я не одна здесь приезжая, и это не могло не радовать. Его улыбка резко пропала с лица, и теперь он широко раскрыл свои глаза, словно вспомнил что-то важное, — Ой, я же забыл спросить твоё имя… Прости, мне так неудобно. — Ничего страшного. Меня зовут Им Лина, — Тэхён опять расплылся в улыбке, всё-таки она у него супер-милая. Мы смотрели друг на друга ещё минуты три, пока мама не окликнула меня из окна. — Ну, я пожалуй пойду, — сказал парень и направился в сторону своего дома. Возле самых дверей он остановился и, повернувшись на пятках, помахал мне рукой. Я помахала в ответ, и он отвернулся и вошёл в дом, а я осталась сидеть на лавочке в замешательстве, с его курткой на плечах.