Научи меня играть в баскетбол

      Остаток дороги мы с Чонгуком проехали молча. Он иногда поворачивал голову в мою сторону, но когда я поднимала свой взгляд на него, то оказывалось, что он просто смотрел на дорогу, и тогда я смущённо и быстро опускала взгляд вниз, будто обожжённая — я не хотела, чтобы он подумал, что я пялюсь на него. Меня спасло то, что ехать от моего дома до студии было недалеко.       Когда мы наконец остановились около нужного здания, Чон быстро выскочил из машины, и, неожиданно для меня, открыл мне дверь. Вскинув брови, я вышла, мысленно сказав: «Боже, Чон Чонгук, какая галантность». Я вышла из авто и невольно улыбнулась парню. Он посмотрел в моё лицо и сразу же отвернулся, чуть ли не демонстративно игнорируя меня. И от хорошего впечатления уже не осталось и следа. Говнюк.       Я шла впереди Чона, и перед тем, как повернуть в сторону женской раздевалки, он схватил меня за руку. Я повернулась, недоумевающе глядя на парня, а он просто стал медленно приближаться, вынуждая стать вплотную к стене. — Сейчас мимо пройдёт хореограф Мэй… — начал Чон. — И что? Мне нужно идти положить вещи, — я хотела уйти, но крепкая рука на запястье меня остановила. — Она жена моего старшего брата. И мы должны сделать вид, что флиртуем, — прошептал Чонгук мне на ухо. Я хотела было возмутиться, но его рука уже нашла мои рёбра, и я внезапно заёжилась и засмеялась. — Естественнее, — я улыбнулась и издала последний смешок. Тем временем мимо, как и сказал Гук, прошла Мэй-сонбэ. Она взглянула в нашу сторону, но сразу же отвела свой взгляд, подумав, что мы и вправду флиртуем. Я клянусь, что видела, как она спрятала свою улыбку. Вот и первые недостатки нашего «плана». Я оттолкнула парня сразу, как Мэй скрылась за поворот коридора. — Мне всё равно на то, кто она тебе! Не веди себя так. — Ты считаешь, что все обязаны помогать тебе просто так? Мы уже договорились, так что ты тоже должна содействовать мне. — Чонгук развернулся и пошёл своей дорогой, а я уже в третий раз за день пожалела, что и правда согласилась. Репетиция началась не с самых приятных известий. Участники студии готовились к отчётному концерту, так что ставилось много новых номеров. И один из них Мэй-сонбэ решила сделать парным. Она предоставила нам возможность самим выбрать своего партнёра. И не успела я опомниться, как Чонгук выкрикнул моё имя. Я прекрасно знала, что он хочет показать Мэй, будто бы я ему симпатична, но до сих пор не понимала, зачем ему это. Только, казалось, закончились дополнительные репетиции с Чоном, за которые я успела его возненавидеть, как мне его опять терпеть. А зная его тягу к идеальному, мне снова придётся оставаться после репетиций с ним, чтобы отточить все движения до совершенства. Я ненавижу, когда всё идёт не так, как я хочу. Вот, например, сейчас Чон в очередной раз исправляет меня, показывает правильную постановку ног и движения рукой, а я не могу находиться рядом с ним. Он заставляет меня чувствовать себя посмешищем. Пока все ребята слушают слова хореографа, я выслушиваю его слова о том, что эта хореография наипростейшая, а я, видите ли, не могу запомнить переход. Когда он в очередной раз выкрикнул: «Йа, Лина, ты меня без ног оставишь!», и я почувствовала на себе усмехающиеся взгляды, то не выдержала. Резко отшвырнув руки парня от своего тела, я бросилась в раздевалку, лишь бы скорее убраться отсюда. Когда я выбежала в коридор, то услышала за своей спиной шаги. Не оборачиваясь, я закрыла дверь в женской раздевалке, давая волю слезам, что так долго копились за время репетиции. Зачем он это делает? Неужели ему доставляет удовольствие унижать других? Тем более при всех… Грёбанный придурок с нарциссическим расстройством личности. Собрав свои вещи и стерев слёзы со своего лица, я вышла из раздевалки. Я открыла дверь, и Чонгук, оперевшись на дверной косяк, словно ждал меня. Не обратив на него внимания, я прошла мимо. — Лина!.. — произнёс парень, но я шла дальше, стараясь не реагировать слезами на голос этого мерзавца. — Остановись! — Чон пошёл за мной, он выглядел взволнованным. Хм, странно, я думала, что довести меня до истерики было его целью. Я шмыгала носом и не делала того, о чём меня просил парень, хоть