Научи меня играть в баскетбол

Тэ-тэ [0:38]: Ты мне нравишься. Извращенец [0:38]: Ты мне нравишься. Юнги [0:38]: Ты мне нравишься.

Взглянув на содержание сообщений, я чуть не выронила телефон. Должно быть, это какая-то шутка или пари. Я [0:40]: Ха-ха, Тэ, очень смешно. Я оценила юмор.

Тэ-тэ [0:41]: Но это не шутка… Тэ-тэ [0:41]: Лина, ты правда мне очень нравишься

      Как… Так это выходит, что и остальные не шутили?..       Я просто не могу в это поверить! Чувства переполняли меня. Ледяная лава растекалась по всему телу от телефона, зажатого в моей руке. На момент в глазах потемнело, и я совершенно растерялась. Я мгновенно прокрутила в голове всё, что меня связывало с Джином, Юнги и Тэхёном…       Как Джин в очередной раз собственнически клал свою руку мне на колено в "Lucky's", а на мой возмущённый взгляд никак не реагировал. Но это было даже не самое ужасное. Я навряд ли когда-нибудь забуду то, что произошло после очередной тренировки по баскетболу: когда я шла в раздевалку, кто-то схватил меня за руку и толкнул в инвентарную, заперев за собой дверь. В темноте было трудно разглядеть лицо, но я прекрасно понимала, кто может так сделать. Он неспеша стянул с себя майку и взял меня за руки. Ким поднял их над головой, и я не могла вырваться из его крепкой хватки.       "Джин, я прошу..." - взмолилась я, на что он лишь улыбнулся. "Я люблю послушных девочек, так что будь пожалуйста тише, и сможешь получить удовольствие". Свободная рука парня гуляла по моему бедру, пока его губы тянулись к моим, но я отвернула голову. Мне было мерзко. Я чувствовала, что каждый участок моего тела становился грязным, как только его касался Сокджин. Слёзы переполнили мои глаза и начали течь по щекам. Он мягко коснулся моего лица губами и ощутил на них солёный вкус.       "Поцелуй меня! Хватит ломаться," - он резко развернул моё лицо за подбородок. Его приказной тон пугал, но сильнее в ужас меня повергали его глаза, что сверкали в темноте. В них больше не было похоти. Только ненависть. Животная ненависть.       "Ты просто мелкая вонючая шавка," - говорил он с рыком, - "И ты не стоишь ничего. Кроме меня до тебя не один парень не докоснётся, так что будь благодарна за то, что король этой школы обратил на тебя своё внимание". В этот момент я ощутила, как его рука с силой сдавила мою талию, но я была спасена внезапной попыткой неизвестного открыть дверь. После был слышен звон ключей, и то, как дверь открывается.       Юнги… под предлогом того, что он складывал мячи и флажки, зашёл в помещение и спас меня от этого похотливого животного. А после, раскрыв дверь, ждал, когда он выйдет. Он не раз меня спасал. Вспомнить тот же случай в туалете — у него не получилось предотвратить то, что случилось, но он сделал единственное, что смог, — отвёз меня к доктору.       С Юнги мы никогда много не общались. Лишь один диалог с ним я смогла запомнить надолго. — Так ты не куришь, да? — для уточнения спросил он, когда сам медленно потягивал дым из сигареты, стоя около входа в школу. — Нет, — ответила я, скучающе ковыряя носком ботинка асфальт и опираясь спиной на колонну, что держала козырёк крыльца. — И не пьёшь? — Юнги забавляло, а если быть точнее — удивляло то, что я не имею тех привычек, которыми обладает нынешнее поколение. Я улыбнулась. — Когда жила в Пусане, но только в редких случаях, - я продолжала стоять у колонны, вглядываясь в горизонт домов и раздумывая, когда уже придут остальные парни, что были у директора и подписывали какие-то документы. Юнги был не на лучшем счету у него, так что, чтобы лишний раз не драконить, решил предоставить возможность полизать жопу этого старика другим.       Юнги смотрел на меня, пока не выдохнул дым в последний раз и не стал медленно приближаться. После он чуть наклонился, рассматривая то мои глаза, то губы. — Ты читаешь Ницше и Бродского в оригинале, не пьёшь и не куришь. В тебе есть хоть один недостаток? — наконец произнёс он. — Да, — улыбаясь сказала я, — В баскетбол играть не умею. Юнги ухмыльнулся на мои слова и растрепал свои волосы, вытягиваясь в полный рост. В этот момент вышли все остальные, и мы отправились в кафе.       