мозг и хотел выслушать его. Через несколько мгновений я почувствовала, как его рука схватила меня за запястье. Словно обжёгшись, я с силой выдернула её, развернувшись к Чонгуку лицом. — Чонгук, отстань от меня! — выкрикнула я, но голос предательски сорвался. Чон хотел сделать шаг вперёд, но я опять закричала: — Не подходи ближе! Пожалуйста, не подходи. — Послушай… — начал было парень. — Нет уж, это ты послушай. Я знала, что вся эта затея обречена на провал, но не думала, что я сорвусь в первый же день. Однако ты это обеспечил! Ты просто наимерзейший человек, Чон Чонгук… — я говорила и говорила без остановки, мой язык заплетался, смешивая слова в одну непонятную кашу недовольства и негатива. А Чон просто стоял и слушал. Смотрел на меня и слушал. Я не знаю, доставляло ли ему это удовольствие, но остановить он меня не пытался. А я продолжала кричать и выливать на него полное ведро совей ненависти. Когда моя тирада завершилась, а точнее, когда иссяк кислород в моих лёгких, и я пыталась отдышаться, он наконец заговорил. — Ты закончила? — словно ничего и не произошло, произнёс парень. Как только я вдохнула, чтобы едко ответить, я почувствовала тепло его тела. Преодолев расстояние между нами, Чонгук заключил меня в объятия. Он поставил свой подбородок мне на затылок, и блаженно выслушивал, какие эмоции у меня вызвал его поступок. А это было далеко не благоговение. Он отстранился, — Садись в машину, я отвезу тебя домой. Я не знаю почему, но его голос, неожиданно нежный и тёплый, заставлял меня повиноваться. На задворках сознания здравый смысл твердил мне, что я должна ещё раз подробно объяснить Чонгуку, куда именно он должен идти, и игнорировать его предложение, но я, словно заворожённая, послушалась. Я внушала себе, что согласилась совсем не из-за его ласковой улыбки и тёплых рук, а из-за того, что на улице холодно. Да, воздух был определённо слишком морозен для вечерних прогулок. Чонгук открыл мне дверь, всё также умилённо улыбаясь, словно хотел загладить свою вину. Я старалась не смотреть на него и уж тем более не разговаривать, но и со спокойной душой игнорировать мне его Чонгук не позволил. — Не думал, что ты так быстро согласишься, — поворачивая ключ зажигания, сказал он. — На улице холодно! Я не хочу замёрзнуть. Поэтому и согласилась. Не обольщайся, придурок, — я показательно отвернулась от парня, краем глаза заметив, как он тряхнул головой, издав еле слышный смешок. Хоть я и была вне себя от его поступка, мне показалось, что он понял свою вину и объятиями выражал свои извинения. По дороге он ещё несколько раз смотрел мне в глаза так мило улыбаясь, что мне казалось, будто между нами был вовсе не этот глупый договор, а реальная симпатия. Но я гнала от себя эти мысли подальше: не хватало мне ещё влюбиться в этого придуря, вот смеху-то было бы. Совсем близко к дому Чон сказал: — Для выполнения твоей части договора я завтра за тобой заеду. Поедем в ресторан, так что оденься поприличнее. — Опять я выполняю свою часть договора? Когда уже я почувствую его положительное влияние в мою пользу, м? — парень на эти слова лишь закатил глаза и устало потёр переносицу. — Если тебе интересно, то я хотел сделать несколько снимков с нашего «свидания», чтобы и ты и я смогли залить их в соц.сети, и тем самым объявить в открытую о наших, якобы, отношениях. И тут до меня начал доходить смысл этой идеи. Ну тут уж было трудно не согласиться, ведь Джин являлся настоящим фанатом моих социальных сетей. Мне кажется, что он по десять раз на дню обновлял мой профиль в Инстаграм, ожидая новых постов, а под старыми написал уже миллион комментариев. Любая другая девушка уже бросилась ему на шею, но не я. После того, что он однажды сделал, я боюсь находиться с ним в одной компании, не то что наедине…

***

Я возвращалась вечером из магазина, закупив себе порцию рамёна для ночного киномарафона, когда услышала за своей спиной шаги. Я шла и шла, а шаги всё не утихали. Когда я ускорялась, то и мой преследователь повышал скорость, но когда я оборачивалась, то не могла никого увидеть. Я чувствовала, как страх заставляет всё моё тело закоченеть, ноги тащились уже с трудом и заплетались, а пакет с лапшой так и вовсе выпал из рук. Но я уже не обращала на это внимания. Мне хотелось поскорее добраться до дома и не умереть. Самым ужасным было то, что мама вчера уехала по делам в Пусан на пару дней, а вернуться она собиралась не раньше завтрашнего утра. Мне совершенно не хотелось, чтобы утром она обнаружила дома не бардак, как обычно, а мой хладный труп. Уже подходя к самому дому, я бросилась скорее к двери, ведь тот человек, что преследовал меня, всё ещё шёл за мной по пятам. Но успеть зайти в дом я так и не успела — неизвестный бросился вперёд, захлопывая мой путь к спасению, и тут я отчётливо поняла, что это был Сокджин. — Привет, сладкая, — мерзко тянул он. — А чего это ты так поздно ночью гуляешь? Так ведь можно и на маньяков напороться… — он огладил своей рукой мою щёку, а после легонько шлёпнул. — Ну и долго ты будешь от меня бегать, а, —Лина? — я вся вжалась в стену, мечтая лишь о том, чтобы он ушёл подальше, и я больше никогла его не увидела. — Отвечай! — Джин с размаху ударил меня по лицу, и я почувствовала, как щека словно опалилась огнём, а из глаз потекли ручьи слёз. Он поднял моё лицо за подбородок, сверху вниз заглядывая в мои глаза, уже давно красные. — Ты мерзкий ушлёпок, Ким Сокджин. Просто подобие человека с манией величия, знал? — «не время умирать, Лина, защищайся, отвечай…». Я плюнула ему в лицо, сразу же пытаясь отстраниться, но мне не удалось сделать этого, потому что в этот же момент парень с силой обхватил мою голову и ударил ею о дверь, что была позади. На миг в глазах потемнело, а в ушах был сплошной шум, но после я почувствовала сокрушительную боль в затылке, из-за которой всё тело обмякло. Мои колени подкосились, и я начала стекать по двери вниз — на землю. Воспользовавшись этим, парень начал стягивать с меня куртку и джинсы. Я плакала, и это всё, что я могла сделать, потому что собственное тело меня не слушалось. Когда я попыталась встать на ноги, то почувствовала удар в районе живота, из-за которого я сложилась пополам. Теперь я действительно не могла ничего сделать. Я знала, что низкий болевой порог — штука херовая, но не думала, что настолько. Теперь каждое прикосновение к телу ощущалось так, будто меня бьют кувалдой, а может это было потому, что Джин уже совершенно не рассчитывал силы, с которыми сжимал мои руки и ноги. Он словно обезумевший облапал каждый сантиметр поверхности моей кожи, целовал и кусал, оставляя мокрые следы. Мне было мерзко. Мерзко настолько, что меня готово было стошнить прямо на это мерзкое существо. Я не верила, что сейчас буду изнасилована прямо так — посреди улицы. Я уже молила о том, чтобы каким-то чудом мимо прошёл какой-никакой человек. Может это спугнуло бы его. Но люди проходили, и не один раз. Но увидев развернувшуюся перед ними картину, уходили поскорее, позволяя Джину беспрепятственно проникнуть в моё бельё. Я отстраняла его руки, но после сразу же получала звонкую пощёчину. «Не хотела по-хорошему, значит будет так», — постоянно приговаривал он. Из моего носа уже текла кровь, губы неприятно пощипывали, когда Джин с силой сжимал их своими, а к горлу подступал ком, когда он просовывал свой язык в глубину моего рта, оглаживая нёбо. Где же был Юнги, постоянно говоривший о своей защите, когда он был реально мне так нужен? Я думала, что умру на этом грёбанном мокром асфальте, пока не увидела яркий свет, вероятно исходивший от фар, и крики. После этого я почувствовала облегчение, ведь Джин уже не нависал надо мной. Я с трудом понимала, что происходит, но надеялась, что это моё спасение. В моих глазах уже не было ничего, кроме темноты, когда ощутила, что кто-то поднял меня с земли. Я не помню, что было дальше, но только на утро я проснулась в комнате, что так часто разглядывала из своего окна. Комнате Тэхёна. Всё тело изнывало от боли, когда я попыталась поднять голову и увидела парня, спящего на полу. От моих тихих постанываний он проснулся. — Лина! Лежи, тебе не стоит подниматься! — он встал и взбил подушки под моей головой и поправил одеяло. После того, что было вчера, такая забота вызывала в моём теле чуть ли не ломоту от контраста. Мне уже не верилось, что люди могут быть добрыми. Но добрым был Тэхён. Словно один во всём мире действительно заботился обо мне.