Он в принципе редко когда разговаривал. Обычно он скучающе наблюдал за всеми, слушая, о чём они говорят, и редко вставляя свои реплики. Он и Хосок были теми людьми, с которыми и в тишине сидеть спокойно. Нет никакого стеснения, и ты чувствуешь, что можешь сказать ему всё, ведь у него нет ни единого резона рассказывать это кому-то ещё.       И ладно Юнги, даже всё равно на Джина, но как мог Тэхён?.. Мне стыдно, что я даже не могла догадаться, что он что-то чувствует. И только сейчас я стала вспоминать то, как он подолгу смотрел на меня, как в очередной раз сидел около окна, глядя в мою комнату. Я слишком зла на него, чтобы поговорить с ним и всё выяснить. Мне хотелось кричать от того, что он разрушил нашу дружбу. Я не то что не могла ответить взаимностью на его чувства, я просто не чувствовала ничего по отношению к нему. Он просто мой друг. Был просто моим другом…       Дрожащими руками я набрала номер Кёнхе. — Лина? Что-то случилось? — сказала сонным голосом подруга. — Кёнхе, можешь приехать за мной? Пожалуйста… — на меня внезапно нахлынули слёзы. Задыхаясь, я пыталась сказать ей ещё что-то, но язык предательски не поворачивался.       В конце я услышала утверждающий голос Кёнхе, но что именно она сказала, я не поняла. Я обессиленно опустила руку, в которой был телефон, ощущая на своём лбу холодные капли дождя. Я подняла глаза в небо, моля лишь о том, чтобы этот день поскорее закончился.       Уже через минуту-другую лёгкий моросящий дождик сменился жестоким ливнем. Все люди, что вышли из душного особняка подышать свежим ночным воздухом, с криками побежали обратно, а я продолжала стоять на обочине, чувствуя, как по щекам стекают остатки макияжа, а причёска превращается в непонятную кашу.       Ощущая хлюпанье в туфлях, я сняла их и пошла босиком. Платье уже изрядно промокло и неприятно прилипало к телу, но я старалась не замечать этого, как вдруг передо мной остановился автомобиль. Это была Кён.       Она говорила мне что-то, но я слушала не её голос, а тот, что раздавался сзади. — Подожди… Лина! — Тэхён бежал сквозь стену дождя в мою сторону, громко крича что-то, но я не хотела, я не могла его слушать. — Я не могу тебя видеть, Ким Тэхён. — после моих слов парень отшатнулся, будто его ударили в грудь, но не ушёл.       Его губы тихо прошептали моё имя, но я теперь не могла слышать его голос. Резко развернувшись, я пошла к машине, а Тэ даже не смел пошевелиться. Когда я села, Кёнхе сразу завела мотор.       Удаляясь от Тэхёна, я видела, как его одежда с каждой секундой намокает всё больше и больше, словно смывая меня из его жизни.

***

      Лёжа на тёплой кровати, я обдумывала события прошедшего вечера. Испортить его ещё сильнее уже не могли ни уничтоженное единственное платье и дорогие туфли, ни промёрзшее насквозь тело и размазавшийся макияж. Ах да, точно — осознание потери лучшего друга. Да, теперь вечер однозначно стал ещё хуже.       Нехотя поднявшись с кровати, я направилась в ванну, оставляя на полу мокрый след из капель воды, стекавших с волос и тела. Тихо, чтобы мама на первом этаже не услышала, я пробралась в душевую с отчаянным желанием смыть с себя этот день. Встав под тёплые струи душа, я почувствовала, как по моему телу разливается приятная нега. Я быстро вышла из ванной комнаты и также тихо прошла в свою комнату и включила свет, чтоб хоть немного убрать бардак, что образовался после моего "мокрого" появления.       Когда я, уже по привычке, перевела глаза на окна дома напротив, то увидела Тэхёна, стоявшего около двери. Внезапно наши взгляды встретились. Я не могла… вернее, я не хотела смотреть на него, так что спешно выключила свет и легла в постель, отметив, что Тэ так и остался стоять, вглядываясь в темноту моей комнаты.       Утром я проснулась с единственной радостной новостью — сегодня выходной, а это значит, что я не увижусь ни с кем из баскетбольного клуба. Но и эта хорошая новость потеряла свой вес, после того, как я вспомнила про репетицию в студии, где мне предстоит встретиться со своим «парнем» Чон Чонгуком. Как могло произойти то, что произошло, я до сих пор не понимала.       Сморщив нос, я спустилась за завтраком. На столе стояла тарелка хлопьев с молоком, возле которой лежала записка: «Я уехала по магазинам, буду к вечеру». Обрадовавшись, что сегодня весь дом в моём распоряжении, я убежала за телефоном, который вчера незаметно (насколько это было возможно) забрала и снова положила на место. С радостью листая ленту инстаграма, я набивала рот завтраком.       