***

Весь день воскресенья прошёл также, как и все до него — домашнее задание, просмотр сериала, дополнительные по английскому и корейскому. Но было то, что отличало его от всех обычных воскресений — вечерняя «фотосессия». Я даже не могу точно сказать, почему я ждала её так сильно. Может потому что наконец-то в моей жизни начало происходить что-то интересное, ну или я предвкушала разочарование Сокджина, когда он увидит мои новые фотографии. В любом случае, день пронёсся незаметно, в ожидании вечера. Ради такого случая я достала свою косметичку (так я называю огромный чемодан с косметикой) с продуктами для вечернего макияжа. Раньше я редко когда красилась на выход, только для развлечения дома, но вот настало боевое крещение этого чемоданчика. Я не хотела сильно заморачиваться, но при этом выглядеть неотразимо я была просто обязана. Через двадцать минут лёгкий вечерний макияж был уже готов, и я доставала своё чёрное шёлковое платье на бретелях. Его я, кажется, надевала разок, но оно всё равно висело в далёком углу шкафа за своей непотребностью. Как же приятно иногда почувствовать себя крутой чикой в дорогом платье и с искусным мэйком. Я рада представившейся возможности приукраситься, хоть и немного бессмысленной. В начале восьмого я услышала мотор подъезжающей машины и, выглянув в окно, увидела Чона около входной двери. Я быстро спустилась вниз с целью опередить маму, не дав ей встретиться с Чонгуком. Я молниеносно слетела с лестницы, накинула пальто и вышла на улицу, коротко попрощавшись с мамой. На крыльце меня сразу встретил изучающий взгляд парня. — Можешь ведь одеваться как нормальный человек, когда хочешь, — констатировал он, пропуская меня вперёд и открывая мне дверь автомобиля. Сам он был одет в чёрный костюм с чёрной рубашкой, небрежно расстёгнутой на две верхние пуговицы. Не могу сказать, что его слова меня задели, потому что смысл их был правдив — я редко когда заморачивалась с одеждой — джинсы, кроссовки и худи были почти постоянными атрибутами моих образов. До места нашей «фотоссесии» мы ехали порядка получаса по ночным улицам Сеула. Я раньше мечтала ехать в дорогой столичный ресторан с каким-нибудь красивым парнем. И вот, казалось бы, мечта сбывается, но нет. Рядом был Чонгук, к которому у меня нет ни симпатии, ни привязанности, ехали мы в ресторан не на свидание, а чтобы сделать несколько фотографий, что тоже не особо походило на исполнение желания. Разве что мне попался слепой и глухой джин. Ресторан «Jungsik» — один из самых фешенебельных ресторанов в Сеуле, средний чек в котором может составлять без малого полмиллиона вон. И как же я была удивлена, когда на входе администратор низко поклонился Чонгуку, сказав: «Все столики забронированы на ваше имя, как и просили, господин Чон». Он лишь кротко кивнул, а я старалась поднять свою челюсть с пола, потому что, кажется, семья Чонгука — владельцы этого ресторана. Я послушно следовала за парнем, который поднимался куда-то по лестнице, пока внезапно не остановился. Настолько внезапно, что я случайно врезалась в него и чуть не упала. Ожидание: как в дорамах парень в последний момент подхватит меня около пола, и мы долго и чувственно будем смотреть друг другу в глаза. Реальность: я грохнулась на пол, а Чонгук лениво повернулся в мою сторону, посмотрел сверху внизу, закатил глаза, развернулся и ушёл, не вытаскивая руки из карманов. Всё-таки самовлюблённости ему не занимать. Придурок. Мог хотя бы помочь подняться. Я неловко встала и поправила платье