Опустошив тарелку, я поднялась к себе в комнату, чтобы переодеться и пойти на пробежку, а то что-то я совсем забросила это дело после переезда, заодно и перед танцами разомнусь.       Натянув лосины и толстовку, я обула свои беговые кроссовки и выскочила на улицу. В наушниках играли Трэвис Скотт и SAINt JHN, а на душе было дерьмово. Я обдумывала всё, что успело произойти за один-единственный вечер, и не понимала, когда моя жизнь стала такой насыщенной. Ах да, после тупой ошибки с распределением в клуб. Я понимала, что нужно немедленно исправить её, пока ситуация не усугубилась. Хотя она и так уже усугублена донельзя. Я железно решила, что в понедельник пойду в администрацию школы и переведусь. Куда угодно, хоть в клуб макраме, лишь бы не находиться с этой семёркой ни одного лишнего дня. Я надеялась, что после моего перевода я перестану пересекаться с ними, и всё это как-то само сойдёт на "нет".       После двадцатиминутной пробежки по району я пришла домой и, заметив, что до репетиции ещё больше часа, решила сделать несколько упражнений. Разогревшись, я сняла с себя толстовку. Оставшись в лосинах и топе, я услышала, что в дверь позвонили. Странно, ведь мама должна была вернуться к вечеру…       Вытирая полотенцем капли пота, я направилась открывать дверь матери, но на пороге стояла далеко не она.       Я порядком опешила, ведь на пороге, оперевшись о дверной косяк, стоял ни кто иной, как Чон Чонгук. Он обвёл меня ленивым изучающим взглядом, который на время задержался на моём прессе, после чего он, словно увидев нечто сверхъестественное, поднял на меня глаза размером с пятак. — Чего тебе? Пришёл сказать, что всё, что ты вчера наговорил - глупая шутка? — спросила я Чонгука, до сих пор находящегося в прострации, но он не слышал. — У тебя что, есть пресс?! — он совершенно не слышал, что я у него только что спросила. — Я не думал, что ты вообще осиливаешь сделать хоть одно спортивное упражнение. М-да, в тихом омуте черти водятся. — Повторяю — чего тебе? — А… Ну я это… Мы же теперь с тобой па-а-арочка, — мерзенько протянул он. — Мы должны прийти вместе на репетицию, — он улыбнулся, а мне хотелось ударить несколько раз его головой об стену, чтобы он потрудился по-нормальному мне всё объяснить. — Переодевайся и пошли.       Поняв, что лучше сделать, как он говорит, и потом уже узнать то, что меня волновало, я, коротко кивнув, начала закрывать дверь перед лицом Чона, наблюдая за сменой его выражения. — Э, ты что, оставишь любимого парня на улице?! — вскрикнул он в узкую щёлку, пока я ещё не успела закрыть дверь до конца. — Ничего, олени не замерзают, — бросила я, сразу захлопнув её перед носом парня.       Я быстро переоделась и, взяв с собой рюкзак, вышла на улицу, где Чон уже докуривал сигарету. В какой-то момент я остановилась около окна, заворожённая этой картиной. Тонкие пальцы подносили её ко рту, и его пухлые губы неспеша обхватывали фильтр, дым медленно проникал в лёгкие, а после белым клубом вырывался наружу. Мне от вкуса сигарет становилось плохо, однако наблюдать за этим было невероятно эстетично.       Придя в себя, я спустилась по лестнице, и, как только дверь открылась, режим недовольной сучки был включён. — Не кури возле моего дома, — быстрым движением я вырвала сигарету из его рта и направилась к его машине. — Не хватало мне ещё окурков.       Парень резко опешил, а я лишь усмехнулась, не оборачиваясь и садясь на пассажирское сидение его спорткара: «Один-один, Чон Чонгук». Словно выйдя из транса, Чон повернул голову в мою сторону, поднял брови и стал приближаться к машине. — Если в этот раз я позволил тебе так сделать, — неожиданно утробно и холодно сказал парень, — То это не значит, что ты можешь так со мной обращаться всё время. Усекла? — он повернулся ко мне, оперевшись на руль, и ждал моего ответа. На его слова я лишь коротко кивнула, удивившись тому, как быстро я растеряла всю свою уверенность.       Но то, что произошло в следующий момент, поразило меня куда больше.       Завидев какое-то движение на улице, Чон воспринял его, будто спусковой сигнал, и резко наклонился на интимное расстояние от моих губ. — Т-ты чего… — я всем своим телом вжалась в сидение, боясь шевелением своих губ задеть его губы, но парень не реагировал на мои слова. — Чон?..       