и, когда подняла глаза, то чуть не упала снова — мы находились на открытой веранде с видом на ночное звёздное небо, совершенно чистое от туч, и на красочную, разрисованную яркими вывесками, улицу. Чонгук уже встал около выбранного им столика и ждал, когда я подойду. Искренне удивляясь окружающей красоте, я приблизилась и села в кресло, которое Чонгук любезно подвинул для меня. На столе уже стояла пара коктейлей и десерт. Только я потянулась рукой за бокалом, как Гук ударил меня по руке, не давая даже докоснуться до напитка. — Сначала фотографии, — предупредительно сказал он и поднял руку, чтобы подозвать официанта, который уже нёс внушительного размера камеру. По тому, как парень управлялся с этой огромной махиной, было понятно, что он очень увлечён фотографией, а за пару секунд, когда он успел сделать несколько снимков меня, моя догадка подтвердилась. Я сидела и скучающе водила пальцем по горлышку бокала с нежно-розовым коктейлем, как услышала несколько затворов камеры, а когда повернулась, на меня смотрел огромный объектив. — Йа, Чонгук! Мог хоть сказать, что фотографируешь! — но он меня не слышал и озабоченно осматривал получившиеся снимки, тихо-тихо бубня себе под нос: — Естественные фотографии всегда самые красивые. Посмотри, — он протянул мне камеру, и я смогла рассмотреть снимки. На удивление я получилась даже очень хорошенькой. Парень заметил мою улыбку и гордо произнёс: — Мастер своего дела даже из не самой красивой модели может сделать конфетку, — и улыбнулся, будто ничего такого и не сказал, а просто констатировал факт. — Ты просто отброс природы, — закатила я глаза, на что парень засмеялся и отпил из своего бокала. — Прости, я пошутил. Ты сегодня правда очень красивая, — улыбнулся парень в своей обычной тёплой и уютной манере. — Давай сделаем так: возьми бокал и крути его в руке легонько, при этом смотри за камеру, как будто тебя снимают на телефон. Я послушно взяла в руку коктейль и следовала всем указаниям Чонгука. В общей сложности мы потратили чуть меньше десяти минут, чтобы сделать несколько действительно хороших снимков. — Теперь нужно сделать парные фотографии, — сказал он, подозвал официанта и отдал ему камеру. Потом он подал мне руку, и мы переместились на диван, что стоял в окружении огромных горшков с деревьями. Чон нежно приобнял меня за талию, от чего всё моё тело словно вжалось в обивку дивана. Он объяснял, как нужно правильно сидеть и вести себя естественно, пока затвор всё щёлкал и щёлкал. Но я уже знала, что это было для получения естественных снимков. В конечном итоге мы с Чонгуком разговорились, что было совершенно невероятным событием. Он рассказал, что этим рестораном владеет Jung Inc. — компания его родителей; рассказал, как, будучи маленьким ребёнком, дрался тут на кухне с огромным живым крабом, как случайно закрывался в холодильнике и сидел там несколько часов после закрытия. Так же он поведал, что мечтает вскоре получить в наследство этот ресторан и привезти сюда поваров высшего уровня, чтобы в его распоряжении всегда была лучшая еда мира. Он спрашивал меня о планах на будущее, но всё, что я могла ответить: «Планирую закончить наш дурацкий уговор и свалить куда подальше», но по понятным причинам не стала этого говорить, а обошлась расплывчатым поступлением в университет. Ещё через час наша «трапеза» была закончена, а фотографии сделаны. Сытая и довольная, я сидела на пассажирском сидении в машине Чонгука, слушая спокойную музыку и наблюдая за сменяющимся пейзажем города.