Он был настолько близко, что я каждой клеточкой своего лица могла ощутить его дыхание, тяжёлое и пахнущее крепким табаком. Его ресницы подрагивали, и я ощущала кожей ветерок, который они вызывали. — Заткнись, — еле слышно прошептал парень, после просидел в таком положении еще несколько секунд и наконец отстранился, заводя мотор.       Машина тронулась, а моё сердце всё никак не могло завестись. Какого чёрта он вытворяет?! Почему он ведёт машину и делает вид, будто сейчас ничего не произошло? Зачем устраивать этот цирк?       Я смотрела на Чонгука неотрывно в поисках ответа на эти вопросы, пока он скучающими глазами обводил дорогу и следил за движением. Через минуту-другую он всё-таки ощутил мой взгляд на себе. Повернув голову в мою сторону, он невозмутимо произнёс: — Там были Тэхён с Джуном, — бросил он, словно смысл этих слов был само собой разумеющимся. — Это не значит, что ты можешь вести себя так! — наконец взорвалась я. — Знаешь что? «Если в этот раз я позволила тебе так сделать, то это не значит, что ты можешь так обращаться со мной всё время. Усёк?» — процитировала я его слова, что вызвали в нём только холодный смешок. — А вообще, — я начала подводить разговор к той теме, которая меня интересовала, — Ты не хочешь обсудить всё то, что ты вчера выдумал? Я, например, никак не могу понять, для чего мне нужно притворяться твоей девушкой, и зачем тебе это нужно.       Чон напряжённо потёр переносицу, несколько раз тяжело вздохнул, а потом сказал: — Хорошо, если ты не поняла то, что я тебе сказал вчера, то я объясню, — "да уж, потрудись пожалуйста", — У тебя есть проблема в виде Сокджина, от которой нужно избавиться. У меня тоже есть проблемы, которые может разрешить формальное наличие девушки, — мои брови сомкнулись на переносице, ибо я всё ещё ничего не понимала, и Чон это заметил, — Джин вряд ли станет лезть к тебе, стань ты девушкой одного из его лучших друзей, — пояснил он. Мысли в моей голове начали проясняться. — А что у тебя за проблемы? Если что, я не собираюсь подписывать какие-то документы или типа того. И не смей втягивать меня во что-то незаконное. — Мои проблемы тебя не касаются, и уж тем более ты не будешь принимать участие в их решении, так что можешь расслабиться. — А как долго мы будем изображать отношения? — Пока не решим наши проблемы. В твоём случае — пока Джин не найдёт себе новое увлечение. Поверь, он быстро справится.       Я переваривала смысл всего сказанного, ковыряя пальцами ногти. — И, да, — добавил Чон, — Пожалуйста, не обольщайся тем, что я предложил тебе это, — он продолжил с самодовольным выражением лица смотреть на дорогу, явно почувствовав, насколько он "крут". /тем временем в доме Сокджина/       Джин только проснулся, ощущая жуткую боль в голове. Первым делом он потянулся за телефоном, чтобы проверить все переписки и галерею на предмет необдуманных решений, принятых под действием алкоголя.       И первое, что он увидел, было сообщение, отправленное Лине. Он самодовольно улыбнулся своим воспоминаниям о той девчонке.       Её волосы запаха ягод; её нежная, бархатная кожа; её глупые и безэмоциональные глаза... Он чувствовал, как возбуждение накатывало на него. Впервые он ощущал, что не хочет никого, кроме неё. И та девушка, которую он привёл вчера на вечеринку, была сразу же брошена им, как только он переступил порог. Джин с предвкушением ждал этого дня, ведь он, надеясь на помощь алкоголя, был уверен, что сегодня наконец свершится то, чего он так долго ждал.       Но ему помешал Чонгук. "Какого хера?!" — вскрикнул он, вспоминая, что выкинул этот мелкий на вечеринке. Как он посмел увести Лину прямо из-под его носа? Когда она была так близка? Пусть она и сопротивлялась, Джин хотел заставить её полюбить себя. Он хотел, чтобы она бегала за ним, как его верная собачонка; хотел питаться её чувствами, но пока получалось, что он только отдавал, не получая ничего взамен. Её безразличие, и даже отвращение, раззадоривали его, но одновременно злили до побеления костяшек на сжатых кулаках и скрежета зубов.       В это утро Джин пообещал себе, что так просто этого не оставит. Он будет сражаться за неё. Ну или за её тело. Тут как пойдёт.